— Вот как, леди Масаса? — хмыкаю. — Мне аж «придется»?

Масаса секунд десять меряется со мной взглядами и вздыхает:

— Послушай, конунг, это серьезное дело. Ты же знаешь, что Организация держит баланс мироздания, в том числе и с Астралом. А Астрал постоянно пакостит. И, возможно нам нужен именно ты, чтобы это разрешить.

Я задумываюсь. Взвешиваю варианты. Прохожу взглядом по лагерю — бояре топчутся на месте, всё ещё офигевая от сегодняшних всесильных гостей, одна из которых не ушла, Настя тоже настороже, оглядываясь то на меня, то на Масасу. Жене не понравилось, как магиня со мной разговаривает, и с ней я согласен. Но есть нюанс. Масаса упомянула проблему, связанную с Астралом. И уиссосику понятно, что эта упрямая чернокожая ведьма никогда не попросит помощи напрямую. Но не в моих планах губить чей-то мир.

Размышляю несколько мгновений, затем киваю:

— Хорошо, леди. Поговорим. Но дайте мне пару часов, чтобы разобраться со своими земляками.

Киваю в сторону бояр, давая понять, что разговор с ними ещё не окончен.

Масаса хмурится, но после короткой паузы всё же нехотя кивает.

Я поворачиваюсь к Семибоярщине, оглядывая их побледневшие лица.

— Уважаемые, думаю, вы уже поняли, что здесь скапливаются силы, которые выходят за рамки ваших возможностей. Хотите ли вы и дальше рисковать? Сомневаюсь. Поэтому советую вам немедленно уйти в Междуречье и заняться той работой, которую поручил вам Царь.

Трубецкой, не споря, бросает сквозь стиснутые зубы:

— Мы перемещаемся к порталу.

Он оборачивается на адъютантов и командует:

— Собираем лагерь. Выдвигаемся на базу.

«Надо же, — поражается Настя по мыслеречи. — Даже больше не пытаются препираться».

«Двух дроу и одного члена Организатора им хватило с лихвой, — усмехаюсь. — Итого, три лиха».

«Четыре. Даня, про себя не забывай, — пеняет меня за скромность жена. — Ты так-то тоже Грандмастер»

«И то верно».

Семибоярщина не медлит — лагерь приходит в движение почти мгновенно. Гвардейцы оперативно сворачивают палатки, грузят снаряжение, суетливо переговариваются, стараясь как можно быстрее убраться подальше из чужого мира со странными руинами замка.

Я наблюдаю за этим с лёгкой усмешкой.

Вот и отлично. Одной проблемой меньше.

* * *

Земля лорда Гагера, Та сторона

Дамар и Ауст неспеша едут по пустынной дороге, их шестилапки мягко ступают по потрескавшейся земле, оставляя за собой цепочку следов в дорожной пыли.

— Ну что, может, уже отправимся домой? — лениво тянет Ауст, откинувшись в седле и бросая на Дамара скучающий взгляд. — Включай портал.

Но Дамар не торопится тянуться за портальной статуэткой, его взгляд становится сосредоточенным.

— Я, кажется, почувствовал вдалеке гиганта-гуля.

Ауст фыркает, равнодушно пожав плечами:

— И что?

Дамар ухмыляется.

— А то, дорогой друг, что у нас есть прекрасная возможность выполнить задуманное и подставить Гагера. Мы можем распылить душнилу в сторону лагеря человечков и приманить гиганта-гуля прямо к мальчишке. Слишком он наглый. Пусть гуль разберётся с Вещим-Филиновым на землях Гагера.

Он бросает на спутника значительный взгляд.

— С нас тогда взятки гладки, а все шишки достанутся Гагеру.

Ауст на секунду задумывается, задумчиво чешет подбородок, затем хмыкает, криво усмехнувшись:

— Что ж, давай.

— Сейчас только быстро сбегаю за душнилой, — Дамар достает из кармана портальную статуэтку.

* * *

Мы с Настей и Масасой устроились на спиленном гвардейцами дереве, грызя яблоки, которые Ломтик стащил с невинской кухни. Золотой рядом разлегся.

Вокруг гвардейцы шумно собираются в путь, а магиня Организации с явным удивлением изучает фрукт в руке.

— Какой вкусный плод! Никогда не ела ничего подобного!

— Что в нем вкусного? Даже не мясо, — пожимает плечами Настя. Она-то оборотница-волчица, вкусы у неё хищнические.

— У нас такие еще есть. Килограмм продам за мешок золота, — предлагаю, сгрызая свой фрукт до самой сердцевины.

— Правда? — Масаса округляет глаза и тут же достаёт из-за пазухи небольшой мешочек с звенящими монетами. — Я согласна!

Сделку заключаем быстро: Масаса получает расписку на целый центнер деревенских яблок в Невинском замке, а я отправляю золото в Невинск. Шутка. Из мешка я беру только одну монету, на память. Тоже перебор, но она сама виновата — всегда врывается с ноги, вот и проучил.

Войско Семибоярщины только начинает движение — гвардейцы загружают миномёты и ЗРК в грузовики, колонна машин выстраивается, когда воздух вдруг пронзает низкий, давящий рокот. Земля содрогается, ящики с боеприпасами подпрыгивают, а люди инстинктивно хватаются за оружие.

Трубецкой буквально вылетает из машины, судорожно оглядывается. Вскидывает бинокль, а затем, заметив движение на горизонте, радостно потирает руки, будто уже предвкушая победу.

— Это гуль! Гигантский! Теперь мы точно его грохнем! — орёт боярин, голос его звенит от возбуждения. — Майор, готовь артиллерию! Бомбить эту тварь!

Но его торжествующий бас обрывается на полуслове. Боярин замирает. Я, даже не поднимая взгляда, уже знаю, почему. Зрелище для меня не новое.

На горизонте движется гора.

Не фигурально — буквально.

Огромный гуль, размером с целый холм, медленно шагает вперёд. Даже с десятков километров его рост кажется чудовищным, а каждый шаг заставляет землю содрогаться, потрескивать и расходиться трещинами.

По лагерю начинается суета. Миномёты разворачиваются, ЗРК наводятся на цель, гвардейцы снуют туда-сюда, переговариваясь напряжёнными голосами. А мы с девушками продолжаем сидеть на спиленном бревне, не спеша.

— Это поможет, Даня? — спрашивает Настя, наблюдая за заряжаемой артиллерией бояр.

— Неа, — спокойно отвечаю, принимаясь за второе яблоко.

— Почему тогда не скажешь им? — удивляется Масаса, бросая на меня испытующий взгляд.

Я пожимаю плечами.

— Пусть сами увидят.

Через мгновение воздух разрывает первая очередь залпов. Вспышки, грохот, разрывы снарядов. Но гуль не замедляется.

Снаряды разбиваются о его шкуру, осколки рикошетят в стороны, огненные вспышки сливаются с его мрачным силуэтом — но он просто идёт вперёд. Глухой, низкий рык разносится над пустошью, гулкий, как гроза. Гуля только лишь разозлили.

Трубецкой, побледнев, не сводит глаз с этой гигантской туши, затем медленно оборачивается ко мне. Боярин ошеломлен и морально раздавлен. Между нами большое расстояние, да еще гул артиллерии не утих. Но такие случаи у телепатов есть мыслеречь.

Улыбаюсь боярину:

— Вы хотели гиганта-гуля? Так вот он. Забирайте его с собой в портал и несите Царю на здоровье, я даже не стану вам мешать.

Трубецкой бледнеет ещё сильнее, будто кровь окончательно уходит из его лица. Губы побелели, руки дрожат, но он всё ещё пытается держать себя в руках. Однако паника уже стучится в его грудь.

Резко вскидывает руку к губам, едва не срываясь на крик:

— Мы использовали всё⁈

Адъютант рядом не меняется в лице, но с холодной обречённостью отчитывается:

— Всё, Ваша Светлость.

Трубецкой сглатывает. В глазах мелькает паника.

— Эвакуация! Срочно!

Он даже не ждёт ответа — запрыгивает обратно в машину, вцепляется в руль, резко разворачивается и давит на газ.

Колёса визжат, поднимая облако пыли, машина рвано подскакивает на ухабах, срывается с места, пролетая вперёд, прямо перед колонной отступающих. Великий боярин, мда.

Я равнодушно смотрю им вслед.

— Всё равно не успеют, — негромко замечаю.

Рядом Масаса хмыкает,

— Какие у тебя трусливые земляки, конунг.

Я пожимаю плечами, даже не пытаясь скрыть лёгкое равнодушие:

— Что есть, то есть.

В этот момент из теневого портала вываливается Ломтик.

Щенок тявкает отчаянно, потряхивает длинными ушами, задирает мордочку и тут же громко чихает.

Масаса настораживается.

— Что с этим маленьким зверем?

Настя, не раздумывая, бросается к Ломтику, приседает рядом, ласково начинает чесать пса за ухом.

— Бедненький… Что с тобой? — её голос мягкий, в глазах беспокойство.

Я хмурюсь, уже просканировав причину.

— У него аллергия на душнилу. Он разведывал округу и наткнулся на распыления.

Масаса моргает, осознавая.

— Выходит, конунг, что гиганта привели прямо к нам?

— Верно, леди. Кто-то разбрызгал раствор душнилы по направлению к боярскому лагерю.

Масаса холодно кивает, её взгляд становится ещё более жёстким.

— Значит, зверя подослали Дамар и Ауст. Гребаные дроу, не стоило мне их отпускать.

Я усмехаюсь. Всё же Масаса вряд ли бы справилась сразу с двумя лордами, несмотря на своё мастерство теневика. Впрочем, кто знает — может, у неё припасены ещё какие-то сюрпризы.

Киваю на пока далекого гуля.

— Не хочешь помочь разобраться с ним, леди?

Масас задумчиво поджимает пухлые губы и качает головой. В её голосе нет страха. Только чистый, холодный расчёт.

— В лобовую идти на такую махину — глупо.

— В лоб и не надо, — бросаю взгляд на Золотого Дракона, который, развернув крылья, лениво переминается с лапы на лапу, глядя на меня с подозрением. Животина почувствовала, что я что-то замышляю, хех. — Просто полетаем.

Масаса прищуривается, в её глазах мелькает лёгкое раздражение, смешанное с невольным любопытством.

— Конунг Данила, ты всегда устраиваешь какие-то сомнительные вещи.

— В этот раз вам будет интересно, леди. Обещаю.

С этими словами направляюсь к ближайшему грузовику, который застрял в ожидании своей очереди на узкой дороге. Резко ныряю внутрь кузова, перебирая ящики с припасами, пока не нахожу небольшой баллон с душнилой.

Хватаю его, выпрыгиваю обратно, легко приземляясь, и поднимаю трофей вверх:

— Золотой, давай лапы, будем тебя опрыскивать.

Дракон фыркает, вздымая клубы горячего пара из ноздрей.

— Опять эта трава? Она вонючая!

— Понимаю, Ломтику тоже не нравится. Но потерпишь немного.

Я быстро распыляю душнилу на лапы Дракона. Запах резкий, едкий, въедливый, но именно такой привлекает гулей.

Затем поворачиваюсь к Масасе и Насте, делая приглашающий жест:

— Прошу на драконью спину, дамы. Полетаем.

Настя без лишних вопросов взбирается на Дракона, легко устраиваясь на его широкой спине. Следом, немного потоптавшись, Масаса, подняв за подол мантию, забирается наверх. Ну и я следом сажусь.

Золотой Дракон мощно взмахивает крыльями, поднимая нас в воздух, и поток ветра взметает пыль с земли. Подол мантии Масасы вздымается от порыва, оголяя ее черные ноги.

— Ого, какие у нее выпуклые бедра! — поражается Настя. А я даже не обратил внимания.

Мы несемся вдоль колонны отступающих гвардейцев, скользя низко над грузовиками и прицепами с миномётами. Машины трясёт от порывов ветра, поднятого его крыльями, а солдаты пригибаются, напряжённо провожая нас взглядами.

Впереди, в самой голове колонны, боевые джипы бояр. В передней — Трубецкой, сразу за ним едут Лыков, Шереметьев и Хлестаков.

Мы приземляемся прямо перед машиной, загородив им дорогу. Золотой Дракон оскаливается, перегородив путь, его чешуя поблёскивает в свете фар, а я, удобно устроившись на чешу, наблюдаю, как бояре торопливо выскакивают наружу.

Трубецкой бросает взгляд на ухмыляющуюся морду дракона, затем переводит глаза на меня выше. Я думал, боярин сейчас начнется ругаться, а он выкрикнул просящим тоном:

— Данила Степанович! Если вы нас унесете на Драконе на Аномалии — будем век вам должны! Клянусь родом!

Удивлённо вскидываю брови. Блин, а я только что хотел сказать, что они не успеют на колесах уехать. Гуль дотопает быстрее, чем они доберутся до Аномалии. Но боярская душонка, как всегда, смекалистая. О своих людях не печётесь, зато про себя подумали. Да только мне плевать на самих бояр. А вот их гвардия мне как раз и нужна.

Я лишь хмыкаю на просьбу Трубецкого.

— У меня есть другое предложение, уважаемые бояре. Я спасаю ваши шкуры, увожу гуля прочь, а вы предоставляете мне ваши войска для командировки в Антарктику — причем в мое полное распоряжение.

Трубецкой с Лыковым переглядываются, потом тут же закивают.

— Да-да, конечно. Ты действительно можешь его увести?

В их глазах вспыхивает новая надежда. Неудивительно, ведь я им предлагаю не просто личное спасение, но ещё и сохранение гвардии.

— Да без проблем. Договорились? — уточняю я. — Скажите каждый!

— Договорились! — подтверждает Трубецкой.

— Договорились! — поддакивает Лыков.

Я перевожу взгляд на Шереметьева и Хлестакова, приподнимая бровь.

— А вы, господа? Радий Степанович? Георгий Георгиевич?

Хлестаков кивает быстрее всех.

— Да-да, конечно.

Шереметьев с запозданием, но соглашается.

Я ухмыляюсь, хлопая по чешуе под собой.

— Ну, всё. Слово не воробей, господа бояре.

Подчиняясь моей команде, Золотой Дракон взмывает вверх, оставляя колонну позади. Воздух рассекается под мощными взмахами крыльев, поток ветра сотрясает машины внизу, а мы устремляемся в сторону гиганта-гуля.

Масаса, крепко держась за чешую, бросает с насмешкой:

— Надеюсь, ваш Золотой Дракон достаточно проворный и не окажется у него в зубах.

Настя фыркает с обидой за животину:

— Не окажется. Даня уже такое проворачивал с этим же гулем.

Жена всё сказала. Мне остаётся лишь улыбнуться в подтверждение её слов и встретить удивлённый взгляд леди Организатора.

Мы камнем падаем вниз, пронесшись над мордой гиганта. Гуль замирает, обнюхивает воздух, а затем рычит и ускоряет шаги, следуя за запахом душнилы.

Как раз то, что нужно.

Я веду Дракона в сторону пропасти, таща за собой разъярённого гиганта, словно мы летающий аппетитный пирожок перед голодным зверем.

Уже вблизи обрыва коротко командую:

— Леди Масаса, а теперь накрой всё вокруг Тьмой. И не забудьте про пропасть.

Масаса кивает, и мгновенно густая Тьма разливается по окрестностям, поглощая весь свет. Пропасть исчезает, сливаясь с окружающим мраком.

Оглянувшись через плечо, командую Золотому:

— Подлети поближе к морде.

Дракон гудит, явно не в восторге от идеи, но повинуется. Его крылья глухо хлопают, когда он скользит вперёд, приближаясь к гигантской пасти гуля.

Гигант-гуль слеп в этой тьме, ничего не видит, но полностью полагается на обоняние. Когда Дракон резко дёргается в сторону, гуль машинально пытается схватить цель зубами, но промахивается, учуяв запах душнилы, и бросается вперёд. Прямо в пропасть. Огромная туша с оглушительным грохотом исчезает за краем, и спустя мгновение раздаётся громкий всплеск.

Я наклоняюсь через Дракона:

— Теперь убирай Тьму.

Магический мрак мгновенно рассеивается. Такова суть магических техник — их существование держится на силе мага. Прекращаешь подпитывать, и всё моментально возвращается на свои места.

Внизу виднеется гуль. Он не тонет — море достаёт ему лишь до середины туловища, но он явно в панике. Дёргается, рычит, пытаясь осознать, что произошло.

Боится воды? Или просто не привык к такой среде? А может, растерянно ищет, куда исчез тот самый вкусный Дракон?

Масаса протягивает:

— Надо же, еще живой.

Я пожимаю плечами.

— Что ж, главное сделано. Он выброшен прочь с глаз и уже не причинит вреда гвардейцам.

Убивать такого здоровяка было бы муторно и долго, а сейчас в этом нет смысла.

Я подаю команду Дракону возвращаться в лагерь.

Поднимаясь в воздух, я вижу, как гвардия Семибоярщины уже заходят в портал, окончательно ориентируясь на отход.

Довольно улыбаюсь, наблюдая за боярским отступлением.

— Ну, теперь можно и в гости к Организации.

* * *

Фронтир Сибирской Аномалии, Сибирь

Переход наконец завершается. Трубецкой сидит в машине, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Четверых бояр едва не сожрал гигантский гуль, и теперь, вместо триумфа, им придётся расплачиваться за своё спасение перед этим телепатом, которого они, между прочим, собирались обойти в гоне. Да как такое возможно⁈ Почему Филинов снова в выигрыше⁈

За то недолгое время, что он пробыл на Той стороне, он столкнулся с тремя Грандмастерами-иномирцами. Двое лордов-дроу — надменные, как будто мир у них в кармане, и эта проклятая негритянка, сумевшая накрыть весь лагерь Тьмой, будто играючи. А потом… Как будто этого было мало. Они не смогли справиться с гигантом-гулем, ради которого и сунулись в Аномалию.

А Вещий-Филинов вот смог! Этот мальчишка! Как сыр в масле, снова выкрутился, подстроился под ситуацию, провернул очередную авантюру и вышел победителем.

Трубецкой стиснул зубы, напрягая пальцы так сильно, что ногти впились в ладонь. Боярин кипел от ярости.

Вместо того чтобы разобраться с гигантом-гулем, завалить его и принести тушу Царю, выкупив Междуречье, они снова дали Вещему-Филинову возможность выйти вперёд. Да ещё и оказались у него в долгу — перед выскочкой из простонародья!

И теперь у всех присутствующих остались об этом воспоминания.

А в мире магии и телепатии воспоминания — это неопровержимые доказательства. От этого долга не отвертеться, как ни крути. Попробуют — Филинов может либо пойти к Царю с жалобой, либо слить их враньё в прессу. А это ударит по их партнёрам, которые вряд ли захотят иметь дело с теми, кто не держит слово.

Рядом тощий, бледный Хлестаков грустно тянет, разглядывая что-то за окном:

— Знаешь, мне кажется, Вещий-Филинов нас терпит, пока ему что-то от нас нужно.

Трубецкой резко бросает на него раздражённый взгляд, в глазах глухая ярость.

— Что ты несёшь?

Хлестаков пожимает плечами.

— Он поднялся из простолюдинов, он из новых дворян. Превзойти старое сословие — вот чего он добивается. А ты, Трубецкой, как и мы все, теряешь хватку. Грустно, но факт.

Трубецкой резко поворачивается к нему, в глазах мелькает гневное пламя.

— Ах, значит, теряю⁈

— Именно. — Хлестаков печально усмехается.

Трубецкой раздражённо отводит взгляд, стиснув зубы.

— Самое противное в этой ситуации… — голос Трубецкого стал тяжёлым, пропитанным глухой злобой. — Не выйдет замолчать о том, что он завалил этого гуля. Ведь все мы видели правду.

Он тяжело вздыхает, проведя ладонью по лицу, словно пытаясь стереть с него ощущение поражения.

Как прекрасен был бы мир, если бы в нём не было телепатов. Можно было бы лгать, манипулировать людьми, говорить всё что угодно — а тебя бы верили, просто потому что ты боярин. Но в наше время ложь требует осторожности, а прошлое нельзя переписать.

Трубецкой зло сплёвывает в сторону, сжимая зубы.

— Будь прокляты эти телепаты. Без них бы это был дивный чудесный мир!

* * *

Мы с Настей и Масасой спрыгиваем с Золотого. Магиня достаёт из карманов мантии портальную статуэтку и связь-артефакт, протягивая ладонь:

— Возьмите меня за руки.

Беру её прохладную чёрную ладонь, Настя хватает меня, а другой рукой касается чешуи Дракона.

В следующий миг пространство дрожит, сжимается — и мы вчетвером, включая Золотого, переносимся в… Организацию. Наверное.

Оказываемся в каком-то ангаре — огромном, с высоким сводчатым потолком, освещённом магическими неоновыми панелями. Воздух здесь сухой, пахнет металлом и чем-то неуловимо артефактным.

Я с интересом разглядываю статуэтку в руках Масасы.

— А мне такую же подарить нельзя?

Она даже не раздумывает, резко бросает:

— Нет.

— Отдам за центнер яблок.

Глаза Масасы вспыхивают.

— Тогда идёт. Но позже передам.

Похоже, я нашёл уязвимое место негритянки. Теперь можно будет выменивать у неё всё что угодно за яблоки.

Дракон остаётся ждать в ангаре, а мы с Масасой и Настей идём по коридорам, поднимаясь всё выше. Стены гладкие, чёрные, с пробегающими по ним линиями бледного света. Иногда мимо проходят люди, мелькают фигуры в тёмных плащах — все игнорируют нас, погружённые в свои дела.

Наконец, Масаса толкает дверь и жестом указывает внутрь:

— Я привела конунга.

В центре комнаты стоит массивный йети, покрытый густым мехом. Норомос. Он с улыбкой кивает мне, затем указывает на стол:

— Конунг Данила и леди, угощайтесь.

Я опускаю взгляд. На столе — фрукты, вино, целая гора угощений.

Масаса хмурится, лицо её заметно кривится.

— Блин, Норомос! Я же говорила, что мы будем его допрашивать, а не угощать!

— На пустой желудок какой может быть допрос? — удивляется йети.

Я ухмыляюсь, усаживаясь поудобнее.

— Ну, что случилось-то?

Норомос тяжело вздыхает, опирается на стол, его мех слегка колышется от движения.

— У нас большие проблемы. Гагер взял гулей оттуда, откуда брать не стоило.