Филипп опоздал на десять минут, когда подъезжал к указанному Миланой адресу. Ему пришлось задержаться на работе в кафе, так как его сменщица опаздывала. А Рита, как назло, именно в этот день отъехала сделать маникюр еще часов в пять вечера, оставив Филиппа в принципе одного-единственного на все кафе. В итоге он сумел освободиться только в половине восьмого, после чего сломя голову понесся домой. Попросил у отца ключи от фордика, наскоро переоделся и почистил зубы, выпил залпом стакан воды, так как буквально умирал от жажды после незапланированной долгой пробежки по улице в почти тридцатиградусную жару. И, едва переведя дыхание, выскочил из дома теперь уже по направлению к машине, на ходу настраивая навигатор, чтобы с его помощью выиграть драгоценные минуты.
Милана сидела на лавочке у подъезда шестнадцатиэтажной панельки, построенной в конце семидесятых годов – аккурат перед летними Олимпийскими играми в Москве, после которых многие строительные начинания были навсегда заморожены. Одним из таких примеров была и та самая заброшка на левом берегу реки, в очереди на квартиру в которой когда-то стояли родители Филиппа. Быть может, девушка и не дождалась бы приезда кавалера на серебряном коне американского производства и немецкой сборки – но всю дорогу Филипп строчил ей сообщения, что вот-вот будет на месте.
– Я понимаю, что должен был заглаживать вину, а в итоге еще и опоздал… Прости меня, пожалуйста… – тараторил Филипп, пока Милана садилась на пассажирское сиденье рядом с ним.
– Да ладно, это пустяки. Всякое бывает, – спокойно ответила Милана, без единой тени иронии или сарказма. Филипп внутренне выдохнул, вспоминая утренний разговор с отцом и радуясь, что последовал его совету. – Поехали тогда?
– А, погоди. Ты не пристегнулась – я и ждал вот…
– Пристегнуться? – взметнув брови, переспросила Милана.
– Ну да. Все же трехточечные ремни безопасности не зря же Нильс Болин, инженер Вольво, в пятидесятые годы придумал. Еще и после бесплатно патенты раздавали направо и налево…
– У нас в семье никто не пристегивается, даже на переднем сиденье, – пробурчала Милана, тем не менее все же защелкивая ремень безопасности. – Никто не лихачит, не подумай, просто… зачем?
– Да у меня тоже только спокойные водители в роду. В принципе не знаю, я с детства привык на пассажирском. А затем и на водительском, с тех пор как отец лет в двенадцать впервые дал посидеть за рулем. Зато бортовой компьютер не ругается, – оправдывался Филипп, тем не менее успокоенный тем, что хоть спор и продолжался, но Милана уже была пристегнута.
Тем временем машина мягко, но очень медленно тронулась. Ведь Филиппу было вдвойне страшно совершить ошибку – мало ли Милана решит, что он плохо водит, и она отменит поездку в кино? И теперь, несмотря на официальный водительский стаж в целый год, Филипп чувствовал себя так, словно получил права лишь только вчера.
– Не против, если подключусь через аукс? Или по блютуз, как лучше? – спросила Милана, выбирая из своего списка музыки что-нибудь, что могло бы понравиться и Филиппу – она уже узнала, что он слушает большей частью зарубежную музыку, поэтому остановилась на «Smells like teen spirit» группы Nirvana. – Обожаю сама выбирать музыку, а когда с родителями еду, эту возможность у меня вероломно отнимает мама.
– Да, конечно. Вот провод, – сказал Филипп, подавая Милане 3.5 миллиметровый разъем mini-jack.
Немного помучавшись, у Миланы получилось запустить тихонько музыку – и первые ноты песни полились из колонок, заполняя салон и разряжая атмосферу. Ведь каждый был напряжен: Филипп все также боялся ошибиться в водительских навыках, а Милане в глубине души было страшновато ехать рядом с малознакомым и скорее всего не совсем опытным водителем.
– А как вообще на права сдавал? И когда успел? – спросила Милана, откинувшись на спинку сиденья и смотря в лобовое стекло на проносившиеся мимо деревья и фонарные столбы.
– Только зимой. Правила еще в шестнадцать лет от школы ездил сдавать, оставался сам экзамен за рулем…
– А я вот дура! – воскликнула Милана. – Подумала тогда: зачем оно мне надо, раз все равно машины нет еще одной у семьи… Сейчас смотрю на цены в автошколах и плачу в глубине души.
– Ничего. Уверен, что ты будешь отлично водить, – подбодрил ее Филипп.
– Правда? А с чего это такая уверенность? И как же шутки по типу: «баба за рулем – что обезьяна с гранатой»?
– Ну ты, мне кажется, очень внимательная и рассудительная. К тому же вот осенью брал пару занятий у инструктора-женщины. Потрясающе учила. И за дорогой следить учила, и в город вывозила. В конце концов, даже знаки заставляла не пропускать. Например, едем-едем, как она вдруг спрашивает: «Какое ограничение?». А я с непривычки ехал, глаза вылупив только прямо, ну и проглядел. Следующие минут десять еду, все знаки смотрю. Только расслабился, взгляд лишь в дорогу вперил – она опять спросит ограничение скорости или еще какой знак. Другие так не делали инструкторы, зато пафоса у них было, как будто учат не машину водить, а ядерный реактор собирать. Так что мифы это все.
– Ладно, ответ засчитан. Сам сдавал? И с какой попытки?
– Да, сам. Со второй. На первой по мелким ошибкам наскреб минус баллы, ну и пришлось выйти из машины. Обидно даже. В тот день после сданной теории уверенность появилась, что с первого раза все получится. Но это ничего, ты не переживай – опыта я уже набрался, – гордо заявил Филипп, улыбнувшись Милане.
– Говорят, когда наступает первая уверенность – это самый опасный период в вождении, – сбила его с полета Милана.
– Ничего-ничего, немного осталось. Так что можешь не переживать – вон он, торговый центр, виднеется уже. В общем, если вдруг что, пешком-то дойдем, верно? – пошутил Филипп, молясь про себя, как только договорил эту фразу, чтобы Милана не сочла его полным идиотом.
Но девушка поняла шутку и рассмеялась, влюбляя в себя Филиппа все больше и больше с каждым мгновением.
Словно целый город под стеклянной крышей, торговый центр раскрывался перед ними во всей красе. Подсвеченный огоньками и гирляндами, в сгущавшихся сумерках он выглядел по-особенному волшебно. Филипп и Милана прошли через стоянку к главному входу, где их ожидал выбор: дверь, которую нужно открывать руками, или крутящаяся с дикой скоростью карусельная автоматическая дверь с маленькими отсеками, в которых едва могли поместиться двое. Решив рискнуть, они выбрали второй вариант. И только лишь вошли в отсек, как к ним забежала, втиснувшись, запыхавшаяся грузная женщина, встав буквально вплотную. Вследствие этого парень с девушкой были вынуждены идти мелкими шажочками прижавшись друг к другу, а в сантиметре от них отдалялась стеклянная перегородка.
– Че, нельзя скорее шевелиться? – омерзительным хабалистым тоном вопросила женщина, когда они все же смогли проникнуть в торговый центр, несколько раз застряв, так как датчики реагировали, когда человек слишком близко оказывался к перегородке.
– Вы не перепутали ТЦ и аэропорт? – спросила Милана, сверля женщину холодным металлическим взглядом.
– Хамить вздумала, прошмандовка? Слышь, ты бы свою учил рот на замке держать, а? – переведя взгляд на Филиппа, заявила она.
– Пошла к черту, – спокойно ответил Филипп, смерив ее точь-в-точь тем же взглядом, что и Милана. И шепнул спутнице: – Пойдем, пока эту стерву не разорвало, а то вон как надулась.
После чего взял Милану – явно намеревавшуюся ворваться во второй раунд «боя» – за руку и повел вглубь торгового центра по направлению к кинотеатру.
– Вот же ж старая карга! – тяжело дыша от заполнявшей ее ярости, бормотала Милана, оглядываясь.
– Да хрен с ней. Есть такие люди – энергетические вампиры так называемые. Ее жизненное кредо кого-нибудь из себя вывести и от этого свой извращенный кайф получить. Поверь, то, что мы ушли, для нее много тяжелее, чем если бы мы во всех подробностях и деталях рассказывали ей о том, какая она карга минут сорок. Да и в принципе есть такое ощущение, что у многих людей после коронавируса мозги набекрень послетали. Не покидает ощущение, что раньше сумасбродных и сумасшедших в разы меньше было.
Пройдя мимо рядов магазинов, перемежавшихся с пустыми помещениями, на дверях которых висели объявления об аренде, Милана и Филипп зашли в кинотеатр, размещавшийся в отдельном блоке здания. У стены стояли два нерабочих и замотанных лентой экрана, через которые когда-то можно было приобрести билет. Потому им пришлось идти к кассе, за которой сидела погруженная с головой в телефон девушка с покрашенными в фиолетовый цвет волосами.
– Что думаешь, на какой фильм пойдем? – спросил Филипп, лишь сейчас сообразив, что зря не изучил расписание кинотеатра.
– Давай тогда от времени отталкиваться. Сейчас почти девять часов, так, – Милана достала телефон из кармана и принялась гуглить фильмы из расписания. – Есть какая-то наша комедия через десять минут… Еще одна, тут кстати актер тот же. М-да… О, да ладно? «Волк с Уолл-стрит»? Ему сколько уже лет, он года двенадцатого или тринадцатого же. Смотрел же?
– Ага…
– Тогда ладно, так я бы еще раз пересмотрела. Так-так. Какой-то азиатский боевичок… рейтинг неплохой, семь целых, одна десятая на кинопоиске. Но я, если честно, не очень воспринимаю. Не знаю даже почему…
– Да я тоже! – выдохнул Филипп. Ведь если бы Милана выбрала этот фильм, он беспрекословно согласился.
– Хорошо. И, судя по всему, какой-то скандинавский ужастик… производство совместно с Францией. Ничего себе, я думала, зарубежные новинки из Европы не крутят. Оценка – почти шесть баллов. Для ужастика вроде неплохо, как думаешь?
– Думаю, подходит. Интересно, они не смогли больше нигде продать его, что все же кинокомпания решила нам привезти или же это тако-о-ой шедевр, что как-то уговорили? – задумался Филипп, затем обратился к кассирше. – Дайте, пожалуйста, два билета. Ряд шестой, места десятое и одиннадцатое.
– Один билет, – поправила его Милана и добавила. – И еще один на место рядом пробейте, пожалуйста, отдельно.
– Милан, я заплачу… – смутился Филипп.
– Ни в коем случае. Я сама. Лучше вот, возьми еще одну игру в аэрохоккей. Как раз до фильма минут пятнадцать, а я давно не играла. Тряхну стариной, так сказать!
Взяв билеты по схеме Миланы, они направились к большому столу аэрохоккея. Поле было потертое и грязноватое, но зато, как только Филипп вставил жетон, заиграла задорная музыка и заработала циркуляция воздуха, уменьшавшая трение и ускорявшая игру.
– Ну что, готов? – крикнула Милана и, схватив толкатель, сразу же отправила шайбу в ворота Филиппа. Он в этот момент лишь успел подойти к своему краю.
– Так нечестно! – возмутился он, доставая шайбу.
– Ничего не знаю. На табло один – ноль.
И они начали играть. Еще одной общей их чертой была нелюбовь и неумение проигрывать. Поэтому уже спустя несколько ударов, игра стала очень упорной и агрессивной. Даже чрезмерно. Шайба носилась из стороны в сторону, с грохотом ударяясь о бортики и получая ускорение от яростных пинаний ее толкателями. Несколько раз она даже вылетала за бортик. Сначала Филипп отыграл нечестно забитый гол, затем оторвался на два очка – что еще пуще разозлило Милану, и она серией бесприцельных, но сильных ударов буквально загнала отскоком от бортика шайбу в ворота Филиппа. После чего, попытавшись придерживаться той же тактики, забила себе автогол. Когда же счет стал пять – два в пользу Филиппа, парень решил чуть поддаться и ослабил «хватку». Что не ускользнуло от внимания Миланы, и она возмущенно воскликнула:
– Так нечестно! Играй во всю силу, мне поддавки не нужны. Я и сама смогу честно выиграть!
Когда до начала фильма оставалась лишь пара минут, игра закончилась. Оба взлохмаченные и тяжелодышащие от самой настоящей интенсивной борьбы, они направились в кинозал.
– Тебе просто повезло, – констатировала Милана, скрестив руки на груди. Ее лицо даже приобрело обидчивое, слегка детское выражение, заставившее Филиппа сильно раскаяться за итоговый счет семь – три в его пользу.
– Да, согласен. Потом обязательно отыграешься, договорились?
– Ладно. Но ты хоть бы поддался, я же девочка все же…
– Ты же сама запретила мне поддаваться! – теперь уже возмутился Филипп, во все глаза смотря на Милану.
– Ты сделал это слишком явно! А мог бы просто не во всю силу играть…
Споря о том, поддаваться Филиппу или нет и каким образом, они вошли в полностью пустой зал. На экране уже шла череда рекламных роликов и трейлеров готовящихся премьер.
– Лишь бы никто не пришел, – картинно сложив руки в мольбе, прошептала Милана – и тут же осеклась, так как в зал входила быстрым шагом и пригнувшись еще одна парочка. В руках у парня была пачка попкорна. – Вот блин. А так хотелось весь зал в своем распоряжении… Ой, я попкорн забыла…
– Давай схожу, – предложил Филипп, поднимаясь.
– Да ладно. Фиг с ним. К тому же в последнее время реклама бывает интереснее фильма.
В этот момент на экране кадр за кадром происходила какая-то вакханалия. Актеры бегали, кривлялись, во весь экран в какой-то момент показали пятую точку – правда не обнаженную, в семейных трусах, – затем пробежала какая-то то ли лошадь, то ли пони, скалясь и щелкая зубами, пытаясь укусить ту самую пятую точку…
– Не смотрела фильм «Идиократия»? – шепнул Филипп Милане на ухо.
– Целиком нет. Но, кажется, видела вырезки и понимаю, о чем ты… Там типа в будущем крутили фильм, где просто во весь экран жопа и все смеются?
– Ага…
После прокрутили еще несколько рекламных роликов фильмов, никак не заинтересовавших Филиппа и Милану и перемежавшихся с рекламой напитков, операторов связи и даже букмекерских контор. Наконец свет в зале полностью погас, и на огромном экране высветились титры ужастика, на который и были приобретены билеты.
– Какое же убогое… убожественнейшее убожество, – чуть ли не плюясь, ворчал Филипп, когда после завершения фильма они с Миланой вышли из кинозала.
– Это же надо было… Додуматься… в кинотеатры с закадровым переводом. Просто приглушили оригинальную звуковую дорожку и поверх голос записали! Да пиратские озвучки на торрентах лучше и качественнее, – поддерживала его в унисон Милана.
– Да и сам фильм, конечно, тот еще отстой… Звукорежиссера тут явно не было, но ладно бы только его! Весь фильм ничего не происходило, вот вообще ничего. Шатались они там, болтались туда-сюда… Зато что не кадр – то нагнетающая музыка. Будь то лес или овечка в поле, все равно одну эту композицию пихают. Еще и эта безумная концовка с откуда не возьмись появившимся монстром… От мультяшности которого непонятно, что делать: то ли плакать, то ли смеяться. Но никак, блин, не бояться!
– Ага… И главные герои с вечно одинаковыми постными лицами. У меня ребенок родился? Очень рад, но держу лицо кирпичом. Монстр непонятно откуда на голову свалился и вот-вот французский поцелуй оформит, судя по длине кадра и всей этой близости? Ничего-ничего – главное, что лицо все тем же кирпичом! – кривляясь, пародировала сцены из фильма Милана.
Филипп смотрел на нее, не в силах оторвать взгляда. Да и во время показа фильма он сидел также, лишь вполглаза следя за событиями на экране, тогда как основное его внимание целиком и полностью захватила Милана. Филипп был без ума от каждой черты девушки: маленького носика, таких тонких и элегантных губ, миниатюрной фигурки, кудрявых русых волос… И буквально утопал в ее таких глубоких и манящих серо-зеленых глазах. Когда Милана смотрела на него и неловким движением убирала локон волос за ухо, Филипп едва сдерживался от того, чтобы не обнять ее крепко-крепко, поцеловать эти манящие губы… и никогда не отпускать.
– Надо было пойти на какую-нибудь нашу комедию, – сказал Филипп, вырываясь из клубка мыслей и мечтаний, опутавших его.
– Ты что! Пф-ф, – не сдержала удивленного восклика Милана. – Ты же сам видел эти прекрасные трейлеры… Я такое могу только в обзоре Бэдкомедиана посмотреть. Что меня удивляет всегда – у нас отличные же озвучки и переводы. Голос Бурунова, например, на порядок лучше звучит голоса самого Ди Каприо! Но вот почему в наших фильмах актеры ну не поймешь, что говорят? Шепелявят и шепелявят, пока музыкальное сопровождение во всю орет… А игра актеров? В этом ужастике главная героиня хотя бы пыталась отыгрывать какие-то эмоции. Пусть и не очень успешно, но все же. Эх, были советские фильмы – вот по ним не могу, прямо в воспоминания такие мягкие и теплые проваливаюсь…
– Это да, – согласился Филипп. – Была пара хороших у нас, типа «Хардкор», «Матильда» там, «Викинг» – если чисто за картинкой, смотреть без особых знаний настоящей истории…
– И без этой концовки дурацкой.
– Согласен. А, сериал «Топи» вроде еще довольно интересный.
– Это смотрела. Вроде.
Обсуждая все новые и новые факты и аспекты кинематографа, Филипп купил в небольшой кофейне на вынос два фраппучино со смесью из клубничного и бананового сиропов. Несмотря на все отнекивания и протесты Миланы, самолично оплатил и так и не принял от девушки предложение перевести ему деньги.
После чего, попивая холодный кофе, они вышли на теперь уже совсем пустую стоянку – до закрытия торгового центра оставалось каких-то десять минут. Солнце медленно уходило за горизонт, последними своими лучами окрашивая царившую вокруг действительность алыми красками. На фоне переливающегося огоньками здания торгового центра, по черному небу расползлась кроваво-красная полоса заката.
– Как же красиво! – ахнула Милана, ее глаза буквально светились.
Филипп вновь сдержал себя от того, чтобы заключить девушку в объятия. И лишь покивал головой, снимая фордик с сигнализации и заводя двигатель машины, пока Милана не могла оторвать взгляд от этой природной красоты. И села в машину лишь тогда, когда солнце окончательно ушло за горизонт, оставив после себя лишь бездонное черное небо, затянутое слоем быстро плывущих в неизвестность теперь темно-серых перьевых облаков и проглядывавших сквозь прорези первых маленьких звездочек.
– Кстати, помню, история ходила у нас в институте по поводу ремней безопасности, – начала рассказывать Милана, возвращаясь к теме из начала их поездки в кинотеатр. – В общем, парень с девушкой пытались уйти от лобового столкновения и, в итоге съехав на обочину, угодили в столб. Парень был пристегнут – и получил перелом, вроде ключицы, во время удара. А девушка сидела без всего. И вылетела через лобовое мимо ствола дерева. В итоге без единой царапинки осталась!
– Ты хотела привести аргумент «против» пристегивания или «за»? – рассмеявшись, еле выдавил из себя Филипп. – Не хотел бы я попробовать себя в роли десантника, головой пробивающего лобовуху и летящего хрен знает куда. А если бы не мимо дерева, а в него она впечаталась, прямо макушкой? Так что давай-давай, пристегивайся, и поедем.
Что-то бормоча себе под нос, Милана выполнила просьбу Филиппа и, сложив на груди руки, принялась вновь рыться в своем плейлисте.
– Хорошо, но тогда управление музыкой опять за мной, – заявила Милана, вздернув носик.
– Так, из нас двоих точно с еврейской фамилией Левин я родился, а не ты? Это же надо – даже здесь торговаться!
– Да ну тебя, – Милана сделала вид, что обиделась. – Но уже через секунду они с Филиппом выбирали из плейлиста трек, который бы понравился им обоим, предлагая поочередно один вариант за другим.
Время уже давно уползло за полночь, когда фордик остановился прямо напротив подъезда дома, в котором жила Милана. Но девушка не спешила выходить из машины, думая о том, поцеловать ли Филиппа на прощание или же пока что не стоит?
– Спасибо тебе за чудесный вечер, – держа в руках сумочку и судорожно борясь сама с собой, произнесла Милана, тем самым выиграв для своих размышлений еще некоторое время.
– И тебе спасибо, – застенчиво улыбнувшись, ответил Филипп.
В этот момент Милане очень хотелось, чтобы он сам потянулся и поцеловал ее хотя бы в щечку, но парень оставался сидеть неподвижно, теребя кончиками пальцев оплетку руля. И тогда Милана решилась:
– Заранее спокойной ночи, – протараторила она и, ловко перегнувшись через коробку передач, легонько прикоснулась губами к щеке Филиппа. После чего моментально выпорхнула из машины и быстрым шагом направилась в сторону своего подъезда.
А Филипп остался сидеть в машине, чувствуя, как щека словно пылает. Остолбеневший и… впервые за последний год на несколько мгновений счастливый. Но уже в следующую секунду в его сознание вновь ворвались мысли о брате. Вспорхнувшее настроение вмиг упало, и разница была столь огромной, что Филипп вяло, едва заставляя себя шевелиться, включил первую скорость и медленно поехал в направлении дома. Он едва мог следить за дорогой сквозь замутненный взгляд и охватившую его апатию. В голове пульсировала лишь одна мысль: «Зачем стремиться к счастью, если жизнь все равно обязательно преподнесет рано или поздно страдания и жгучую боль?».