— Жень, а не показалось тебе, что парень скрывал свои настоящие навыки? — спрашивает председатель, когда Вещий выходит.

— Есть такая мысль, — кивает Носов. — Либо у него очень несбалансированные способности. Впрочем, талант налицо, как и успехи в обучении, ему бы достойного наставника, — он делает паузу. — Что с ним будет дальше?

— Мы передадим данные силовикам. Парня поставят на учет, — председатель пожимает могучими плечами, а потом обезоруживающим жестом поправляет очки на переносице. — К совершеннолетию предложат поступить в курсантский либо в Академию ЦСБ.

— В кадетский лицей не позовут?

— А что ему там делать? Год остался до восемнадцати, — резонно замечает председатель. — Да и нет в кадетских училищах классов для телепатов. Базу он себе кадетом не поднимет. Нет, армейцы будут ждать. А насчет дворян не знаю, могут и предложить службу роду.

Евгений не спрашивает, а как дворяне узнают об итогах экзаменах. Узнают. У всех везде есть свои шпионы.

* * *

На следующий день пришлось снова забежать в ТРЦ и прикупить шмоток для вечеринки Маши. Я без понятия, в чем нужно появляться на неформальном светском приеме у высшего дворянства. Причем тусовка-то молодежная. Вряд ли там надевают фрак или смокинг. Поэтому пришел в один из дорогих бутиков и напрямую попросил помощи у улыбчивой девушки-консультанта. Потрачусь будь здоров, а что делать? В грязь нельзя упасть лицом. Это хорошая возможность завести контакты.

Девушка помогла создать вечерний имидж: черные брюки, шелковая рубашка с бабочкой и жилет. Рубашка смелого яркого цвета — в голубую полоску, с широкими рукавами на манжетах. Понятно, что под брюки берем дорогие классические туфли. Образ, в принципе, стандартный, зато абсолютно беспроигрышный. Не забываю купить и букет белых роз хозяйке. Белый — цвет нейтральный и значит дружбу, расположение.

Вечером на вип-такси отправляюсь в усадьбу Морозовых. После опроса через домофон: кто такой, зачем прибыли, — ворота впускают черную «Ладу», и меня высаживают у небольшого домика с колоннадой под боком у главного особняка. Уже не первый раз попадаю на прием в таком обособленном домике. Видимо, дворяне специально их строят, чтобы дети устраивали свои посиделки отдельно и не мешали взрослым. Резонно.

Стоит отметить, «молодежный» домик Морозовых размерами не уступит господскому особняку Предякиных. А уж главный дом, возвышающийся в стороне, вообще похож на дворец.

С букетом поднимаюсь по широким ступеням крыльца. Швейцар открывает дверь, кланяется, и я прохожу внутрь. Лакеи указывают дорогу — прямо по коридору, поворот налево и в распахнутые двери. А там меня уже встречает сама хозяйка приема. Ее сопровождает пара красивых девушек в коктейльных платьях. Но Маша все равно превосходит всех. Её фигура совершенна в этом наряде. Голубое платье облегает тонкую талию, а расклешенная юбка добавляет объема и подчеркивает её изящные ноги. Материал платья блестящий, украшен аппликациями из драгоценных камней. Черные волосы сложены в элегантную прическу.

— Даня, рада тебя видеть! Это мне⁈ Как мило! — принимает хозяйка букет и сразу отдает его возникшему подле лакею. — Познакомься, это княжны Лопухина Анастасия и Меньшикова Лилия. Девочки, это Даниил Вещий. Я о нем рассказывала. Прошу любить и жаловать.

— Ваши сиятельства! — было собираюсь поклониться, как простолюдин, но обе княжны, переглянувшись, протягивают мне ручки ладонями вниз. И я по очереди целую тонкие пальчики.

— Даниил, среди своих можно просто Настя, — улыбается пышногрудая Лопухина в салатовом платье.

— И Лиля, — подхватывает гибкая Меньшикова, ее сиреневое платье настолько короткое, что кажется, она запросто может сесть на шпагат. — Тем более для спасителя нашей Машеньки.

— Ну вы скажете, — мило краснеет Маша. — Я бы и сама раскидала тех невежд. Даня просто помог мне вовремя их заметить.

— А ты что скажешь, Даня? — Лопухина смотрит на меня.

— Это правда. У Маши не только нежная, но также и тяжелая рука, — отвечаю, и барышни смеются.

Маша смотрит на меня довольно. Голубые, опушённые густыми чёрными ресницами глаза девушки улыбаются и сияют тихим, тёплым светом.

— Обязательно попробуй закуски, Даня. Фаршированные черри с креветками изумительны.

— Маша просто обожает помидоры, — подкалывает хозяйку Настя.

— Обожаю. И не стыжусь своей любви, — с улыбкой подтверждает Маша.

— Что же, лечу пробовать. Дамы, — киваю и ухожу вглубь зала к столам.

Мария с подругами остаются у входа. У хозяйки обязанность встречать гостей, и меня мягко отправили, чтобы Маша могла уделить внимания тем, кто прибудет за мной.

Пока же зал почти пустой. Кроме подруг Морозовой, прибыли еще два парня, видимо, как раз кавалеры Насти и Лили. А Маша, выходит, без спутника? Хе, а я ведь тоже один. Очень забавно.

— Михаил Урусов, — протягивает мне руку один из парней.

— Даниил Вещий, — отвечаю на рукопожатие.

Второй рыжий лишь усмехается, но руку не торопится давать. Впрочем, открытого пренебрежения или презрения он тоже не проявляет.

— Княжич Павел Демидов, — просто говорит, подчеркивая сословную пропасть между нами.

Что ж, на подобное обращения я и рассчитывал в принципе. Настя и Лиля удивили, а про Машу вообще молчу. Пускай на вечеринках у Маши принято панибратство, мир за окнами не изменился. Это же царская Россия. Глупо верить в равноправие, да я и не верю, а сам стремлюсь стать дворянином, а там, может, уже получить и титул.

— Ты московский, Даниил? — интересуется Урусов, уже уминая закуски.

— Нет, из глубинки под Уралом, — я тоже накидываюсь на хваленые черри. Маша не обманула. И правда, вкуснота.

Демидов смеется:

— Из глубинки⁈ Да еще и простолюдин⁈ Наверное, для тебя здесь всё выглядит как в волшебной сказке!

Урусов никак не реагирует на выпад товарища, продолжает равнодушно жевать сыр с плесенью. Видно, он сам не бойкий, не любит наезжать, но и не против, если кто-то ставит простолюдина на место.

— Скорее, наоборот, — ухмыляюсь. — Ощущение, что вынырнул из сказки в серую реальность.

— Поясни, — хмурится Демидов.

— Пожалуйста, княжич. Здесь я не вижу драконов и единорогов, а у нас этого добра полно.

Дворяне переглядываются. Урусов перестал лопать закуски.

— Ты часом не издеваешься? — в голосе Демидова проскакивают угрожающие ноты.

— Отнюдь, как можно, княжич? — поражаюсь я такому предположению. — Мой город расположен на пересечении потоков энергии, да и от ближайшей Аномалии нас разделяет всего три дня пешим ходом. Вот у нас и появляются разные звери, как копытосы или Легавые.

— Копытос…видел я одного в имперских новостях, — вдруг вспоминает Урусов. — Скакал вдоль трассы, на нем еще сидела девушка с парнем…Часом не ты ли это был? — Присматривается ко мне парень. — Похож уж очень.

— Вы догадливы, Михаил, — шире усмехаюсь я. — Того копытоса выдрессировал род Енеревых. Они занимаются этим на заказ, — смотрю на удивленного Демидова. — Княжич Павел, можете обратиться к ним, если вам вдруг тоже захочется побывать в волшебной сказке.

Теперь оба дворянина совсем по-другому на меня смотрят. С удивлением и даже заинтересованно.

— Енеревы… — протягивает Урусов. — Спасибо за наводку, Даниил, обязательно обращусь.

Вот и рекламу я сделал своей конторе. Не зря сходил на прием.

— О чем болтаете, мальчики? — подходят к нам Лопухина и Меньшикова. Только что хлынул поток гостей, Маша занялась встречей приглашенных, и две княжны, видно, заскучав, решили присоединиться к своим кавалерам.

— Да вот, Даниил рассказывает, как катался на единороге, — смеется Урусов, приобняв Лопухину за талию.

— На единороге? — хлопает глазами Настя.

— Помнишь те новости на имперском? Про скачущего копытоса? Так это наш Даниил был, оказывается, — огорошивает девушек Урусов. Интересно, когда я успел стать «нашим»? — Он говорит у него весь город волшебный. Драконы и единороги там не редкость.

— Правда? Даня, так это ты был? — восхищенно смотрит на меня Лиля, от чего Демидов недовольно поджимает губы. — Это твой единорог?

— Нет, рода Енеревых. Они приручают зверей на заказ, я просто объезжал того копытоса. Можете обратиться к Енеревым, если вам захочется иметь своего дрессированного зверя, — выдаю как на духу. — Но желающим лучше поторопиться с заказом. Я слышал — партия ограниченная.

— Обязательно, спасибо, — улыбается Лиля.

Мы еще немного болтаем. Я рассказываю, каких зверей видел в Будовске. Шафрас, бигус, Легавый, Однорогий… Княжны и княжичи слушают, затаив дыхание. Даже Демидов подобрел, убрал презрение с лица. Я как-то не заметил, как среди слушающих оказалась Маша.

— Ничего себе, у вас тут истории, — восклицает княжна Морозова и с притворной обидой добавляет: — И без меня.

— Для вас, княжна, — с серьезной миной касаюсь кулаком груди. — Я готов потом отдельно повторить.

— Буду признательна, Даня, — улыбается княжна — одними губами, а глаза серьезные, даже встревожены.

Не я один подмечаю изменение ее настроения.

— Ой, а чего ты такая грустная, Маш? — спохватывается Настя. — И почему гостей не встречаешь, Маш?

— Явился? — обеспокоенно спрашивает Лиля.

— Ага, — буркает Мария. — И не один.

Все мы дружно оборачиваемся ко входу. Компания не сдерживается от вздохов удивления.

— Охренеть! — совсем не по этикету вскрикивает Урусов, за что на него цыкает Настя — явно на автомате. Потому что глаза ее прикипели к новому гостю, как и у всех в зале.

— И чего он этим хочет добиться⁈- фыркает Демидов. — Это же какое-то скотство!

По паркету вальяжной походкой ходит широкоплечий парень. На губах его играет своеобразная хозяйская ухмылка. А за ним семенит стройная мулатка в черном платье. Кожа у девушки темная, губы по-негритянски припухлые. И всё бы ничего, но у африканки на шее надет черный ошейник, с которого свисает короткая серебристая цепочка поводка. Поводок явно декоративный, но сам факт впечатляет.

Мда. Что сказать? Я в шоке от высшего света. Извращенцы какие-то. Ну, по крайней мере, один.

— А кто это? — спрашиваю ребят.

Но парень, косплеющий рабовладельца, сам подходит к нам. За благородным понуро семенит мулатка.

— Привет, друзья! Маша, ты как всегда обворожительна! — он пытается поцеловать княжну в щеку, но она отстраняется, что нисколько не расстраивает «рабовладельца». Он бросает недоуменный взгляд на меня. — Смотрю, в твоем круге общения появились новые лица. Представь-ка нас.

— Это Даниил Вещий, — Маша холодным тоном доводит до него. — Даня, перед тобой княжич Паскевич Дмитрий.

Блин, да сколько же вас, княжичей, всего? Кажется, их концентрация в этом зале зашкаливает, сейчас порвется пространственно-временной континуум, и из Аномалии полезут тучи зверей.

— Просто Вещий? — переспрашивает Паскевич. — Без титула?

— У простолюдинов нет титулов, Ваше сиятельство, — спокойно говорю.

— Простолюдин? Это что, шутка? — гневно вскидывает брови княжич, но увидев, что никто даже не улыбается, тут же разражается смехом. — Так ты серьезно! Ха-ха, Маша, ну удивила! Пригласить простонародье на вечер высшего дворянства! Это же надо такое придумать! С каких пор у тебя появилась любовь к эпатажным выходкам⁈

— На себя посмотри, Паскевич! — сдерживая эмоции, отвечая Мария. — Кто бы говорил об эпатажных выходках! — бросает она взгляд на понурую африканку. — Даня — такой же мой гость, как все остальные. Он — подданный царства и интересный собеседник. А ты так и не представил свою спутницу.

— Крия не спутница, больно много чести ей, а всего лишь моя игрушка, — лениво произносит княжич. — Купил ее в отпуске в Египте. У египтян до сих пор законно рабство, представляете? Крию с детства учили послушанию и раболепию, — он протягивает руку и ласково теребит волосы девушки. Мулатка стоит как статуя. — Мне кажется, наши цари поспешили, отменив крепостное право.

И улыбается, урод. Княжич гребаный. Да ты по-другому бы запел, если бы сам носил ошейник.

— Не критикуй волю самодержцев, — обрывает его Маша, не выдержав.

— Как скажешь, хозяйка, — пожимает плечами Паскевич и снова смотрит на меня. — Как понимаю, он твой спутник? Вы ведь оба без пары… — К моему удивлению и его недовольству, Маша ничего не возражает. — А как вы познакомились?

— Даня спас меня в вечернем парке от бандитов, — спокойно сообщает княжна, хотя до этого уверяла, что сама бы разобралась с теми гопниками. — Как видишь, сословие и человеческое достоинство — вещи совсем невзаимосвязанные. — А, понятно, она просто хочет уесть Паскевича.

Только глупо было так поступить. Очень глупо. Ведь сейчас этот хмырь привяжется ко мне.

— Наверно, ты права, Маш. — Неужто я ошибся? — Заступиться за даму — действительно благородный поступок…Но что вы делали в парке вдвоем?

— Ничего, — пожимает плечами Мария, и это прозвучало так двусмысленно, что сейчас точно что-то будет. Княжна же, осознав, как это видится, и беспокойно взглянув на меня, спешит добавить: — Мы там познакомились.

И конечно, зря она так. Лучше бы вообще не начинала. Ох, чую я ворох будущих проблем.

— Хм, — Паскевич водит глазами по залу. — Ну, раз так, тогда ладно. — Прокатило? Фиг там. — Данила, да? А может схлестнемся в типа дуэли? — Говорил же. — Нет, понятно, ты простолюдин и тебе поединки за честь до лампочки. — Он меня обидеть что ли хочет? — Но пойми, мы с Машей, вроде как, тогда еще встречались, а вы в парке гуляли вдвоем. Это ерунда, я не ревнив. Но другие тоже в курсе, и я выгляжу не очень. — Кивок в сторону княжон и княжичей. — Думаю, формальное соревнование решит наш вопрос. Как считаешь?

— Не думаю, что у тебя есть хоть малейшее разногласие с Даней, Дмитрий, — говорит Маша. — Ты сам сказал, мы с тобой больше не встречаемся.

— А тут мы с Данилой без тебя разберемся, Маш.

Морозова хмурится, а за ней и Настя с Михаилом, а также Лиля с Павлом.

Я же улыбаюсь.

— Верно, Ваше сиятельство, мужской спор должен решаться без женщин.

Нет, мне на самом деле выгоднее сейчас решить вопрос, чем иметь во врагах обозленного княжича. Даже согласен проиграть ему. Пускай тешит свое самолюбие.

— Я в поединках не силен, — делаю растерянное лицо. — Ваше сиятельство, у вас есть предпочтение?

— О, спасибо, Данила, — благодарно кивает Паскевич. — Раз ты столь вежлив, не будем устраивать мордобой и поножовщину. Тем более, раз Маша против. Покидаем ножички, — он достает мобильник из кармана пиджака и набирает, видимо, своего водителя. — Принеси коллекцию, — сбрасывает звонок. — Я хотел немного позже просто показать свое африканское приобретение. Но раз ситуация повернулась так интересно, задействуем его в деле.

Вскоре появляется слуга Паскевича. Приносит он ящичек с африканскими кинжалами. Хорошие ножи, добротная сталь. А еще они метательные — нет заточки и острых граней, чтобы не порезаться во время броска.

— Крия, к стене, — велит своей «рабыне» Паскевич. Мулатка быстро и без слов, словно ученая горьким опытом, встает спиной вплотную к стене. Руки прижаты к бедрам, подбородок поднят высоко.

Вокруг нас собирается заинтересованный народ.

— Дима, что ты задумал⁈ — восклицает Маша.

— Будем кидать в нее по очереди, Даня! — весело говорит княжич, игнорируя хозяйку приема. — Ножи вплотную к телу. До первой крови. Кто нанесет Крии рану — проигрывает. Но лучше тебе не ломать мою игрушку, — усмехается он жестко.

Да он чертов псих! Бедная мулатка. Попалась ты в руки садисту.

Но я-то промажу, да и всё…

— Если промажешь и нож воткнется дальше, чем в трех сантиметрах от кожи, — добавляет условия Паскевич. — Будешь перебрасывать снова.

Мразь. Теперь я и проиграть не могу, не поранив девушку. А если пораню, то этот говнюк запомнит и потом отомстит за «поломку игрушки».

Маша смотрит на меня, всё поняв. А потом неожиданно подходит к мулатке и также встает у стены рядом.

— Маша, ты что творишь⁈ — морщится Праскевич.

— Как хозяйка, вношу коррективы. Ты бросай в свою негритянку. Но Даня не будет бросать в нее, — заявляет княжна. — Он будет бросать ножи в меня.

Толпа ахнула.