Она крепко спит, когда я добираюсь до своей квартиры.

Заехав в подземный паркинг под домом, паркуюсь на своём обычном месте. Пока что спрятав топор под сиденье, я открываю дверь и обхожу машину к пассажирской стороне, где на мгновение задерживаюсь, чтобы осмотреть Лилит. Она в плачевном состоянии, но пока что в безопасности со мной. Я просовываю одну руку ей под колени, другую — за спину и поднимаю её, закрывая дверь бедром.

Прижимая её к себе, я направляюсь ко входу. У меня есть собственный частный лифт, так что мне не нужно беспокоиться, что нас кто-то увидит. Когда я вхожу внутрь, она тихо шевелится, всё ещё сжимая нож в руке изо всех сил. Громкий вздох раздаётся по всей квартире, когда двери лифта открываются прямо в мои апартаменты.

— Кто это и почему она вся в грязи и крови? — Эбигейл, моя сестра, стоит, уставившись с широко раскрытыми глазами на Лилит в моих руках.

— То, что я дал тебе ключ, не значит, что ты можешь пользоваться им, когда вздумается, — говорю я ей, пронося Лилит в квартиру.

Гусеница шевелится, но не открывает глаза.

— Кто она? — требует Эбигейл.

— Лилит, — отвечаю я, не удостаивая её подробностями.

Лилит открывает глаза, и её хватка на ноже усиливается.

— Ханна упоминала её, — говорит Эбигейл.

— Кто бы сомневался. А теперь, если ты не против, уходи.

— Нет. Ей явно нужна моя помощь. — Эбигейл подходит и мягко касается головы Лилит, отчего та вздрагивает в моих руках.

— Всё в порядке, это моя сестра, — успокаиваю я её. Прекрасный взгляд Лилит обращается к Эбигейл.

— У неё обезвоживание. Ей нужна жидкость, — говорит Эби. — Неси её в душ. Я помою её.

Я направляюсь в ванную, и Эбигейл идёт следом.

Эбигейл выбрала совершенно иной путь, чем я. Она училась в медицинском, но перешла на сестринское дело. Это то, что ей нравилось столько, сколько я себя помню. Хотя я вижу её нечасто, она постоянно пишет мне. Если я не отвечаю, она злится и иногда появляется вот так, как сегодня, без приглашения.

— Лилит, тебе нужно помыться, чтобы мы могли осмотреть раны, — мягко говорю я.

Прежде чем зайти с ней в душ, Эбигейл включает воду, а я проверяю, чтобы она была тёплой, после чего ставлю Лилит на ноги. Она вся в грязи и пыли, и один Бог знает, в чём ещё. Платье безвозвратно испорчено, поэтому я осторожно снимаю его, предварительно сняв свою куртку. Я уверен, что когда-то оно было красным, но теперь под слоем грязи трудно разобрать первоначальный цвет. От него почти ничего не осталось, так что я просто бросаю его в угол ванной. На ней остаются трусики и бюстгальтер, когда я осторожно подставляю её под тёплые струи воды. Я замечаю кулон на обнажённой бледной коже — по нему стекают грязь и запёкшаяся кровь. Это приводит меня в ярость, поскольку я должен был уберечь её, но в тоже время тот факт, что Лилит не сняла кулон, успокаивает.

Её уставшие глаза встречаются с моими, и она бормочет:

— Но я очень устала, Реон.

— Я знаю, Гусеница. Я знаю.

Я отодвигаю её волосы назад, и она кладёт голову мне на грудь, пока вода омывает нас, а грязь и пыль этой ночи уносятся в сток.

— Помоги ей сесть и вызови врача, чтобы поставить капельницу. Я присмотрю, — говорит Эбигейл. Медленно я поднимаю Лилит на руки. Поворачиваюсь и усаживаю её на встроенную скамейку в душе.

Эбигейл снимает туфли на каблуках, затем стаскивает юбку и блузку, оставаясь только в нижнем белье, и заходит в душ, чтобы позаботиться о Лилит.

— Ты справишься? — спрашиваю я, потому что поклялся, что никто и никогда больше не причинит Лилит боли. Они заплатят за то, что посмели прикоснуться к ней.

Эбигейл кивает и обнимает её.

— Я часто этим занимаюсь, Реон, но, пожалуйста, забери его. — Она указывает на нож, всё ещё зажатый в руке Лилит. Я приседаю, чтобы Лилит могла видеть меня, и накрываю её руки своими.

— Ты сможешь забрать его обратно, после душа. Моя сестра поможет тебе.

Её хватка ослабевает, и я забираю нож. Я выхожу из душа, пока Эбигейл начинает мыть её. Сначала она пропускает шампунь через волосы Лилит, и та кладёт голову на живот Эби.

— Реон, иди. С ней всё будет в порядке. Ей нужна капельница.

Я киваю и глубоко вдыхаю, выходя из ванной. Нахожу телефон, набираю номер и срываю с себя рубашку. Доктор, который ответил, сказал, что немедленно кого-нибудь пришлёт и проследит за подписанием соглашения о неразглашении. Сразу после того, как я кладу трубку, телефон звонит снова.

Сорен.

Я не отвечаю.

Вместо этого сбрасываю вызов и швыряю телефон на кровать.

Сейчас говорить с ним неразумно. Я, скорее всего, скажу что-то, что ему не понравится, и в конечном счёте это закончится тем, что один из нас убьёт другого.

— Реон, — тихо зовет Эбигейл.

Вернувшись в ванную, я вижу, что Лилит уже чистая и спит, прислонившись к стене душевой.

— Тебе нужно отнести её на кровать, но будь осторожен. Ты знал, что у неё кровотечение?

— Догадывался, — отвечаю я, замечая у неё раны на ноге и руке. Захожу в душ, нагибаюсь и поднимаю её на руки. — В ящике есть медицинский клей. Принеси, пожалуйста.

Эбигейл хватает полотенце, заворачивается в него и выполняет мою просьбу.

Я кладу Лилит на кровать, и она сворачивается калачиком. У неё начинают стучать зубы, но глаза остаются закрытыми.

— Не хочешь рассказать, что случилось? И если ты скажешь что-нибудь про Общество Отверженных, я убью вас всех. — Я поворачиваюсь к Эбигейл. — Что? Ты правда думал, что я не знаю? — говорит она, закатывая глаза, и принимается за Лилит. — Я просто решила не комментировать это.

— Ханна в курсе? — спрашиваю я.

— Нет, конечно, нет. Ты мой брат. Я храню твои секреты. Так принято.

Когда рука Лилит обработана и перевязана, Эбигейл переходит к её ноге. Пока она склеивает рану, качая головой, я сажусь в изножье кровати. Протянув руку, я кладу её на ногу Лилит и оставляю там.

— Я знаю, что у тебя тёмные наклонности. Я знаю о многих вещах, что творятся в твоей голове. Но я думала, что Общество поможет тебе. Я ошибалась? — говорит Эби.

— Они помогали какое-то время, — отвечаю, пожимая плечами. — Ты не должна никому говорить об этом, Эбигейл. Поклянись!

— Не буду. Я знаю некоторых из тех мужчин, с которыми ты общаешься. Все они очень влиятельны. — Я киваю. — Но и ты тоже, Реон. Ты взял наследие нашего отца и превратил его во что-то невероятное. Ты потрясающий, даже с твоей тёмной стороной.

— Не думаю, что она согласится с тобой, — говорю, кивая в сторону Лилит.

Когда Эбигейл заканчивает, она встаёт, а я накрываю Лилит одеялом и включаю отопление в доме.

— Её намеренно подвергли опасности. Судя по всему, она прошла через ад. Ты её спас? — спрашивает она.

— Да. Я всегда буду спасать её.

— Что ж, будем надеяться, что она увидит в тебе мужчину, которым ты являешься на самом деле, а не дьявола, которого ты показываешь миру.

Звонок в дверь заставляет Эбигейл вернуться в ванную, чтобы одеться. Я впускаю врача.

Тот не задаёт вопросов, пока устанавливает капельницу. Он осматривает раны, обработанные Эбигейл, и Лилит стискивает зубы от боли, не открывая глаз. Я не знаю, в сознании ли она, но врач просит меня прибавить уровень отопления в доме, чтобы поднять температуру её тела. Что я быстро делаю через приложение на телефоне, не отходя от них.

Меня не перестает удивлять ее сила.

Ее выносливость.

Я остаюсь рядом с Лилит всё время, пока врач не заканчивает.

Эбигейл провожает его и возвращается в спальню.

— Что ты планируешь делать? — спрашивает она.

— О чем ты? — Мой взгляд не отрывается от Лилит, когда она издаёт болезненный стон. Врач сказал, что ей потребуется много сна и времени на восстановление.

— О ней. Что ты планируешь делать дальше?

— Я забыл тебе сказать, — говорю, когда Лилит снова стонет. — Она моя жена.

Глаза Эбигейл расширяются, и она качает головой, словно пытаясь понять, правда ли это.

Это правда.

Абсолютная.

Теперь мне просто нужно убедиться, что моя жена не попытается убить меня, когда проснётся.