— Я требую наказать Вещего, княже! — надрывается Недежка перед Великопермским. — Это рейдерский захват! Это нарушение царского указа! Это удар в спину! Простолюдин совсем не чтит сословные различия! Мои люди перебиты как скот! Его мало повесить! За такое нужно прилюдно четвертовать…!

Кричит пермяк громко, порой визгливо, с выражением праведного гнева на лице. Да еще постоянно тычет в меня пальцем. Я даже подумал в восхищении: настоящий артист пропадает! Станиславский бы расплакался от восторга.

Помимо князя, меня и орущего Недежки, в кабинете также сидит Степан. Отчим скучающе смотрит на высказывающего претензии дворянина. Глаза его будто говорят: и ради этого вы меня позвали? Там каждый час из «нор» валят полчища тварей, а я тут с вами торчу из-за тупой ерунды.

А вот мне нескучно. Я вовсю наслаждаюсь театральной сценкой пермяка. Хорошо же играет! Браво!

Не просто так Недежка старается, ой не просто. У дверей кабинета застыли три княжеских гвардейца. От них веет настолько сильными эманациями энергии, что сомнений нет — Мастера. Элита княжеского корпуса. И эти монстры скоро станут конвоирами одного из нас. Меня или Недежки.

Князь не прерывает Недежку, наоборот, насупив густые брови, слушает его внимательно. А когда пермяк наконец выдыхается, Великопермский переводит строгий взгляд на меня:

— Данила, тебе есть что ответить?

— Я действительно зачистил базу «Благородных убийц», — пожимаю плечами. — Но это ведь у дворян именно так принято: два ока за око, княже, а все зубы за зуб. Я лишь беру пример с лучших из людей. Род Недежка напал на мою ферму, недвижимость зарегистрирована на мое имя, а значит, у Недежки не могло быть сомнений, кто собственник. Мои четыре человека в охране были убиты, а аномальные звери похищены. Конкретно — молодые рогогоры в количестве семь штук. Их я и нашел на базе «Убийц». Я лишь возвращал свою собственность, а гвардейцы рода Недежки препятствовали.

— Чушь! — заявляет Недежка. — Простолюдин, где доказательства, что это твои звери⁈

Даже обидно. Мне не верит тот, кто это всё устроил.

Забавно, что он играет в несознанку до последнего. Хотя и понятно: наказание за нарушение указа будет жестоким. Не думаю, что князь повесит Недежку. Но точно куда-нибудь сошлет подальше.

— Как насчет воспоминаний ваших людей? — спрашиваю. — Я забрал из их памяти отрывки, где они вламываются в мою ферму и похищают рогогоров. Кроме того, у каждого зверя стоит мое пси-клеймо. Возраст метки не меньше недели, это тоже можно проверить.

Недежка резко теряется. До этого мига он еще надеялся, что обойдется, что его громкое обвинение будет выглядеть внушающе на фоне моего голословного ответа. Но нет, у меня давно подготовлена доказательная база.

— Княже, не верь этому простолюдину, — конечно, Недежке только и остается напирать на мое происхождение. Больше не на что.

Прошлой ночью моя прогулка удалась. Здорово я размялся, хоть и опять не выспался. Захватили мы базу «Благородных убийц» без потерь, да и без битв, по сути. Помимо гвардейцев, я взял с собой Змейку и несколько сумок взрывчатки. Но сначала сам пробежался по периметру объекта. Под Покровом Тьмы и ментальным куполом василискуса не составило большого труда зачистить территорию от патрульных и не попасться на камеры. Затем настал черед Змейки. Я тайком провел хищницу на базу. Задание у Горгоны было непростое — нырнуть сквозь стены в казармы и комнаты офицеров, бросить сумки с взрывчаткой да юркнуть обратно. Справилась отлично. Нас заметили лишь к концу операции «Тайного Санты». Взревели сирены тревоги, но подарочки уже сдетонировали. Как только прогремели взрывы, основной состав «Убийц» погиб мгновенно, а счастливчиков, которых не пришибло ударной волной, добила гвардия. Потом я смотрел личные дела отряда. Целителя не оказалось среди вражеских бойцов. Его комната была сегодня пуста. Возможно, он взял отгул или еще что-то, а так, может, повезло бы и я бы обзавелся очень полезным сознанием. Блин, жалко, конечно. Но всё равно я не расстроился, а ходил по ангару и довольно потирал руки. Трофеи действительно порадовали. Пятнадцать новых бронемобилей «Рысь» с тяжелыми пулеметами, приличный арсенал ручного оружия, а еще склад полон разобранных турелей, которые еще не установили: базу-то Недежки недавно выкупили и заселили. В общем, вместе с недвижкой выходит неплохой улов. Можно делать еще один опорный пункт.

— Ему даже ответить нечего! — доносится до меня яростный голос Недежки. Ой, что-то я отвлекся. Что он там опять вякает? Вроде бы все доказательства с моей стороны предоставлены, так какого лешего он всё еще строит из себя обиженку?

К счастью, от необходимости отвечать меня избавляет грозный рык Великопермского:

— Недежка! Да замолчи уже! Не позорь свой род! — Ого, да князь прямо вскипел. Действительно, долго же он терпел увертки пермяка, дал ему возможность сохранить достоинство, а тот, даже поставленный перед фактами, продолжал юлить. — Никакие это не подделки! Мои телепаты уже забрали у Данилы воспоминания твоих охранников! Они подлинные! А посему ты виновен! Есть что сказать по существу?

— Я…я… — запинается Недежка, впервые за весь разговор не находя слов.

— Короче, ты на пять лет отправляешься на Сибирскую Аномалию, — подводит черту князь. — Позорище рода, пока не обретешь честь, тебе нечего делать в Пермском княжества. А сюда твой отец пускай присылает другого сына. Степан Тимофеевич, со стороны царских охотников есть возражения по виновнику и его наказанию?

— Нет, пять лет на Аномалии вполне устроит мое ведомство, — соглашается отчим. — Дурной пример заразителен. Нужно наказывать жестко за невыполнение приказов.

— Уведите, — кивает Великопермский Мастерам. Те хватают и выпроваживают на выход разоблаченного парня.

— Что ж, Данила, можешь оставить себе базу Недежки, — решает князь, когда дверь за конвоирами захлопывается. — Считай это компенсацией ущерба.

— Благодарю, — киваю.

— Что с кубиком? — Великопермский переходит к интересующему его вопросу. — Решил? Две недели на исходе.

— Пока нет, княже. — спокойно отвечаю. — Мне нужно больше времени.

Князь внимательно смотрит в мои глаза. Я не отвожу взгляд, и он, секунду подумав, решает:

— Еще неделя у тебя есть.

— Благодарю, — повторяю.

В принципе, если отложить все дела, я бы справился и за изначальный срок, но причина моего оттягивания далеко не во времени. «Кубик Рубика» оказался очень непростым. У меня закрались недобрые подозрения на его счет, особенно с учетом вторжения бигусов. Поэтому нужно изучить артефакт более внимательно, а то еще ненароком открою Ящик Пандоры.

* * *

— Ваше Превосходительство, разрешите спросить, есть ли новости по моему вопросу? — спрашивает Степан, позвонив Задунайскому.

Вчера генерал вернулся в Москву. Проинспектировав новый внутренний фронт в Будовске, он в целом остался доволен и внес только несколько корректирующих замечаний. Больше делать ему было здесь нечего пока что.

— Ах, Тимофеич, ты что ли опять о своем пасынке спрашиваешь? — смеющимся голосом уточняет генерал.

— О нем, Ваше Превосходительство, — отвечает полковник строгим тоном. — Я уже отмечал важность этого вопроса для успешного выполнения моих задач, потому и спрашиваю.

— Кхм, в общем, это возможно, но займет время, — вздыхает Задунайский. — Приказ о дворянстве должен подписать сам государь, а Царская канцелярия очень щепетильна в проверке доказательной базы. Да и эту базу еще нужно собрать….

— Разве недостаточно уже имеющихся заслуг Данилы?

— В принципе, да. Но еще больше аргументов добавил бы отчет, в котором твой пасынок зачистил хотя бы красную угрозу.

Степан вспоминает о побежденном Даней древесном груте и разочарованно вздыхает. Того зверя уже записали за Соколовыми, и поздно что-то менять.

— Ваше Превосходительство, а без этого никак?

— Можно-можно, но нужно время, Тимофеич. Понимаешь, тут прямая зависимость. Чем больше на счету Вещего числится побежденных зверей высокого уровня, тем быстрее он получит герб.

— Понял, будем работать, — решает Степан.

— Вот этот настрой я понимаю, — смеется генерал. — Чувствую, скоро будет у меня на столе лежать толстая папка с победами твоего пасынка. Ну, успехов!

Степан вешает трубку, а сам думает:

«Ну чертов Задунайский! Лишь бы стрелки перевести! Таким Макаром Даня и до седых волос герб не получит. Надо срочно ему загасить „красного“, только где ж его искать? Ладно, сообщу подчиненным, чтобы мне напрямую докладывали о самых опасных „норах“, а там уже отберу что-нибудь для „русичей“».

* * *

— Шеф, сколько уже можно всё самим делать? — возмущается Серега Сивых. — Ладно, звери, но и дворян вы тоже сами раскидываете. Гвардия-то вам на что?

Блин, это было неожиданно. Сидим мы с Леной на базе, медитируем в тренировочном зале и пробуем разные фишки: я с пси-волнами, а она балуется с метательным ножиками. То расплавит их и превратит в жидкий металл, то соберет из них какую-то слитую воедино канделябру с кучей клинков.

А тут Сергей мимо проходит, и вдруг как его прорвет, словно водосточную трубу. Видно, давно в себе мужик держит. А мы с Леной сидим на татами, сложив ноги крест-накрест, и удивляемся услышанному.

— Кхм, — немного теряюсь я от жалобы командира гвардии. — Ну твои парни — очень полезная поддержка, да и вы всегда подстрахуете если что.

— Но мы же не девчонки с помпонами, которые поддерживают спортсменов кричалками и танцами, — канючит Серега. — Мы — твоя огневая сила, шеф. А сам ты — будущий дворянин. Где это видано, чтобы главнокомандующий шел с саблей наголо? Он должен сидеть в тепле и уюте, чтобы мозги лучше работали.

Меня прямо дежавю торкает после этих слов. Также недавно «ныл» Дубный Иван, выпрашивая больше работы.

Мы с Леной переглядываемся. Девушка с интересом наблюдает за нами и ждет, что я отвечу. Тут еще Шархан подходит мягким шагом и требует к себе внимания, ультимативно стегнув по полу полосатым хвостом. Приходится первым делом почесать за ухом шафранового тигра. Сергей терпеливо ждет.

— Видимо, Серёга, ты никогда не служил у дворян, — замечаю после паузы.

— …Не служил у дворян, — вторит эхом Шархан, улегшись на полу.

— Откуда бы? — пожимает командир плечами. — Сам знаешь, вся моя жизнь протекла в армии.

— Ага, — подтверждаю свои догадки. — А я читал и узнавал у друзей, как устроен порядок в гвардиях. В армии всё же немного… нет, не немного, даже значительно по-другому. У вас как заведено: дали приказ — выполняй. А у дворян зачастую не катит так. То есть, конечно, тоже можно дать приказ подчиненным и пускай выполняют. Но от этого дворянин не получит профит лично для себя. Битва — это лучший способ закалить каналы, расширить накопитель, ну и в целом стать сильнее. У вас генерал сидит в тылу, потому что у него единственная цель — выполнить приказ, но никак не вырасти самому в силе. А дворянам еще необходимо и про себя не забывать, иначе род отстанет в личной мощи, и его потом обязательно нагнут другие аристократы. Именно поэтому многие дворяне лично участвуют в охоте на зверей.

Сергей внимательно слушает, а потом вздыхает, почесав затылок.

— В целом да, понятно, шеф. Я понимаю, почему ты всегда лезешь в пекло, но такие рисковые операции, как проникновение в стан врага и штурм чужой базы, можно ведь оставить на нас?

— Да я и так оставляю, — заметив нестыковку сказанного с действительностью, я добавляю: — Обычно. Но с Недежкой просто легче было самому вырубить патрульных да и Змейку заодно подкинуть. А гвардия тоже поработала на славу. Оставшихся после взрыва противников разбила именно она.

— Десятерых недобитков разбила, ага, — вскидывает Серега глаза к потолку. — Ладно, я понял, что ничего не добился шеф, но так просто этого не оставляю, так и знай, поэтому продолжу тебе постоянно ныть, чтобы ты не рисковал своей головой, — погрозился он напоследок, прежде чем уйти.

Я лишь хмыкаю ему вслед. Тоже нашел чем угрожать. Ну ной, если хочется.

И вдруг я понимаю, что Серега отчасти прав. Не в плане меня, конечно. Но я же рискую еще и друзьями. И ладно бы только Гришей с Камилой и Светой — они дворяне и сами рады лезть на рожон. Но вот Лена не благородных кровей, и ей совсем незачем достигать верхних рангов.

— Слушай, Лен, а не сильно я на тебя давлю? — оборачиваюсь к девушке.

— Даня, ты о чем? — удивленно смотрит она на меня.

— Об охоте, в первую очередь. Сама знаешь, с каждым днем наша служба становится всё опаснее, — отвечаю. — А дальше вообще неясно, какие тварины из этих «нор» полезут. Еще не поздно отказаться от места в «Русичах».

— Даня, что ты такое говоришь! — смеется Лена. Из рукава ее кофты выскальзывает тонкая струйка жидкого металла, которая моментально принимает форму метательного ножа и затвердевает. — Смотри! — она вскидывает руку и острый снаряд вонзается в дверной косяк. — Раньше я боялась уличную шпану, а теперь мне не страшны даже звери из аномальных «нор», — гордо подбоченившись, заявляет девушка. — Я чувствую себя сильной рядом с тобой, Даня. Не буду я от этого отказываться!

Я бросаю взгляд на воткнувшийся нож.

— Лен, это, конечно, замечательно, но дверь-то зачем было портить?

— Ой, — тут же пугается девушка. — Я не хотела! Даня, прости! Может, трещина небольшая⁈

Она вскакивает и хочет подбежать к двери, но я резко хватаю ее поперек бедер и легонько опрокидываю на маты. Девушка смеется, упав.

— Даня, ты чего⁈ — восклицает Лена.

А я нависаю над ней и улыбаюсь, проводя ладонью по груди девушки. Она не теряется и обольстительно изгибается. Уже кое-чему научилась у Лакомки. Очень неплохо.

— Чего-чего, — фыркаю насмешливо. — Дверь повредила? Значит, будешь отрабатывать.

— О! Я готова! — она обвивает руками меня за шею и тянется губами к моему лицу.

Вот так медитация превращается в компенсацию материального ущерба. Спасибо Сереге. Может, и правда, ему стоит жаловаться мне почаще, как он и грозился.

Час с Леной проходит весело и приятно, а потом каждый разъезжается по своим делам. Лена отправляется домой помогать маме в повседневных хлопотах, а я — выполнять роль княжеского представителя. Возможно, и зря взялся за эту дополнительную обязанность, но, с другой стороны, есть повод пообщаться с будовской аристократией тет-а-тет. А это дает перспективы для сотрудничества и создания союза против тех приезжих дворян, кто обнаглеет и начнет борзеть, как Недежка.

Сегодня я же отправляюсь к Фиткиным. С ними уже налажен контакт, так что можно углубить связи.

В своем кабинете меня принимает новый глава рода Емельян Фиткин.

— Данила, значит, сам Морозов выбрал тебя представителем? — поражается глава. — Неплохой скачок, юноша. Очень даже неплохой. А насчет мяса — почему бы и нет? Мы тоже создали добровольческий отряд и наши морозильники быстро переполняются. Неплохо бы их сразу опустошать, чтобы подготовить место для свежатины.

— Вот и я о том же, — киваю. — Оптовая скупка экономит время, пускай единица товара и обходится дешевле на тридцать процентов.

— Ну расценки пускай обсудят уже наши менеджеры исходя из конкретной номенклатуры товара, — улыбается Емельян, и я не спорю, потому что в деловом мире так принято: дворяне налаживают между собой сотрудничество, а дальше уже работает наемный менеджмент. — У тебя-то как дела, Данила? Слышал ты дал отпор Недежке из Перми, да так, что его отправили на Аномалию.

— Бог с этим Недежкой, — серьезно отвечаю. — С ним я сам разрулил проблему, но не секрет, что скоро указ дополнят и тогда в Будовск повалят дворяне из других княжеств. И поэтому нам, будовским дворянам — состоявшимся и будущим — нужна крепкая сплоченность. Приезжие будут пробовать нас на прочность. Я это гарантирую, да вы и сами знаете. Просто потому что такова человеческая природа.

— Предлагаешь союз? — смекает Емельян.

— Верно, — киваю. — Но не только со мной. Соберем коалицию по правилу: тронут одного, отвечают все.

— Мне это нравится, — сразу улыбается глава, огладив бороду. — Ты уже показал, что умеешь отвечать максимально жестко, Данила. Так почему бы и нет?

Я жму главе протянутую руку. Думаю, намного большую роль в его решении сыграло то, что я теперь представитель Морозова, но какая разница? Первый союзник есть, надо еще обязательно заехать к Соколовым и Енеревым, а к остальным будовчанам отправить уже моих новоиспеченных союзников. Не по всем же мне лично ездить.

А потом будем ждать новых приезжих со всего Царства. Будовичи встретят их единым строем.