— Спасибо, Лакомка, — тихо произносит Антонина Павловна, гладя по голове уснувшую дочку. — Я так рада, что Данила привез нас к себе домой. Твои песни и твои чудесные руки просто спасают Машу. Никакие лекарства так не помогали.

Лакомка чуть устало улыбается и поправляют вязаную шапочку на голове. Очередной сеанс немного вымотал блондинку. Конечно, ей удалось помочь девочке, спазмы прошли, но, к сожалению, завтра наступят новые приступы.

— Я всего лишь ослабила боль. Но не волнуйся: очень скоро Машу, вернее Марию Федоровну, — поправляется альва, вспомнив, как телепат уважительно называл девочку, — спасет наш Данила.

— Что⁈ — удивляется Антонина, но тут же понижает тон, чтобы не разбудить малышку: — О чем ты?

— Он не сказал? — округляет глаза альва. — Видимо, не успел. В общем, Данила уехал не только по своим делам, он также рассчитывает привезти целебное лекарство для Марии Федоровны. Подробностей не буду рассказывать, но поверь, Тоня, элексир точно поможет малышке. Уж в свои триста лет я отлично знаю зелеьеварение.

— Ты хотела сказать, в тридцать лет? — переспрашивает пораженная учительница. По ее мнению, и тридцать для этой красавицы много.

— Конечно, — Лакомка не повела и бровью.

На глаза Антонины наворачиваются слезы.

— Что с тобой, Тоня? — пугается альва.

— Данила столько для меня сделал… — протягивает учительница, вздыхая. — Мой любимый ученик…

Она всхлипывает, крупные, молчаливые слёзы сбегают по щекам. Лакомка в непонимании смотрит на учительницу. Странная человеческая женщина! Ей только что сказали хорошую новость, а она почему-то плачет. Зачем лить слезы? Надо улыбаться, вот как Лакомка!

* * *

Перед вылазкой «включаю» разум василискуса. Теперь я невидим для сканеров, если они, конечно, есть среди разведчиков. Вроде бы к нам привалили индивиды с невыдающимся «айкью», но подстраховаться не мешает. Не люблю полагаться на авось.

Затем черед «включить» Воронова. Игнорируя его расстроенную мину, окутываю себя плащом из Тьмы и ныряю в окно из комнаты с выключенным светом. Не снимая Тьму, быстренько преодолеваю широкий газон, а затем вверх, по стеночке, по стеночке, и я за территорией коттеджа.

Добираюсь до первых двух разведчиков за пару секунд. Сидят, жуют крекеры и мусорят, свиньи. Не люблю крекеры, они — соленые. Нет, чтоб прихватить для меня шоколадные печенья. Но раз не подумали о хозяине дома, то и умирать будут мучительно. Тем более что эти незваные гости — обычные бандиты с улицы. Ага, я сразу прошерстил им сознание. Типичные головорезы, «быки из 90-ых». Без щитов, что самое обидное. Вот не пойму одного! Неужели я не заслужил сильного противника? Или хотя бы умного? На днях я прищелкнул Воронова, между прочим, а он был Мастером! Мастером! Теперь и я, соответственно, Мастер Тьмы. Ну ладно, допустим, о Легионе мало кто знает, но мои достижения ведь о чем-то должны говорить.

Рассуждения рассуждениями, но между тем, я уже приступил к экспериментам.

Первым делом отключаю у обоих способность говорить — чтобы не подняли шума. Беззвучно хлопая ртами, бандиты вскакивают, и вертят автоматами туда-сюда, но меня, понятно, не видят. Я обошелся без телепатического плаща. Использую только плащ Тьмы. И надо отметить — ночью в зарослях он отлично работает. Я стою в трех метрах, но головорезы ни в какую не хотят замечать меня. Тени деревьев вокруг отлично сливаются с плащом. Что ж, теперь у меня отлично прокачан режим «стелс». Буду иметь в виду.

Даю головорезам некоторое время: вдруг найдут несоответствие в игре светотени или в линиях ландшафта и засекут мой плащ, но нет, они уже бросили эту затею и схватились за рации. Не знаю, как, будучи немыми, они собирались связаться со своими, но мне несильно-то и интересно.

Вскидываю руку и черное лезвие, сотканное из Тьмы, вонзается в глаз ближайшему бандиту. Второй в панике собирается открыть огонь по кустам — не целясь, шальным огнем. Но шум мне ни к чему. Поэтому пальцы отказывают бандюге, и автомат валится из его рук на землю.

Сбрасываю плащ и, накинув черный доспех, подхожу к обомлевшему бандиту. Он порывает рвануться прочь, но я точечным ментальным уколом отменяю это желание, и бандюга остается на месте. На его брюках проступает мокрое пятно.

Я лишь фыркаю:

— Серьезно? А как же ты отреагируешь на это? — и швыряю ему на глаза узкую пелену из тьмы. Она прилипает к его лицу намертво.

Знаете, эти недотепы очень вовремя мне подвернулись. Как раз до встречи с Горгоной, что важно. В принципе, мне ничего не мешало поэкспериментировать со своими гвардейцами, но нет, таким поступком бы я проявил неуважение к их преданности. И пускай сами они, может быть, так не считают, но у меня есть свое мнение и свои принципы. Я верю, что каждый человек заслуживает индивидуального отношения. Люди, что честно исполняют свой долг, достойны уважительного обращения.

Эти же бандиты, наоборот, вполне заслуживают стать подопытными кроликами.

Бандит пытается сорвать «повязку» с лица, но облачко Тьмы не спешит соскальзывать, обветренные пальцы просто проходят сквозь него. Головорез спотыкается об валежник, падает и неожиданно разражается беззвучными рыданиями, свернувшись калачиком. Ну ё-моё! Кого ж вы за мной послали?

Ударом окованной Тьмой ноги отправляю плаксу в мир иной, благо силы у Мастера много. Затем двигаюсь к следующим трем сознаниям неподалеку. С ними прохожу по той же схеме: выключаю голос, некоторое время стою в плаще пред самым их носом, затем применяю ослепление, ну и убиваю. Разве что способ убийства выбираю другой — клинком Тьмы. Попробовал сваять здоровый такой двуручник. Один взмах — и нет бандита.

Меч отнял немерено сил. Поэтому я с опаской поглядываю на Воронова: не взбунтуется ли порабощенное сознание? Эдуард всё же Мастер, а значит, контролировать его намного сложнее остальных, по идее. Но Воронов смотрит отрешенным взглядом на трупы бандитов. Ясно, всё еще в прострации. И притом Дар Тьмы работает отлично. А это очень интересный момент, между прочим. Могу ли я всю Коллекцию погрузить в безразличное состояние? Тогда возможность бунта отпадет само собой. Хм, покумекаем об этом потом.

На поясе у одного из убитых просыпается рация:

— Матроскин, ну чего там? Спать хозяева не легли еще?

Это не позор! Это позорище! Кто так по рации разговаривает! Наш бы комбат за такое отправил бы чистить выгребную яму! Даже не так — вы бы, мудни, жили в этой яме!

Поднимаю рацию и произношу, подстраиваясь под говор бандюгана:

— Не, Шарик, куда там! Врубили музон и гуляют во всю! К середине ночи может лягут только.

Прости, комбат Петрович, за то, что попрал радиодисциплину. Ситуация вынудила. По своему желанию я бы никогда не поступил так скверно с правилами радиообмена.

Бандит на том конце провода разряжается грубой бранью, затем велит продолжать высиживать этих сов. Я бы его поправил — не сов, а Филина, но да ладно. Связываюсь со Студнем:

— Студень, Мозговик. Разведка зачищен. Направляйтесь к трассе. Прием.

А через полчаса всё уже заканчивается. Гвардейцы налетают на фургоны и безжалостно расстреливают бандитов. А зачем мне пленники? В мозгах бандюганах я уже и так поковырялся. Послал их некий Егор Смельный, местный промышленник и криминальный авторитет. Вот за него и надо браться завтра или послезавтра. Всё зависит от того, как дело с Горгоной пойдет.

На следующее утро Студень будит меня громким стуком в дверь:

— Шеф, Горгона! Снова напала!

Это и решило наш распорядок на сегодня. Быстро собрались всей группой и выехали в небольшую деревню, где произошла резня. Царские охотники передали адрес, но сами будут еще не скоро. Там у них какая-то запара со нагрянувшим стадом топосов. Не очень понял детали, но это неважно. Главное, мы приедем первые.

В деревне находим дом, куда нагрянула Горгона, и всей колонной подъезжаем к нему. На месте преступления у калитки нас встречает участковый деревни.

— Вы кем будете? — подозрительно оглядывают он колонну джипов, из которой мы и высыпались.

— Данила Вещий, — представляюсь полицейскому. — Милостью баронессы мне разрешено ловить зверя.

— Понятно, — протягивает он и кладет руку на кобуру с пистолетом. — Как хотите, конечно, но к месту преступления я вас не пущу. Если только у вас нет разрешения от полицейского департамента.

Упертый попался, значит. За моей спиной напрягаются гвардейцы. Тон полицая им явно не понравился.

— Причина? — коротко спрашиваю.

— А вдруг натопчите? — замечает участковый. — Царские охотники еще не прибыли и не провели экспертизу. Место преступления должно быть нетронуто до их приезда и точка.

Хм. Я задумчиво смотрю на полицая. С одной стороны, он мне мешает. С другой, вроде бы честно исполняет свой долг, ну или, по крайней мере, ему так кажется. А я таких людей всё же уважаю.

— Уважаемый, — спокойно говорю. — Давай всё же подумаем над тем, что Горгона еще может быть где-то неподалеку, а царских охотников здесь пока нет. Конечно, здесь уже должен быть небольшой полицейский наряд, но это так себе противник для Горгоны. Если тварь снова накинется на местных жителей, мы единственная сила, которая может ей помешать, — я указываю рукой на вооружённый десяток гвардейцев. — Поэтому, может, не будем ссориться?

Участковый поджимает губы и вынужденно убирает руку с кобуры.

— Что вы хотите? — спрашивает через силу. Не понравился я ему, это сразу видно. Ну ничего, потерпит, столько вояк с оружием полицаю все равно здесь не найти.

— Ответы. Когда произошло нападение? Видел ли кто Горгону? Куда она двинулась?

— Меньше часа назад соседя слышали крики и звериное рычание, — отвечает участковый. — Тех, кто видел тварь, в живых не осталось. Но пастух заметил нечеловеческие следы, направленные в сторону леса, — он указывает рукой на край деревни. — Туда.

— Спасибо, — я отворачиваюсь и иду к машине.

— Вы не будете смотреть трупы? — слышу удивленный возглас участкового.

А он уже разрешает что ли? Хе, быстро же сменил мнение.

— Предпочитаю позаботиться о живых, — отвечаю, запрыгнув в «Тигр».

Едем по горячим следам на окраину деревни. Пошарив, находим на сухой земле отпечатки двух шестипалых лап. Непонятно, куда они ведут: то ли огибают крайние дворы, то ли ныряют в лес.

— Жалко, охотничьих псов нет, — вздыхает Студень.

Согласен с ним. Большое упущение. Я думал, царские охотники одновременно с нами прискочат с своими легавыми, но у тех возникли топосы. У меня нет отпечатка сознания зверя, поэтому мне придется шерстить большие площади. А та же овчарка сразу бы повела в нужную сторону.

Но делать нечего, начинаю телепатическое сканирование. В первую очередь направляю сканер на близлежащие улицы. Лес подождет. Вдруг Горгона сейчас еще кем-то лакомится.

Первые два десятка домов пустые, не считая попрятавшихся людей и животных. Глубоко вдохнув и выдохнув, продолжаю сканирование. Каждый пятачок шерстю, а это тяжело. Кроме того, легко спутать аномального зверя с какой-нибудь коровой или козой. Приходится перепроверять.

Тут раздается жалобный визг покрышек, и к нам бешеной скорости прилетает синий суперкар с откинутым верхом. Гвардейцы мигом рассредоточиваются, вскинув автоматы.

— Отставить, — поднимаю я руку. — Это дочь барона Анастасия Павловна. Поприветствуйте Ее Благородие как должно!

Бойцы послушно выпрямляются и затем сразу же гнут спину. А из машины легко выпрыгивает Настя — краснощекая, улыбающаяся, в бежевых мини-шортиках и желтом топике. Глядя на барышню, я испытал желание поежиться. Всё-таки не май месяц.

Девушка довольно оглядывает поприветствовавших ее гвардейцев, и радостно подскакивает ко мне, встряхнув рыжими кудрями. Вся такая веселая. А мне вот сейчас не до веселья.

— Настя, зачем ты приехала? — спрашиваю. — Здесь может быть опасно из-за Горгоны.

— Знаю, Даня, — еще шире улыбается барышня. — Наши гвардейцы еще утром узнали о нападении в деревне. И я вижу, что не зря примчалась.

— Объяснись, пожалуйста, — хмурюсь.

— Знаешь, Даня…этой ночью я не могла заснуть, — оборотница смущенно убирает руки за спину. — В голове витали разные мысли…

— Настя, ближе к сути, пожалуйста.

— А еще вчера вечером наша гвардия сообщила о стаде топосов на севере баронства, — послушно ускоряется барышня. — И что царские охотники отрядили туда почти всех людей. И вот ночью я ворочалась в постели и вдруг подумала, а есть ли у тебя хотя бы овчарка, — победоносный взгляд янтарных глаза. — Утром же как услышала, что Горгона здесь, сразу примчалась. Поэтому ты не расстраивайся. Никакая овчарка не сравнится с волком.

Задумываюсь над услышанным.

— Я не могу рисковать твоей жизнью. — А также показывать тебе, крошка, способности Коллекции, уж извини.

— И не нужно, — пожимает плечами девушка. — Я просто возьму след. Как только запах усилится, сразу отступлю.

Ммм, идея неплохая. Горгона не сможет подкрасться незамеченной — Настя почует ее приближение. А еще совсем неразумно разворачивать барышню обратно. Сейчас эти окрестности — ореол обитания Горгоны. Не исключена вероятность, что зверь нападет на Настю, пока она будет возвращаться восвояси. Одинокая девушка — заманчивая потенциальная жертва. Да и не одинокая тоже.

— Три условия, — бросаю. — Ты держишься вблизи моих людей. Как только запахнет жареным, сразу отступаешь с Груздем и Буком обратно к машине, — киваю на двух ближайших гвардейцев.

— Конечно, — не спорит Настя.

— Во время движения соблюдаем тишину, — продолжаю инструктировать. — Как только почуешь Горгону рядом — не кричи, не маши руками, а просто подними лапу, если будешь в волчьем обличье, или сжатый кулак — если в человеческом. Вот так, — показываю тактический жест.

— Поняла, — сосредоточенно кивает барышня.

— Тогда выступаем. — Больше нельзя тянуть, а то Горгона может уйти.

Настя вспыхивает ярким светом и обращается в рыжую волчицу. Вильнув мне хвостом, она подбегает к звериным следам, принюхивается и показывает головой направление.

Группа выступает. Груздь и Бук, следуя моему приказу, держатся вблизи волчица, пока она, временами припадая влажным черным носом к земле, ведет нас вокруг деревни.

Обогнув несколько дворов, резко поворачиваем в лес. Но деревья тянутся недолго — почти сразу начинается долина, и внизу на склоне вырастает небольшой домик. Явно заброшенный: крыша провалилась, окон нет.

Волчица поднимает переднюю лапу. Горгона внутри.

Груздь и Бук оглядываются на меня. Я молча парой резких акцентированных движений показываю линию движения — дескать, назад к деревне. И два гвардейца с волчицей тут же спешат, куда им указано. Настя на прощание ожидающе смотрит на меня волчьими глазами. Я киваю и улыбаюсь, мол, молодец, волчица. Она тут же радостно виляет рыжим хвостом.

Всё, барышню спровадили. Можно и апгрейдиться.

Облачаюсь в доспех Тьмы. Он хоть и чудовищно энергозатратен и выглядит как кожаный костюм мотоциклиста, зато гибкий и не уступит в прочности панцирю Дубного-каменщика. На пять минут боя хватит.

Еще из Коллекции призываю огневика и Дубного. Выхватываю из воздуха пси-клинок. Теперь полный комплект. Ну, Горгона, держись. Твои «выжимки» будут моими.

В это время из хижины раздается утробный рык. Ага, почуяла гостей.