На следующий день приезжаю в Московскую Академию Магии. О, ностальгия. Это место словно хранитель времени — ни пылинки, ни скрипа. Всё выглядит так, будто я выпустился вчера. Хотя… кто я обманываю? Почти что вчера и выпустился. Я-то закончил экстерном и быстрее, чем первый курс успел уйти на летние каникулы. Но воспоминания всё же приятные, даже слегка греют душу.

По мечу Годуновы пока не звонили. Не знаю, зачем они тянут время. Может, уже сбагрить клинок на рынке? В любом случае, недёшево выйдет — за такую вещь платить готовы всегда.

Кстати, не зря я наведался к Айре. Ну, вернее, это сделал Ломтик, подключённый к моему сознанию. Ему проще — пробраться куда угодно. Всё же принцесса, похоже, может оказаться в ситуации, когда моя помощь будет не просто полезной, а необходимой. Некий генерал Зодр явно достает ее.

Шагаю по знакомым коридорам, отмечая, что ничего не изменилось: те же картины, те же потертые ковры и тот же запах… кислоты? Ну да, я ведь направляюсь в кабинет декана кислотного факультета. Как можно было забыть.

Открываю дверь и сразу натыкаюсь взглядом на Геннадия Змееуста. Высокий, хрупкий, с глазами, которые будто сканируют тебя на уровне души. Он кивает, приветствует меня с аккуратной вежливостью.

— Приятно познакомиться, Ваше Сиятельство Данила Степанович, — говорит он голосом, который как будто создан для того, чтобы убеждать и продавать. — Я пообщался с Ефремом Кузьмичем и в курсе вашей необходимости в специалистах.

Прекрасно. Начинается.

— Премного благодарен за приглашение, Геннадий Яковлевич, — киваю и захожу.

— У меня как раз недавно зародилась идея, — кивает Змееуст, чуть прищурившись. — Могу предложить вам десять кислотников-преподавателей на стажировку. Это будет полезно как вам, так и нам. Но это, конечно, если вас устроит такое предложение. Мне же важно, чтобы мои сотрудники получили опыт в ином мире и столкнулись с тамошней фауной.

Фауной, значит? Интересно, эти кислотники представляют себе, каково это — наткнуться на аномального хомуйвола? Но я-то уже прикинул, насколько это предложение может быть выгодным.

— Какие у них ранги? — уточняю самое необходимое.

— Все Мастера, — отвечает Змееуст, легко, как будто это само собой разумеется. — Второго и первого рангов.

Первый и второй ранг. Хм, неплохо. Даже очень неплохо. Из десяти кислотников наверняка найдутся такие, кто быстро освоит наши кислотные пушки. «Буран» сохранит кристаллы, а новые танкисты заметно прибавят в уровнях благодаря их синергии с кристаллом. Никто не останется в проигрыше. В том числе декан.

— Я подумаю над вашим предложением и дам ответ завтра, — говорю я, сохраняя вежливую улыбку.

Декан кивает, демонстрируя полное понимание.

— Надеюсь, всё вас устраивает? — уточняет он, взгляд его цепкий.

— Да, предложение весьма неплохое. Но я обычно беру день, чтобы всё обдумать, прежде чем принять важное решение, — отвечаю спокойно. Конечно, обычно я так не делаю. Но пора становиться человеком основательным.

— Понимаю, — соглашается Змееуст, откидываясь на спинку своего кресла.

Я покидаю его кабинет, с любопытством размышляя, как поведут себя эти кислотники, если дело дойдёт до настоящих боёв. Наверное, смешно было бы спросить их об этом при встрече, но пока не будем спешить. В любом случае прибытие стажеров из Академии поднимет мне репутацию.

В коридоре меня ждёт приятная неожиданность. За углом, окружённая подругами, появляется Маша. Увидев меня, княжна Морозова тут же загорается радостной улыбкой.

— Данила Степанович! — машет она рукой, явно довольная случайной встречей.

— Мария Юрьевна, — отвечаю с лёгким поклоном, галантно касаясь её протянутой руки губами. — Какая честь видеть вас.

Она смеётся, а её подруги тут же обращают на меня пристальное внимание. Обе изучают меня так, будто я и есть главная достопримечательность Академии. Маша не медлит с представлением.

— Это Ксения Вишнякова, — указывает она на девушку с тонкими чертами лица, которая слегка краснеет, — а это Татьяна Каблукина.

Каблукина, хоть и явно не из знатных, держится на удивление манерно и выполняет реверанс, придержав края юбки. Приятно видеть, что моя будущая невеста не боится дружить с простолюдинами. Это говорит о её характере только хорошее.

Ксения, заметно смущённая, произносит с лёгкой дрожью в голосе:

— Знаете, Данила Степанович, вы у нас настоящая знаменитость в Академии.

— Неужели, сударыня Ксения? — усмехаюсь, наклонив голову и глядя прямо в её глаза.

— Конечно! Вы же экстерном закончили университет за месяц и победили столько багровых зверей. Я даже писала о вас реферат на уроке истории, — заявляет Ксения, сияя так, будто говорит о национальном герое.

Вот это поворот. Никогда бы не подумал, что стану темой студенческих работ. Особенно ещё при жизни.

— Ничего себе, — отвечаю, приподняв брови. Удивление скрыть не удаётся, но от этого меньше польщённым я не становлюсь.

— Ксения — твоя самая яростная поклонница, Данила, — с улыбкой добавляет Маша. — Она собрала всю информацию о тебе, какую только смогла найти, и постоянно меня расспрашивает.

— Это исключительно исследовательский интерес, — парирует Ксения, покраснев. В её голосе слышен вызов, будто она уже предчувствует, что будет защищать эту точку зрения в споре.

— Сударыня, не думал, что удостоюсь чести быть изученным столь подробно. Да ещё и при жизни, — произношу я с лёгкой усмешкой, стараясь не смеяться вслух.

Тут в разговор вмешивается Татьяна. Она явно собирается что-то сказать и, набравшись храбрости, выдаёт:

— А вы бы не хотели выпить с нами кофе или чаю в академической кофейне? У нас сейчас как раз перерыв между парами.

Я перевожу взгляд на Машу. Её лицо на мгновение становится смущённым, но тут же она приободряется и выглядит довольной. Вполне очевидно, что она радуется такой инициативе подруг.

— Конечно, — соглашаюсь без лишних раздумий. — Почему бы и нет?

И, легко улыбнувшись, направляюсь вместе с девушками в сторону кофейни. Ну что ж, даже такие встречи иногда могут подарить что-то полезное.

* * *

Московская академия магии, Москва

Декан факультета льда, профессор Отмороженов, меряет шагами свой кабинет. Его хмурое лицо и нервные движения выдают внутреннее напряжение. Время от времени он бросает нетерпеливые взгляды на дверь. Ещё бы, он минут десять как позвал декана факультета огня, и ожидание начинает действовать на нервы.

Наконец, дверь с тихим скрипом открывается, и в кабинет входит профессор Дровов. Декан огня выглядит так, будто только что вышел с очередной кафедральной встречи — слегка раздражённый и взмыленный.

— Ты хотел меня видеть? — спрашивает он, усаживаясь в кресло напротив.

— Да, и дело срочное, — Отмороженов с видимым облегчением опускается за стол. Его голос звучит резко. — Змееуст опять выкинул фортель. Теперь он предлагает стажировку для своих преподавателей, причём в ином мире! И выбрал он, разумеется, графа Данилу.

— Филинова? Хм, почему его? — Дровов хмурится, почесывая лысину.

— Потому что граф Данила — первооткрыватель Заиписа, Боевого материка, да и много чего еще, — отрезает декан льда. — Телепат, который набрал популярность, как снежный ком с горы. Змееуст отлично понимает, что его участие — это автоматический успех инициативы.

— И что ты предлагаешь? — Дровов отклоняется в кресле, потирая подбородок.

Отмороженов хлопает кулаком по столу, его голос становится громче:

— Мы не можем этого допустить! Если граф Данила согласится, Змееуст не просто укрепит своё влияние в Академии, но и будет выглядеть в глазах ректора как новатор, как всегда. А это недопустимо! Эта выскочка уже достал своим вечным стремлением быть на шаг впереди.

На лице декана огня появляется усмешка.

— Значит, ты хочешь его опередить?

— Именно, — кивает декан льда, его взгляд оживляется. — Мы должны предложить графу более выгодные условия. Что-то, от чего он не сможет отказаться. Тогда Змееуст останется ни с чем.

— Может, предложим стажировку наших преподавателей? — предлагает Дровов, прищурившись. — У нас на двоих наберётся двадцать специалистов. И, надо сказать, гораздо более опытных, чем у Змееуста.

Глаза Отмороженова загораются.

— Великолепная идея! Граф Данила наверняка выберет двадцать преподавателей вместо десяти. Причём наших, подготовленных куда лучше.

— Хорошо, — соглашается декан огня, вставая. — Я поговорю с нашими. Думаю, желающих будет предостаточно.

— А я сейчас же пошлю человека переманить Данилу. Граф остановился в академической кофейне — распивает чаи с княжной Морозовой, — Отмороженов довольно потирает руки. — Теперь посмотрим, как этот змей вывернется. На этот раз ректор наконец увидит, кто здесь настоящий новатор.

* * *

Сижу в университетской кофейне за столиком с Машей и её подругами. Обстановка почти уютная, если не считать пронзительных взглядов Ксении Вишняковой, которая явно настроена раскопать все мои родовые тайны. Таня Каблукина осторожно потягивает чай, стараясь не вмешиваться, а Маша, кажется, наслаждается ситуацией, едва сдерживая довольную улыбку.

— Данила Степанович, — Ксения наклоняется ближе, словно собирается выведать мой самый страшный секрет, — ну не томите — расскажите, как вам удалось так быстро окончить академию? У вас же наверняка есть какая-то особая методика?

Я улыбаюсь. Спокойно, дружелюбно. И, конечно, чуть загадочно. Хе, надо пользоваться славой.

— Секрет прост, — говорю, откинувшись на спинку стула. — Учиться, учиться и ещё раз учиться.

Девушки переглядываются. На их лицах удивление и надежда. Ну ладно, раз уж ждут чего-то более… вдохновляющего.

— Хотя, — добавляю с лёгким намёком, — конечно, не обошлось без моего уникального наставника — Ефрема Кузьмича Фирсова.

Имя действует как пароль. Вишнякова сразу оживляется. Каблукина ставит чашку чуть громче, чем нужно. Маша приподнимает брови.

— Если запишетесь к нему на факультатив, он будет только рад. Правда, сейчас он в рабочей командировке, но скоро вернётся. Ловите момент. И, кстати, — добавляю невзначай, — не мешало бы подтолкнуть ваших однокурсников тоже. Чем больше желающих учиться у Фирсова, тем лучше.

Ксения, заметно воодушевлённая, кивает с таким энтузиазмом, будто ей только что предложили выигрышный лотерейный билет.

— Это замечательная идея! Ефрем Кузьмич, кажется, вел факультатив по «Ментально обороне». Я обязательно скажу своим однокурсникам.

Девушки хихикают, явно довольные моим откровением. А я мысленно представляю лицо Фирсова в тот момент, когда толпа новичков ввалится в его кабинет с просьбой о дополнительных уроках. Ну что ж, учитель, тебе пригодится опыт работы с юным поколением. Особенно с теми, кто верит в великие таланты Ефрема Кузьмича. Ха-ха, Фирсов, держись!

Разговор за столиком продолжается, когда ко мне неожиданно подходит мужчина. На его груди выделяется синий значок факультета льда с изображением снеговика. Самоиронично. Ведь кто-то и называет ледовиков «снеговиками».

— Извините, Ваше Сиятельство, Данила Степанович, можно с вами поговорить? — вежливо, но твёрдо обращается он.

Девушки переглядываются. С лёгкими улыбками они отпускают меня, а мужчина жестом предлагает отойти в сторону.

Мы перемещаемся за отдельный столик. Мужчина устраивается напротив, спина его выпрямлена, взгляд — сконцентрирован.

— Меня зовут Александр Гребень, — начинает он, отчеканивая каждое слово. — Я представляю деканаты факультетов огня и льда.

Хм, любопытно. Я киваю, давая знак продолжать.

— Мы знаем, что вам поступило предложение от декана Змееуста, — продолжает он, немного склоняя голову. — Но я здесь, чтобы предложить вам нечто лучшее.

Я приподнимаю бровь, молча ожидая деталей.

— Мы готовы предоставить на стажировку в иномирье десять преподавателей с факультета огня и десять с факультета льда, — произносит он с ноткой гордости.

— Мы? — уточняю я, слегка подавшись вперёд.

— Декан факультета огня также заинтересован, — поясняет Гребень с лёгкой улыбкой. — Вместе мы предлагаем вдвое больше специалистов, чем Змееуст. Наши преподаватели обладают многолетним опытом и высокой подготовкой. Они помогут вам выполнить ваши сопутствующие задачи, конечно, укладывающиеся в рамках целей стажировки. Любое мясо, которое они добудут, конечно, перейдет вам.

Я молча обдумываю его слова, а Гребень тем временем ждёт, явно уверенный в силе своего предложения.

Что здесь происходит вообще? Подковёрные игры между факультетами? Прекрасно. Только мне нужны одни лишь кислотники.

Но отвечаю честно:

— Отказаться от кислотников я не могу. Они мне сейчас жизненно необходимы для развития моего проекта.

Гребень открывает рот, явно собираясь что-то возразить, но я поднимаю руку, сигнализируя, что не закончил:

— Однако, если ваши факультеты всё же захотят присоединиться к этой инициативе и тоже направить своих преподавателей на стажировку, я буду только рад. Мы создадим для них все условия, организуем сопровождение на Той стороне и обеспечим максимальную безопасность.

Он замолкает, но продолжает внимательно слушать. Я добавляю, делая особый акцент:

— Предупреждаю: упустите эту возможность — и наверстать будет крайне сложно. Будущее принадлежит тем, кто изучает иные миры. Та сторона — это не просто загадки, а неисчерпаемые ресурсы и новые горизонты.

На лице Гребеня мелькает смесь задумчивости. Через мгновение он серьёзно кивает:

— Понял вас, Данила Степанович. Я передам ваши слова деканам.

С этими словами он поднимается, слегка склоняет голову в знак уважения и уходит. Я провожаю его взглядом. Ну что ж, это может стать началом интересного сотрудничества. Или масштабной войны между факультетами. Посмотрим.

Возвращаюсь к столу, где девушки явно уже успели обсудить наше короткое уединение.

— Ну что ж, дамы, мне пора, — говорю с улыбкой. — Мария Юрьевна, уверен, мы обязательно ещё увидимся.

Маша улыбается и кивает, а я, вежливо попрощавшись, покидаю кофейню. За спиной остаются шёпот и приглушённые разговоры, в которых то и дело мелькает моё имя. Я невольно усмехаюсь. Что ж, визит в Академию определённо удался.

Возвращаюсь в усадьбу, и первым делом замечаю Катю. Она нервно меряет шагами двор, будто пытается решиться на что-то важное. Как только я приближаюсь, сестра поднимает на меня взволнованный взгляд.

— Данила, мне нужно с тобой поговорить, — начинает она, скрестив руки на груди. — У меня проблемы с Грязнулей.

— Проблемы? — поднимаю бровь, стараясь скрыть усмешку. Конечно, проблемы. С таким именем он не может их не создавать.

Катя вздыхает, и слова срываются с её губ потоком:

— Как только я активирую его, он сразу начинает рваться наружу и… брызгаться грязью! Я даже не успеваю понять, что с ним делать. — Она раздражённо трясёт головой. — Это уже не смешно, Данила.

Только сейчас замечаю горки грязи на газоне. Я сдерживаю смешок и киваю. Да, ситуация серьёзная. По крайней мере, для Кати. Грязь же не из воздуха берется — это затраты энергии на материализацию.

— Брат, как ты управляешься со своими… — она делает неопределённый жест руками, — легионерами?

Вопрос заставляет меня задуматься. Мужики? Им бы NPC-девушек. Жора? Тот всегда хочет энергии, желательно побольше.

— Ну, знаешь, иногда нужно давать им то, что они хотят, — отвечаю наконец. Но тут же поднимаю палец, чтобы подчеркнуть важное. — Но! При этом они должны понимать, что взамен обязаны выполнять то, что нужно тебе. Это такой взаимный обмен.

Катя нахмуривается, задумчиво кусая губу.

— Ты что, хочешь сказать, мне придётся валяться в грязи и брызгаться ей⁈

Я не выдерживаю и ухмыляюсь:

— Ну, это уж как ты договоришься со своим грязным приятелем. Ну и тем более, это же не обязательно в доме. На улице, например, вполне можно.

Катя смотрит на меня волком, и я, стараясь сгладить напряжение, добавляю с улыбкой:

— На самом деле…

Но договорить не успеваю. Внезапно сбоку раздаётся её голос, слегка изменённый, будто пародия:

— «Мне придётся валяться в грязи…»

Поворачиваюсь и замечаю Шархана, который опять умудрился подкрасться незаметно. Стоит рядом, словно появился из воздуха, и машет насмешливо хвостом.

Катя вздрагивает от неожиданности, теряет контроль над магией, и грязь, собравшаяся у неё на руках, срывается. Конечно, прямиком в Шархана.

Тот замирает. Чёрные комья грязи щедро залепили ему всю морду. Белые глаза на этом чёрном фоне хлопают растерянно и обреченно, словно он пытается осознать всю несправедливость бытия.

Катя вспыхивает от смущения, чуть ли не закипая.

— Кот! Зачем ты постоянно подкрадываешься⁈ — восклицает она, всплеснув руками

Шархан, конечно, вряд ли бы ответил ей что-то вразумительное. И тут, как по заказу, появляется Гепара. Увидев заляпанного тигра, она мгновенно взрывается:

— Опять⁈ Да сколько можно, Шархан⁈ Ты же раньше так себя не вёл!

Её возмущённый взгляд сразу метнулся в нашу с Катей сторону. Увидев меня, она тут же склоняется в глубоком поклоне — настолько глубоком, что я могу рассмотреть целиком её милые гепардовые ушки. Они едва заметно шевелятся, выдавая её расстроенность.

— Извините, господин, — произносит она с глубоким сожалением. — Обычно он у меня не такой свинуля. Только посмотрите! Опять весь перепачкался!

Я вздыхаю:

— Что поделать…

Но Гепара уже не слушает. Она ловко хватается за поводок Шархана и решительно тянет его назад в сторону банной пристройки.

— Сколько можно, — ворчит она себе под нос, пока тащит его.

Шархан, всё ещё украшенный грязью, молчит. Белые глаза медленно моргают, как бы говоря: «За что мне это все?».

— Необязательно самой валяться в грязи, — говорю Кате, стараясь не улыбаться слишком широко. — Ты же телепат. Подари Грязнуле такие ощущения.

Катя на мгновение замирает, осмысливая мои слова, а затем её лицо буквально озаряется.

— Точно! Ты гений, брат!

Прежде чем я успеваю что-то ответить, она, словно вихрь, целует меня в щёку и уже мчится в дом, бормоча что-то о тренировках и медитации.

Я смотрю ей вслед, покачивая головой. Ну что ж, раз проблема сестры решена, можно и своими делами заняться.

Устроившись в беседке, я набираю номер Студня. Мороз щиплет воздух, но мне здесь вполне комфортно. Тепло легионера-огневика окутывает меня уютным коконом, а свежий воздух освежает голову, добавляя ясности мыслям.

Когда гвардеец отвечает, я сразу перехожу к делу:

— К нам приедет десять человек. Стажёры-преподаватели, кислотники. Надо будет обеспечить им комфортные условия. Мы ведь можем себе позволить разместить их нормально, верно?

На том конце слышится лёгкий смешок.

— Десять человек? Пфф, пустяк. Разместим ещё как. Всё будет, как положено.

Я улыбаюсь. Уверенный голос Студня добавил уверенности. Отлично. Ещё один вопрос можно считать закрытым.

Завершив разговор со Студнем, расслабляюсь на скамейке. Вот только не успеваю насладиться тишиной, как телефон снова звонит. На экране высвечивается неизвестный номер.

Отвечаю, и из трубки раздаётся ровный голос:

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство Данила Степанович. Это Отмороженов Вячеслав Вячеславович, декан факультета ледяной магии. К вам сегодня подходил мой человек насчёт обсуждения стажировки преподавательского состава.

Я приподнимаю бровь. Работают оперативно.

— Здравствуйте, Вячеслав Вячеславович. Ну надо же, как быстро земля слухами полнится, — замечаю с лёгкой усмешкой. — Всего-то каких-то два часа назад я говорил с господином Змееустом, а потом с преподавателем из вашего факультета.

Голос декана остаётся таким же бесстрастным:

— В таком случае, мы тоже хотели бы отправить десять преподавателей с нашего факультета на стажировку.

Я на секунду задумываюсь, прикидывая, есть ли тут подвох.

— То есть в дополнение к десяти кислотникам? — уточняю, чтобы убедиться, изменилось ли предложение факультета льда.

— Да, вместе, — отвечает он согласно.

Подозрительно просто. Но, пожалуй, не откажусь.

— Ну, это, конечно, неожиданно, — отвечаю, прикидывая, как мы будем размещать всех этих ледяных магов, — но почему бы и нет? Если хотите — добро пожаловать.

— Спасибо за сотрудничество, Ваше Сиятельство.

Едва заканчиваю разговор, как телефон снова звонит. Опять неизвестный номер. Ох уж эти маги и их внезапные инициативы.

Как вскоре выясняется, на этот раз звонит Дровов, декан факультета огня.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство Данила Степанович, — начинает он прямо с места в карьер, без намёка на предисловие. — Я звоню насчёт вашей стажировки преподавателей.

— Да, у меня есть такая опция, господин декан, — отвечаю с лёгкой усмешкой.

— Мы бы тоже хотели поучаствовать, — заявляет он, будто уже уверен, что я скажу «да».

Думаю, чем чёрт не шутит? Да и звучит это круто: «стажировка преподавателей трех факультетов Академии у Данилы Вещего-Филинова». Репутация рода взлетит до небес.

— Конечно, примем и ваших, — отвечаю Дровову, стараясь не улыбаться слишком широко.

Едва заканчиваю разговор, понимаю, что пора сообщить новости Студню. Набираю его номер, и тот отвечает практически сразу:

— Да, шеф, я уже нашёл комнаты для десяти человек. Всё чики-пуки.

— Отлично, — говорю со вздохом. — Только теперь их не десять, а тридцать.

На том конце воцаряется тишина. Лёгкое, но ощутимое зависание. Через минуту Студень, наконец, выдыхает:

— Вы серьёзно, шеф? Их ещё больше не прибавится, случайно?

— Кто знает, — пожимаю плечами, хотя он этого не видит. — Но, похоже, нам придётся брать места с запасом. Какие идеи?

На этот раз пауза затягивается чуть дольше. Затем голос Студня возвращается с нотками энтузиазма:

— Есть вариант. Сейчас зима, и общежитие в порту пустует. Обычно там размещаются вахтовики, но рыбаки зимой почти не выходят в море. Мы можем забронировать общагу на всю зиму. А там к лету, если понадобится, построим что-нибудь новое.

Я хмыкаю, оценивая предложение.

— Ну ты голова, Студень, — одобрительно говорю. — Тогда бронируем. И сделай так, чтобы там было максимально комфортно. Всё-таки это преподаватели из Московской академии. Назначь проверяющего: пусть обойдет каждую комнату — мебель, матрасы, шкафы. Если где-то понадобится косметический ремонт — трещины на стенах, облезлая краска или скрипящие двери — немедленно займись этим. Сантехника и электрика должны работать безупречно. Проверить каждый кран, душевые, унитазы. Никаких протечек, никаких «кап-кап» посреди ночи. С электричеством тоже не рискуем: если где-то старые провода или моргает свет — замените. И главное, никаких тараканов или другой живности. Если завелись — вызывай дезинсекторов. Всё должно быть на высшем уровне, без неприятных сюрпризов. У нас есть две недели, чтобы подготовить всё идеально. Закажи прислугу из «Невы» — в отеле понимают толк в комфорте. Постели — чистые и свежие, никаких «запахов времени». В комнатах пусть будет минимум уют: шторы, коврики, если нужно, добавь настольные лампы. Чтобы они чувствовали себя как дома. Ну и, раз уж это общежитие, организуй нормальную кухню и столовую зону. Плиты, микроволновки, холодильники — всё должно быть рабочим. А если ещё добавить фильтры для воды и чайники — вообще идеально. Всё понятно? За две недели всё должно блестеть, как на выставке. Ну и про безопасность не забудь. Силовые поля обязательны.

— Шеф, всё будет, как в наших казармах — чисто и круто, — уверенно отвечает Студень. Судя по всему, пока я говорил, он успевал записывать всё сказанное, ручка на том конце провода чиркала с завидной скоростью.

Я довольно завершаю разговор, зная, что он справится.

Устроившись поудобнее на скамейке, обдумываю ситуацию. Съездил в Академию, конечно. Ко мне приедут преподаватели, и это отличная возможность использовать их стажировку на благо. Они могут не только делиться своими знаниями с преподавателями Училища, но и обучаться охоте на зверей. А почему бы и нет? Взять процент с трофеев — вполне справедливая плата. А кто-то, может, даже захочет остаться. Например, преподавать в нашем Училище.

А еще же есть големы. О, это точно будет интересно. Уверен, кто-нибудь из преподов с радостью попробует пробомбить пару големов с помощью «Бурана». Это ведь не просто развлечение, а шанс развить свои навыки и магические способности. Возможностей масса.

Посидев в беседке, напрачвляюсь к женам. В доме всё идёт своим чередом. Светка азартно играет в приставку, напоминающую ту самую «сегу» из прошлого мира. Экран пестрит яркими пикселями, а её победные возгласы слышны на всю комнату.

За столом неподалёку Лена и Камила увлечённо обсуждают будущую свадьбу. Перед ними лежат списки гостей и задач, которые они раз за разом пересматривают. Их головы склоняются над записями, глаза полны задумчивости.

Тем временем Лакомка устроилась в уютном уголке с вязанием. В её руках мелькают спицы, из которых медленно появляются крошечные носочки для будущего ребёнка. Одновременно она болтает по телефону со своей сестрой Ненеей, балансируя между вязанием и разговором.

На мгновение я просто останавливаюсь, наблюдая за этой сценой. Всё выглядит настолько спокойно и размеренно, что невольно улыбаюсь. Да, именно так должно быть.

Наблюдая, как Лакомка увлечённо вяжет крошечные носочки, я вспоминаю, что пора задуматься об имени для будущего сына. Может, Олег? Вещий Олег. Символично, звучит солидно. А почему бы и нет?

Размышления прерывает телефонный звонок. Беру трубку, и оттуда раздаётся приятный, но деловой голос секретаря ректора Академии:

— Здравствуйте, Данила Степанович. Это Ирина Викторовна, секретарь ректора Московской Академии. Ректор просит вас приехать в Академию, когда вам будет удобно.

— Да хоть сейчас, — отвечаю. Вопрос, очевидно, касается стажёров, так что тянуть нет смысла. Лучше закрыть его сегодня.

— Отлично, — голос секретаря звучит одобрительно. — Тогда мы вас ждём.

Сбрасываю звонок и встаю. Прибыв в Академию, направляюсь в ректорат. В приемной сидит за столом миловидная секретарша в очках. Она смотрит на меня с лёгкой улыбкой, узнавая с первой секунды.

— О, Данила Степанович, это вы! Проходите, проходите, — весело говорит она, одновременно набирая внутренний номер.

Я киваю, благодарю её и открываю дверь в кабинет.

Внутри, помимо самого ректора Ломоносова, меня встречает ещё один человек. Мужчина в дорогом костюме с аристократической осанкой. Я быстро вспоминаю его лицо. Ефрем Хлестаков. Отпрыск боярского рода Хлестаковых и начальник безопасности Академии. Лицо знакомое — как же, я ведь когда-то просматривал фотографии многих высших дворян и запомнил их в деталях, заложив в свой банк памяти.

Примечательно, конечно, что Хлестаковы тоже когда-то были в Семибоярщине. История рода сложная, но от этого не менее любопытная. В общем, с Филиновыми у них не сложилось: хоть они и пытались свататься к моей бабке, да получили по шарам. И, кажется, этот Ефрем здесь не случайно.

Ректор приветствует меня, его голос звучит ровно, но в интонациях сквозит лёгкая напряжённость:

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство, Данила Степанович!

Он жестом указывает на кресло напротив, приглашая присесть. Я отвечаю с лёгким кивком:

— Добрый день, Ваше Превосходительство, Михаил Михайлович.

Ректор выдерживает паузу, словно собираясь с мыслями, а затем начинает:

— Мы хотели обсудить вашу договорённость с тремя факультетами о стажировке преподавателей. Идея, безусловно, занимательная и новаторская. Уверен, что её предложил декан Змееуст. Он всегда славился своей изобретательностью в обучении.

Я замечаю, как его взгляд чуть теплеет при упоминании Змееуста, но тут же снова становится серьёзным.

— Однако у нас возникли вопросы. Ефрем Никитич, пожалуйста.

Слово берёт Хлестаков. Его довольная мина мгновенно бросается в глаза. Он явно наслаждается ситуацией, словно готовится подложить мне громадную свиноматку.

— Мы понимаем, что вы пытаетесь повысить репутацию своего рода, Данила Степанович, — начинает он, чуть склонив голову, будто собеседник уже в долгу за одно только внимание. — Но я не уверен, что в зоне, где регулярно проходят боевые действия, вы сможете обеспечить безопасность нашим преподавателям. Мы не можем позволить себе потерять трёх десятков сотрудников.

Его слова звучат вежливо, но их подтекст не ускользает от меня. Это не забота, а попытка бросить тень на мои планы. Я замечаю, как он слегка выпрямляется в кресле, будто предвкушает, как я буду оправдываться.

Спокойно, без спешки, отвечаю:

— Полная безопасность, конечно, не гарантируется. Во время походов на Ту сторону риски неизбежны: звери, разбойники, иной раз ещё что-нибудь.

Замечаю, как Хлестаков напрягается. Видимо, ожидал совсем других слов. Оправданий и заверений в безопасности. Но в роду Вещих-Филиновых нет лжецов.

Я продолжаю:

— Однако мои люди будут сопровождать преподавателей и обеспечивать им поддержку. На Той стороне у нас уже есть налаженная инфраструктура. Мы подготовлены к подобным вызовам лучше, чем кто-либо.

Ректор медленно кивает, задумчиво постукивая пальцами по столу.

— Это понятно, Данила Степанович. Никто не ждет от вас обеспечения полной безопасности во время выходов на Ту сторону. Но, как я понимаю, Ефрем Никитич имеет в виду несколько иное. Речь идёт о безопасности ваших квартир или общежития.

Хлестаков, видя, что разговор снова возвращается к нему, спешит вставить своё слово:

— Верно. У меня есть некоторые связи в Охранке, и, согласно их данным, ваш район находится в зоне повышенной опасности. Регулярно возникают иномирцы.

Я внимательно смотрю на него, уже понимая истинный подтекст. Это не забота о безопасности преподавателей. Это попытка сорвать мои планы и не дать моей репутации вырасти за счёт стажировки преподавательского состава. Но, сохраняя невозмутимость, я опускаю руку в теневой карман, который всегда выручает благодаря Ломтику, и достаю небольшой артефакт.

— Позвольте мне продемонстрировать один момент, — спокойно говорю я, активируя устройство.

В тот же миг вокруг артефакта образуется яркое силовое поле. Оно вспыхивает на секунду, а затем становится прозрачным, словно стеклянный купол.

Ректор слегка приподнимает брови, с интересом наклоняясь ближе.

— Силовое поле? — спрашивает он, едва сдерживая любопытство.

— Именно, — киваю, откинувшись в кресле. — Вокруг мест, где будут жить ваши преподаватели, установят такие же защитные артефакты, только намного больше. Это поле непробиваемо для огнестрела и большинства магических атак.

Хлестаков явно не ожидал такого поворота. Его самодовольная маска трескается, а растерянность вылезает наружу.

Ректор, напротив, расплывается в удивлённой улыбке.

— Ну, я думаю, все вопросы сняты. Это впечатляющее вложение в безопасность наших сотрудников.

Киваю:

— Это моя ответственность, Ваше Превосходительство. Я не могу поступить иначе.

Хлестаков, всё ещё пытаясь сохранить лицо, делает неуверенную попытку возразить:

— Но… это всё равно кажется сомнительным.

Ректор останавливает его поднятой рукой, и его голос становится твёрже:

— Если общежитие или квартиры наших преподавателей будут под такой защитой, что ещё мы можем желать? Риски при работе в полях, конечно, остаются. Но преподаватели берут их на себя, зная о таких условиях.

Хлестаков вздыхает, его лицо заметно мрачнеет. Очевидно, он огорчён, но возразить уже нечего. Планы сорвать стажировку явно трещат по швам.

Я с вежливой улыбкой протягиваю Хлестакову артефакт:

— Это лишь образец защиты, которой будет обустроено общежитие преподавателей, Ефрем Никитич. Если интересно, попробуйте в полевых условия разбить поле всеми известными вам методами. Если вам это удастся… ну, скажем так, это будет стоить больших усилий.

Мои слова звучат спокойно, но намеренный акцент на последней фразе заставляет Хлестакова ещё сильнее нахмуриться. Он берёт артефакт, разглядывая его, в глазах виден налёт раздражения.

Уже вставая, добавляю:

— Только сами не пораньтесь — у силовых полей есть рикошет.