Следом за грузовиком приезжает и остальная группа поддержки «Юных Русичей»: медики и несколько бойцов для их сопровождения. Фургоны останавливаются, наружу высыпаются люди.

— Шеф, какие будут распоряжения? — подходит ко мне командир группы.

До красных бигусов пока еще приличное расстояние. Звери собираются у здания школы. Огромные гориллы качают рогами и раздувают широкие ноздри, принюхиваясь. Учеников за машинами они, наверняка, заметили, но пока к нам не спешат. Может, ждут, когда их соберется вся свора, тогда уже метнутся.

— Выпускаем Легавых, — я киваю на водителя, отпирающего двери грузовика. — Сами не суйтесь. Огородите учеников и не подпускайте их к грызне.

— Есть…

— Вещий! Никаких зверей! — визжит директор, высунувшись из-за спин окруживших меня одноклассников. — Пусть твои бойцы сражаются! А зверей не смей выпускать!

К этому времени водитель уже отпирает двери, и наружу из темноты кузова высовываются черные волчьи носы.

— Господин директор, — сдержанно произношу. — Мои гвардейцы не дураки, чтобы сражаться с «желтой угрозой». Ваши охранники попробовали, и теперь их нет в живых. Я выпускаю Легавых и точка.

— Не смей! — продолжает визжать директор. — Ты подвергаешь детей опасности! Только попробуй их выпустить — и я испорчу тебе аттестат! Ты не окончишь школу и ни один вуз тебя не примет!

Нет, но это сюр какой-то. Угрожать мне завалом успеваемости, когда на кону стоят наши жизни.

— Серьезно? — хмыкаю и бросаю высунувшимся Легавым. — Акела, назад.

Волкомедведи послушно уходят вглубь кузова. А водитель прикрывает дверь, но не запирает.

— Даня, ты что? — вскрикивает Света, схватив меня за рукав. — Не слушай директора. У него же нервный срыв. Только ты можешь всех спасти!

— Господин директор так не считает, — я продолжаю наблюдать за бигусами.

Именно поэтому пока и удержал Легавых. Очень уж необычные обезьяны. Надо посмотреть за их действиями, а появление волкомедведей, может, спугнуть тварей.

Почему они еще не напали? Интересные особи. Обезьяны выстраиваются то ли клином, то ли крюком, прямо как какие-то древние римляне.

А ученики уже порядком заволновались. Те немногие, кто приехал сам, уже запрыгнули в тачки и унеслись в распахнутые ворота. Причем место в машине у них еще оставалось, но почему-то выродки не подумали об одноклассниках.

Остались только школьники, кого привезли личные водители, а также простолюдины, доставленные общим автобусом. Деваться им некуда. Машин на парковке почти больше нет.

— Надо отступать к дороге и бежать! — нашего директора озаряет идея. — Пока обезьяны еще не нападают.

Я ничего не говорю. Хочется мужику повыдумывать нелепиц, пусть выдумывает.

— Господин директор, это глупо, — заявляет Камила, подойдя прямо к мужчине. — Бигусы догонят отступающих. Разрешите Дане выпустить Легавых. Это единственный шанс нам продержаться до прибытия наряда.

— Енерева, ты не можешь решать такие вопросы, — обрубает ее возражения директор.

В это время выстроившиеся бигусы резво бросаются к парковке. Правый фланг их строя кидается к воротам, чтобы перегадить путь к отступлению, левый же берет нас в полукольцо с другой стороны.

— Акела, в атаку! — громко бросаю я, обернувшись к грузовику.

— Вещий! Не смей! — в крупном директоре снова просыпается визгливая девчонка. — Иначе не видать тебе аттестата!

— Да засунь его себе в жопу! — рявкаю в ответ, и он удивленно крякает, в шоке отступив на пару шагов.

Двери кузова с грохотом распахиваются, на глазах офигевших учеников наружу выпрыгивает стая здоровых Легавых. Черные волкомедведи едва не сбивают попавшегося на пути Предякина. Айсмен в ужасе покрывается ледяным доспехом, падает на задницу и верещит пискляво. Звери перепрыгивают его, даже не заметив, и уносятся к школе. Гордым волкомедведям не до ссыкливого пацана — их ждет схватка с бигусами.

Рогатые обезьяны и черные Легавые схватываются. Рычание и визг раздаются со всех стороны. Волкомедведи сильнее, но бигусов больше, поэтом бойня затягивается.

Мои гвардейцы встали между зверями и учениками, выступая в роли заслона. Я прохожу мимо своих людей и бью псионическими разрядами в ближайшего бигуса. Рогатые приматы неуязвимы для ментального контроля, но пси-удары они очень даже ощущают.

Я продолжаю бить. Псионическая колотушка по нейронам создает задержку в движениях «бабуина», этим пользуется Рама, «правая лапа» Акелы, и разрывает на части примата.

Рядом со мной встают Лена, Камила, Света и Гриша. Друзья присоединяются ко мне и обрушивают атаки на бигусов.

— Ну Вещий, блин! — швырнув пару фаерболов, кричит Светка. — Надо было такое ляпнуть! «Засунь в жопу»⁈ Это же директор!

— А мне понравилось, да, — смеется Гришка между разрядами молний. — Красиво же звучало. Камил, скажи ж?

— Это было эпатажно, — улыбается брюнетка, раскидывая воздушные лезвия.

Я же сейчас думаю совсем не о директоре. Надо помочь своим питомцам. Бесит, что на людях нельзя использовать Легион. Но зато предстала возможность неплохо изучить воздействие псионики на ментальноустойчивых зверей. Что мы выяснили? Перепрограммировать невозможно, зато разряды для них болезненные. Ну еще неплохо их валят пси-конструкты.

Стоит отдать должное и другим ученикам. Один за другим они присоединяются к нам. Тот же Предякин отрывает от земли ледяную задницу и тоже выступает в роли огневой поддержки. Ледяные колья вонзаются в здоровенного бигуса, и в глотку раненому примату тут же вцепляется волкомедведица Ракша.

— О, кто к нам присоединился! — смеется Гриша. — Клыки прорезались, Предякин?

— Просто я не хочу быть обязанным Вещему жизнью, — ворчит из-под ледяного шлема Айсмен.

— Поздно. Уже обязан, — замечает Светка, указывая на Легавых.

— Ну хотя бы буду не полностью, — надеется он.

Битва длится максимум три минуты. Артподдержка учеников помогла Легавым моментально взять инициативу в схватке и растерзать большинство приматов. Сейчас волкомедведи добивают последнего врага.

На всякий случай я провожу сканирование территории — вдруг часть обезьян попряталась. Здесь пусто, здесь тоже, а здесь….Черт! Резко оборачиваюсь к Фиткиной:

— Катя, отойди!

— Что? — хлопает глазами девушка, как вдруг из-за живой изгороди школьного сада к ней выскакивает рогатая обезьяна. — А-а-а-! Помогите!

— Р-А-А-А! — ревет зверь, надвигаясь на барышню.

Я бросаюсь к твари, одновременно выстрелив ментальным разрядом. Девушка без доспеха, а значит, даже касание когтистой лапы для нее смертельно.

Пока разряд замедляет бигуса, я одной рукой отталкиваю Катю в сторону, а во второй формирую пси-хлыст. Стегаю обезьяну по роже. Тварь, взвыв, падает и катится в сторону ребят.

— Бейте! — ору.

И те немедля обрушивают град атак на зверя. Молнии, фареболы, льдины и острые стальные колья не оставляют от бигуса живого места.

Что ж, мы запомнили урок. Я повторно сканирую территорию, на этот раз более тщательно. Чисто. Теперь точно. Всё закончилось.

Впрочем, я не я буду, если не отчитаюсь перед директором. Подозвав стаю, велю ей двинуться к руководителю нашего образовательного учреждения. А он, увидев рванувший к нему мохнатый смерч, трясется и едва держится на ногах. И, кажется, мужик прыснул в штаны. Хотя последнее могло и ранее случиться.

Легавые окружают бледного директора. Я прохожу внутрь круга и треплю за подбородок Акелу. Покрытый шрамами волкомедведь тащится и слегка виляет хвостом.

— Господин директор, вы меня извините, пожалуйста, за самоуправство, — вздыхаю. — Не удержался, привлек зверей, да еще вас обозвал. Теперь вы меня отчислите?

Акела внимательно смотрит в глаза директора, и тот едва не падает в обморок.

— Д-данила, о чем ты? — дрожит директор. — Всё в порядке. Мы же были в стрессовой ситуации. С кем не бывает…

— Спасибо, — киваю. — За действительно педагогическое воспитание.

— Ну я это, пойду? — бормочет он, оглядываясь на зверей,

— А зачем вы спрашиваете? — удивляюсь. — Вас никто не держит.

Но директор продолжает топтаться на месте, поглядывая на круг зверей. И я, так и быть, велю Раме с Белым Клыком отойти в сторону. Директор спешно ретируется в образовавшийся проход в лохматой стене.

— А вы чего стоите? — оглядываю притихших учеников. — Не хотите, что ли поблагодарить наших защитников? А, Кать?

— А к-как, Данила? — немножко заикается девушка.

— Погладить, конечно, — усмехаюсь. — Давай смелее.

Испуганная девушка дрожащей рукой касается лохматого бока Ракши. Но волкомедведица смотрит на ученицу благосклонно, и она, осмелев, начинает гладить зверя обеими руками.

— Ну и вы подтягиваетесь, — махаю остальным ученикам.

Вскоре парковка превращается в подобие «догкафе». Ученики ответственно гладят и чешут Легавых, а кто-то и обнимает огромных зверей. Я усмехаюсь. А ученики быстро вошли во вкус, теперь их просто так не оторвать от стаи. Пара девушек вообще обнаглели и заплетают Ракше косички. Они и Акеле бы заплели, живодерки, но я не позволил унижать вожака стаи.

— Какой хороший песик! — то и дело слышится со всех сторон. — Ты — мой вкусный пирожо-о-ок!

Волкомедведи, превозмогая, терпят ласки, а кому-то, вот Раме, например, даже это нравится, даром что он «правая лапа» вожака, первый воин в стае, беспощадный и суровый, как тундра. Теперь этот «первый воин» лежит брюхом к верху и дрыгает лапами, тащась от поглаживаний. В общем, весело. Зато ребята сняли стресс. Всё же, как ни прискорбно, но школа превратилась в кладбище, и большие мохнатые «собакены» помогают детям отвлечься от пережитого ужаса.

За таким времяпровождением мы и дожидаемся полиции, дворянских гвардий, царских охотников, представителей магистрата и много кого еще. Учеников забирают и развозят по домам, тела убитых охранников пакуют в черных пакетах, территорию школы оцепляют. Я же остаюсь проследить, чтобы моих бигусов никто себе не присвоил. Фигушки им всем! Обезьян драла именно моя стая, значит бесценные рога приматов — мои по праву.

Отчим тоже приезжает. Полковнику, конечно, вовсе не нужно ездить самому на поля. Но, видно, это слишком громкое дело, или, может, у него еще просто не сошла старая привычка.

— Мда, еще не хватало, — угрюмо произносит Степан, расхаживая между разорванными трупами приматов. Отчим оборачивается на меня. — Твоих рук дело, Даня?

— Ну не лично я их грыз, конечно, — отвечаю. — Акела с бригадой постарался.

Полковник присаживается возле трупа и стучит костяшками по красному ветвистому рогу.

— Тут столько рогов, что если растереть, смешать с водой и в одно рыло выпить, то разовьется антителепатический иммунитет, — замечает Степан и, подумав, добавляет: — Если не окочуришься.

— Круто. Только это мои рога, — сразу вставляю свои притязания. — Что с бою взято — то свято.

— Да я и не отбираю, — отмахивается от меня Степан, вставая. — Проклятье! Угораздило же стольким тварям свалиться сразу! Если что, то можешь уже паковать свою добычу.

Я тут же даю отмашку своей бригаде, и гвардейцы начинают грузить обезьяньи туши в пригнанные морозильники.

Сам же подхожу к отчиму и тихо спрашиваю:

— Как вы «нору»-то проморгали? У вас же сканеры повсюду, да и дворяне охотятся за «норами».

— Очень просто, — вздыхает Степан. — «Нору» отдали на закрытие добровольческому отряду, но он не удержал ее. Бигусы размазали отряд и ломанулись через дебри вокруг города, пока не набрели на школу.

— Хм, чувствую, чьи-то головы полетят, — замечаю.

— Верно — владельцев отряд, — сообщает полковник. — Мы уже обследовали трупы этих бедолагов. У отряда снаряжение было полное г… Ни мощной огневой силы, ни, самое главное, нормальной связи с центром. Они на задание в лес поперлись с гражданскими мобильниками! С мобильниками! — негодует. — Вот тебе и дворянский добровольческий отряд. Понятно, что добровольцы даже не могли предупредить о превосходящем в силе враге. В лесу мобильники не ловит. Они просто умерли и всё.

Мда, дела.

— И что теперь будет?

— Мы проведем проверку всех отрядов на соответствие снаряжения требованиям охоты, — жестко отвечает Степан. — У кого не будет мощных раций, транспорта или огнестрела — того отсеем. В общем, введем лицензии на охоту. Как оказалось, герб — еще не признак качества. Больше я такой ошибки не допущу.

— Понятно, но я спрашивал про владельцев отряда, — уточняю. Мы-то к счастью обзавелись и полевыми аппаратами связи, и амуницией, и прочим всем необходимым.

— Ах, с этими, — отчим пожимает плечами. — Подам жалобу Великопермскому, а также напишу рапорт командованию. Пускай они решают. Думаю, тут может дойти даже до показательного расстрела. Халатность — статья серьезная.

Мощный попадос, конечно. Впрочем, за дело.

— А кому принадлежал отряд?

— Фиткиным каким-то, — бросает отчим и уходит к подчиненным раздавать распоряжения.

Эх, жалко Катю, но да ладно.

— Даня, можно тебя? — зовет меня сзади знакомый голос. Оборачиваюсь и точно — Катя Фиткина, легка на помине. Хотя все ученики уже уехали, в том числе мои друзья, эта барышня еще почему-то здесь.

— Да, конечно, — киваю. — Я думал, весь наш класс уже по домам разбрелся.

— Я жду водителя, что-то он задерживается, — вздыхает она и смущенно опускает взгляд. — Но это и хорошо, ведь ты тоже здесь, — девушка делает глубокий вдох. — Я хотела извиниться за все свои нападки на тебя. Мне также жаль, что я плохо поступала с Леной. А еще спасибо, Данила, что спас меня от бигуса.

— Пожалуйста, Катя, — отвечаю. — Береги себя.

— Хорошо, — улыбается она и отходит к подъехавшему водителю.

Не повезло девочке. Хотя, может, обойдется, и ее деда не расстреляют.

Гвардейцы наконец загружают последнюю тушу бигуса и уезжают на базу, туда же отправляется и грузовик с Легавыми. Я решил всех отпустить. Больше сегодня не буду охотиться, и так улов шикарный. Да и остальные «Юные русичи» тоже подустали, пускай больше психологически, но сам факт.

Поэтому налегке отправляюсь на ставку князя. Княжеский корпус раскинул лагерь в Южном Парке. Гвардейцы выстроили на лесной опушке палаточный город: оградили территорию свежеструганным забором, наставили внутри шатров, натаскали в них кроватей, — и готово. Правда, сам Великопермский предпочел палатке арендовать чей-то загородный домик, но он князь, ему можно.

У ворот меня встречает гвардеец как минимум ранга Мастера. Это я догадываюсь по объему энергии, которая циркулирует в его накопителе. Да-да, «включил» сознание сканера. Мне здесь всё интересно, поэтому буду везде соваться своим ментальным носом.

— Кто такие? — подходит гвардеец к «Рыси».

— Вещий Данила, — бросает ему Никитос, опустив окно. — На аудиенцию к княже.

Со своей стороны я тоже опускаю окно, чтобы гвардеец меня рассмотрел.

— Проезжайте, — кивает он, получив сообщение от кого-то по гарнитуре в ухе. Может быть даже, от сканера или телепата, который проверил, что в машине больше никого, кроме нас с Никитосом.

Мы останавливаемся на огороженной шлагбаумом открытой парковке. Там меня встречает еще один гвардеец с автоматом, который и провожает в кабинет к князю.

Великопермский оказывается гигантским усачом. Такой вот усатый великан. Мне даже захотелось «включить» рыжего здоровяка Дубного, чтобы сравнить их габариты, но пожалел энергию. Помимо князя, в кабинете также сидит бледный юноша. Парень явно нездоров и слаб, магический энергии в нем меньше, чем кал комара, но притом на нем мундир с отличительными знаками командира гвардии. Наверняка, один из сынков князя. Слышал, у него младший болен неким магическим отторжением.

— Ваше Сиятельство, — кланяюсь я, как подобает.

— Вот и свиделись наконец, Данила, — усмехается в усы Михаил Ермолаевич, раскинувшись в кресле. — Полюбуйся, Глебушка, на талантливейшего телепат нашего княжества. Это он придумал создать первый добровольческий отряд по борьбе с «норами».

— Здравствуй, паренек, — княжич свысока смотрит на меня. — Это что на тебе? Школьная форма? — спрашивает с усмешкой.

— Именно. — А почему ему смешно? Форма у меня опрятная и чистая. Или княжича смешит сам факт, что школота сильнее его как маг? Так я бы на его месте, наоборот, плакал от собственной никчемности.

— Присаживайся, Данила, и рассказывай, — указывает князь на еще один стул. — Как ты умудрился, сынок, сделать невозможное и воскресить баронессу Горнорудову.

Приплыли. Пам-Пам-Пам. Надо было хоть заранее подготовиться к таким вопросам. Теперь придется импровизировать.