— Удивительно слышать, что мы потеряли поставки лантана, — хмыкает князь Степан Паскевич. — Ведь только недавно был заключен контракт с этими…как их? Сорокины?

— Вороновы, Ваше Сиятельство, — кланяется гендиректор корпорации «Паскевич Групп». — К сожалению, буквально ночью их истребили, рода Вороновых больше нет. Пока что нет перебоев с поставками редкоземельных металлов, но считаю, нужно обезопасить себя, иначе не сможем изготовить необходимый объем электроники.

— Ладно, а зачем ты мне всё это рассказываешь? — не понимает Степан.

— Лантан нам нужен в промышленных масштабах, и только вассалы Морозова смогут предоставить его в нужном количестве, — робко произносит топ-менеджер

— Эй, погоди! Морозов⁈ — хлопает ладонью по столу Степан. — Я не хочу еще больше зависеть от этого снеговика! Он нам и так поставляет никель и прометий. Снова подставлять этому живодеру спину? Ну нет! Если я что-то опять с ним не поделю, наша экономическая безопасность окажется под угрозой.

— Аналитический отдел гвардии сказал мне то же самое, Степан Алексеевич, — грустно вздыхает гендир. — Но поймите, других поставщиков сейчас просто не найти, а у нас сроки горят. Нельзя же подставлять репутацию компании.

— Ладно, заключи с Морозовыми временный контракт, а тем временем ищи других поставщиков, — морщится князь, признавая аргумент.

— Временные рамки повысят ставку за тонну металла, Степан Алексеевич. И мы потеряем около тридцати процентов возможной прибыли, — замечает глава «Паскевич Групп».

— Целых тридцать⁈ — князь дергает себя за ус и вздыхает. — Значит, придется потерять. Быстрее ищите новых поставщиков, чтобы сократить издержки.

— Будет исполнено.

— А кто уничтожил этих Вороновых? — заинтересовывается князь. — Гвардия же шерстила их, перед тем как заключить прошлый контракт. Вроде бы они были сильнейшие в своем регионе.

— Вы правы — у Вороновых стоял уровень надежности «А+». Уничтожил же их род Соколовых, — гендир пододвигает отчет к князю. — Вот аналитическая записка гвардии.

Паскевич берет лист и внимательно вчитывается в текст. Это очень важно. «А+» — очень высокий рейтинг надежности родов. Выше только «АА» — князья и приближенные царского двора. Вороновы явно относились к региональной верхушке, но огромная власть нисколько их не спасла. Причин может быть две. Либо они перешли дорогу кому-то более сильному, либо рейтинг гвардии морально устарел, и тогда срочно нужно менять критерии.

— Какие-то Соколовы из глуши⁈ — округляет глаза Паскевич на середине текста. — Это что, шутка? Столпа Долгорукого опрокинул мелкопоместный род из стотысячного Будовска? Хм, Будовск…Где-то я слышал об этом городке, — князь продолжает читать записку, пока не натыкается на упоминание о Даниле Вещем, который также проживает в Будовске. Умный аналитик СБ связал простолюдина-телепата с истребителями Воронового. — Значит, Вещий, — протягивает Степан и гневно сужает глаза. — И здесь без тебя не обошлось, паршивец. Сильным телепатом оказался? На дворян полез? Но ничего-ничего, скоро тебя Дима прихлопнет на ринге.

— Ваше Сиятельство? — уточняет ничего не понявший гендир.

— Это ловушка Морозова! — рычит Паскевич, всё сразу сообразив. — Юрий специально растоптал Вороновых, чтобы мы прибежали к нему за лантаном. Вещего он и поднатаскал, конечно. Обзавелся цепным псом-телепатом. Парень высоко метит — и положении, и в ранге, — но до своего выпускного ему не дожить.

— До выпускного? — протягивает растерянный гендир.

— Школота он, — бросает князь. — Талантливый очень, но школота. А контракт с Морозовым даже не вздумай заключать. Будем терпеть убытки, пока не найдешь поставщиков.

— Но как же потеря репутации? — лепечет приунывший сотрудник.

— Переживем, — отмахивается Паскевич. — Лишь бы не попасть на крючок Морозова.

* * *

Хоть баронесса и сказала «немедленно», пускай еще и таким нетипичным способом, но я не сразу срываюсь к ней. Утро только наступило. Надо позавтракать, надо умыться и размяться. Ну и надо собрать группу и поговорить со всеми о вчерашнем. Вот это точно надо сделать немедленно. Пока парни никому не растрезвонили, что их шеф — маг с несколькими Дарами.

Местом собрания выбираю гостиную. Бойцы рассаживаются на мягкие диваны и на дорогие стулья с резными спинками.

Я встаю посреди комнаты и обвожу взглядом внимательные лица. Мда. Не обходится без сюрпризов. Честно, ожидал увидеть в глазах бойцов удивление и замешательство. Вчера многие из них стали свидетелями того, как я облачаюсь в огненный доспех и швыряюсь каменными снарядами. Но нет, все сидят спокойные и даже уверенные.

— Вы, наверняка, задаетесь вопросом, что я вчера делал, — произношу. — Откуда у телепата огонь и гранит? Ответить вам я не могу по разным причинам. Напомню лишь, что все вы подписывали соглашение о секретности. Никто вас не заставлял идти ко мне в гвардию. Все вы раньше служили, все вы знаете, что такое «законы военного времени». А потому должны также знать, что за нарушение приказа наказание одно — казнь.

Никто не дрогнул. Суровая тишина повисает в комнате.

— Шеф, — произносит Студень, подняв руку. — Можете на нас положиться. Мы будем молчать. Если позволите сказать, то мы даже рады, что вы настолько смертоносны. Это ведь какой козырь против наших врагов! Всех сметем!

Немногословные бойцы азартно кивают. У многих в глазах вспыхивает воодушевление, лица прямо сияют от душевного подъема. Ничего себе. Вот так преданность. Ну что ж, я услышал главное. «Против наших врагов» — ключевые слова в реплике Студня. Группа больше не разделяет себя и меня, и это радует.

А еще сейчас я подтвердил для себя главный закон этого мира: тебе прощается многое, если ты намного сильнее других. В том числе скрытность. Бойцы не понимают мою силу, но их более чем устраивает факт, что их шеф в любой момент может швырнуть огнешар, обрасти гранитным панцирем или учудить еще что-то убийственное. Сильный командир — вот что нужно людям. Особенно людям в мире магии и всевластных дворян.

Кстати, о дворянах.

— Поделюсь с вами одной вещью. Я собираюсь получить герб, — громко произношу. Ага, теперь-то парни удивились, да еще как! Половина уронила нижние челюсти. А я довольно усмехаюсь. — Почему бы нет? Раз нам за один день удалось спокойно истребить целый дворянский род, то чем мы хуже?

Раздается дружный смех. Даже объяснять не пришлось, что парни станут моими гвардейцами. Смекнули уже, что мы в одной повозки.

Собрание заканчивается, все расходятся по своим местам. Славно поговорили. Думал, бойцы по-другому отреагируют. Ожидал кучу вопросов. Я не удивился бы даже возмущению, у меня была наготове парочка урезонивающих фраз. Но Степан хорошо постарался. Умеет отчим отбирать людей, этого не отнять.

После собрания даю Студню задание навести справки про Горгону: где в последний раз видели, кто пострадал от ее когтей, каких жертв она предпочитает. Нужна статистика и побольше. Раз даже местным царским охотникам не удается поймать людоедку, значит зверь очень верткий. Но у меня есть Лакомка, трехсотлетняя альва, которая на своем долгом веку повидала и Горгон.

К Горнорудовым отправляюсь в камуфляжных куртке и брюках, а также армейских берцах. Простите, но смокинга с собой не взял. Ехал как бы на охоту. У меня, конечно, есть обычная одежда с аэропорта, но она вся мятая после разъездов и я не успел привести ее в порядок. Зато спецовок мы набрали несколько чемоданов.

Почти два часа дороги, и наконец унылые уральские пейзажи заслоняет огромная усадьба Горнорудовых. Заходящее солнце разливает красный свет на белые стены. Время уже пять часов. Надеюсь, баронесса простит меня за задержку. Но всё же «немедленно» это очень неточное понятие. Яснее нужно изъясняться.

Еще на подъезде к воротам водитель вскрикивает:

— Шеф, рядом с нами бежит здоровая собака…Нет! Это волк! Шеф, это волк!

Я бросаю взгляд на бегущую на обочине Настю. Оборотница, увидев меня, радостно виляет хвостом.

— Сам ты волк, — усмехаюсь. — Это дочь барона барышня Анастасия Павловна. Быстро убери с лица испуганное выражение и улыбнись Ее благородию.

Ошеломленный водитель не смеет ослушаться и натягивает на губы напряженную лыбу, став очень похожим на яростного индейца. Бегущая рядом волчица удивленно смотрит на его «доброжелательную физиономию». Меня же чуть не распирает смех.

Между тем, ворота усадьбы уже приблизились. Через домофон нас коротко спрашивают: «кто такие», «к кому», отвечаем, и автоматические створки расходятся в стороны. Подъезжаем к крыльцу, я выхожу наружу и чуть ли не наталкиваюсь на уже обратившуюся обратно в рыжую девушку Настю. Выглядит она, как всегда, аппетитно: короткие джинсовые шортики и открытый топик. Даром, что холодная осень. Видимо, оборотни очень закаленные создания. Надо бы завести одного перевертыша в Коллекцию, чтобы не простужаться. А то скоро зима, а вместе с ней ОРВИ, птичий и свиной грипп…

— Анастасия Павловна, добрый вечер, — вежливо улыбаюсь золотоглазке, а Настя, не сдержавшись, подходит близко и крепко сжимает мои руки. Такое ощущение, что если бы не приличия, она меня бы вообще обняла. Но, скорее всего, мне просто кажется.

— Даня, наконец-то! — щебечет оборотница, и голос ее дрожит от волнения и беспокойства. — Мама тебя ждала еще днем! Почему ты заставил ее ждать⁈

Неожиданно. Поначалу у меня возникает желание сказать: «А, может, обойдемся без претензий, Настя?» Но потом я замечаю испуг в янтарных глазах девушки. Она боится. Причем за меня боится. Это даже забавно. Уж за себя я-то точно постою в разговоре с баронессой.

— Возникли неотложные дела, Настя, — произношу спокойно. — Почему ты так сильно переживаешь?

— Мама была зла, что ты не приехал раньше, — вздыхает она, наконец отпустив меня. — Боюсь, как бы она… не сорвалась на тебе.

Ого. Неужели баронесса запросто может атаковать опоздавшего гостя? Если так, то дела в семье Горнорудовых действительно плохи. Леди Макбет отдыхает.

— Давай не будем напрасно переживать, а просто пойдем и поговорим с Жанной Валерьевной, — предлагаю. — Невежливо заставлять ее еще больше ждать, раз ей так не терпелось увидеться со мной.

— Да, ты прав, пойдем, — Настя первая поднимается на высокое крыльцо, и я не упускаю случая полюбоваться сзади на ее фигуристое тело. Чего у оборотниц не отнять, так это спортивных округлых форм. У Лакомки тоже в наличии это достоинство, кстати.

В холле я отдаю куртку слуге и остаюсь в армейской темно-зеленой футболке. Здесь нас и встречает проходящий мимо барон. Выглядит Павел Тимофеевич очень раздраженным.

— Явился наконец, — то ли рычит, то ли ворчит барон. Потом оглядывает меня и приходит в еще большее раздражение: — В чем ты приехал?

Мда. Очень гостеприимно. Что ж, на этот наезд ответим вежливостью. Может, на моем контрасте он сообразит, что выглядит нелепо со своей грубостью.

— В экипировке, Ваше Благородие, — слегка кланяюсь. — Сейчас мои люди пытаются отыскать Горгону, и очень возможно, что сразу после вашей усадьбы я отправлюсь на охоту за зверем.

— На охоту, значит, — фыркает он. — Но это мы еще с тобой обсудим. Ты приглашен на ужин в шесть, до этого времени Жанна с тобой не будет разговаривать. Жди.

И уходит гордый, словно индюк. У меня такое ощущение, что после воскрешения жены характер барона резко изменился. До этого времени он был весь амебный и никакущий. Теперь же стал раздражительный и бесячий.

— Мы можем пока погулять в зимнем саду, — тихо произносит Настя, видимо, расстроенная поведением отца.

— Конечно, — снова улыбаюсь. Чтобы испортить мне настроение, надо хорошенько постараться. — Заодно поделимся друг с другом новостями.

Полчаса мы с Настей гуляем по крытому саду, и девушка рассказывает, как проводила время после нашей последней встречи. Оказывается, Жанна подумывает выдать дочку замуж. И среди претендентов числится, в ни за что не догадаетесь, — граф Константин Митович. Тот самый телепат, который наезжал на меня на балу у Горнорудовых, а потом с криками бегал от моих иллюзорных обезьян.

— Ну он же мудак, — справедливо замечаю.

Настя хихикает.

— Есть немного, но его род владеет несколькими банками. А мама планирует создать крупнейший финансовый конгломерат.

— Как всегда, у Жанны Валерьевны стоят амбициозные цели, — не удивляюсь я.

В столовую приходим заранее. Я сажусь на место гостя, но тут же встаю — ибо в дверях появляется чета Горнорудовых.

— Спаситель, — улыбается Жанна, вся цветущая и веселая. И не сказать, что недавно она был не в настроении. — Ты не спешил, — с мягким упреком.

— Простите за задержку, — делаю поклон. Мне совсем несложно лишний раз извиниться и согнуть спину. Лишь бы никто не мешал моим делам. — Меня задержали организационные вопросы. Я вырвался к вам сразу, как только смог. К тому же дорога заняла два часа.

— На первый раз прощаю, — беззаботно отвечает баронесса и плавно садится — легкая, красивая, молодая… Ну, по крайне мере, внешне. Следом усаживаются и все остальные. — Приступим к трапезе. У меня есть к тебе дело, но мы обсудим его после ужина в моем кабинете.

— Дорогая, — вдруг вклинивается барон, недовольно сверкнув глазами. — Ты и, правда, предлагаешь ужинать с тем, кто устраивает самосуд на наших землях?

— Ах, да, — звонко смеется Жанна и оборачивается ко мне. — Я и забыла уже. Спаситель, расскажи, что ты не поделил с Вороновым?

— Конечно, Жанна Валерьевна. — не теряюсь. — Как я уже сказал, несколько недель назад Эдуарад Воронов подготовил бандитский рейд на мой город.

— Твои слова нельзя проверить, — обличительным тоном говорит барон.

— Почему же, Павел Тимофеевич? — удивляюсь я. — Очень даже можно. Жанна Валерьевна, передать вам воспоминания покойного Эдуарда Воронова?

Барон застывает, а его супруга опять смеется — чисто и звонко, словно колокольчики звенят.

— Спаситель, я смотрю, а ты всё предусмотрел, — мурлычет она довольно. — Ну передай.

Я «включаю» сознание Эдуарда и выуживаю из него обрывок памяти о том, как наследник Вороновых готовил рейд и покушение на мою маму. Перекидываю этот ментальный слепок баронессе по пси-связи.

На несколько секунд она застывает с отсутствующим выражением лица. Лишь пухлые губы тихонько двигаются, да пышная грудь вздымается.

— Мерзкий стервятник! — с негодованием произносит Жанна. — Придумать столь паскудный план! Поделом этому Воронову!

— Но, дорогая! — вскидывается барон. — С каких пор простолюдинам разрешено убивать дворян?

— За дело — всегда было разрешено, — обрезает Жанна. — У мальчика есть железное доказательство — память Воронова. Никакие инстанции к нему не смогут привязаться. Воронов первый начал эту жалкую партию и поплатился за свою глупость.

Павел теребит салфетку на столе, но ему приходится сдаться. А я немного расслабляюсь. С претензиями по поводу Воронова разобрались. Посмотрим, что будет дальше.

А дальше ужин проходит в тишине. Барон и баронесса оба на меня посматривают: один — гневно, другая с веселыми искрами в глазах. Настя сидит тихой мышкой. Наконец по окончанию трапезы Жанна поднимается из-за стола. Соответственно, нам с бароном тоже приходится вскочить, хоть Павел в это время и прихлебывал клюквенный морс.

— Спаситель, пойдем со мной, — бросает Жанна и, не дожидаясь моего ответа, шагает в коридор.

Вот и настало время для самого интересного.

* * *

Друзья, поставьте пожалуйста лайк) Много сердечек мотивируют меня писать лучше, больше и быстрее!