Я качаю головой.

— Нет. Но это предложение мира.

Его взгляд скользит по мне, и у меня по спине пробегают мурашки.

— Я могу довольствоваться этим.

— Посмотри на нас, — говорю я, стараясь, чтобы это прозвучало беззаботно, — все такие болтливые, вежливые и ладящие друг с другом.

Майкл не улыбается.

— Ты доверяешь мне, Бо?

Я больше не могу смотреть ему в глаза. Но и лгать не собираюсь.

— Нет, — в конце концов отвечаю я тихим голосом.

Он протягивает руку и очень нежно проводит по моей нижней губе большим пальцем.

— Я могу быть терпеливым мужчиной.

— Не думаю, что у нас что-то получится, Майкл, — я делаю глубокий вдох. — Ты занимаешь другое положение. Мы разные. Взаимное влечение возникло только потому, что ты меня укусил. Или это просто тот перепих после вербовки, о котором ты говорил ранее.

Я замечаю вспышку ярости на его лице.

— Это тот момент, когда ты говоришь мне, что хочешь быть только друзьями?

Я пристально смотрю на него. Я не уверена, что мы можем быть просто друзьями, но всё остальное попросту не сработает. Нет, если я не смогу заставить себя доверять ему.

— Друзья — это хорошо, — говорю я в конце концов.

Майкл наблюдает за мной. Хотела бы я знать, о чём он думает.

— Тогда друзья, — соглашается он. — С привилегиями.

У меня отвисает челюсть.

— Эм… Я не думаю, что…

— С привилегиями совместной работы для достижения одних и тех же целей, — перебивает он. — Мир во всех Семьях, — он одаривает меня хищной улыбкой. — А что, по-твоему, я имел в виду?

— Ничего! Работать вместе — это хорошо. Мир, да, — я киваю, понимая, что начинаю тараторить. — Такого рода привилегии.

Майкл наклоняется.

— Друзья, бл*дь, — бормочет он. Затем хватает меня за плечи и притягивает к себе. Его губы завладевают моими в крепком поцелуе. Несмотря на все мои доводы, похоть охватывает моё тело, и я извиваюсь. В тот момент, когда я уступаю и отвечаю, Майкл отстраняется, тяжело дыша. — В память о старых добрых временах, — выдыхает он. — Этого больше не повторится. Не сейчас, когда мы друзья, — он делает ударение на последнем слове, так что я не уверена, смеётся он надо мной или нет. Затем, прежде чем я успеваю ответить, Майкл проносится мимо меня и исчезает в мгновение ока.

Я дотрагиваюсь до своих припухших губ, внезапно перестав быть уверенной вообще в чём бы то ни было.

Глава 12. Практика приводит к совершенству

— Итак, — говорит Rogu3, сидя на моём маленьком диванчике, — я просмотрел столько изображений, сколько смог. Твои ребята угнали машину отсюда, — он показывает мне первую фотографию. Это определённо те же двое головорезов, которые пытались застрелить меня и О'Ши. — С автостоянки возле торгового центра «Брент Кросс». Это одна из тех машин, которые якобы защищены от угона. У них был карманный компьютер, и они попали внутрь ровно через двадцать секунд, — похоже, он впечатлён.

Я поджимаю губы.

— Значит, у них есть кое-какие навыки.

— Невероятные навыки. Ты видишь, как они держат головы опущенными? Они знали, где находятся камеры и куда не следует смотреть. Но мои навыки лучше, — он самодоволен в такой манере, которая свойственна только подросткам. — Я поймал их отражение в этом боковом зеркале, видишь? Было несложно увеличить его.

Я быстро аплодирую ему, но он поднимает указательный палец.

— Подожди, Бо Пип. Я могу сделать гораздо лучше. Я просмотрел другие близлежащие камеры видеонаблюдения. Лондон — настоящая находка для такого рода затей. У меня есть это, — он достаёт другую фотографию, — за шесть минут до того, как они въехали на парковку. А здесь, — он указывает на другую, — за десять минут до этого.

Я прищуриваюсь.

— Похоже, это Хендон Сентрал.

— Отличная работа. Но они идут не из метро. Зацени вот что. Я нашёл это на записи камеры в подземке. Впечатляет, да?

— Похоронное бюро Купера, — читаю я. — Они выходят из дверей.

— Да. И это крошечное заведение. Даже если они не связаны с ним лично и зашли туда, потому что оба недавно понесли тяжёлую утрату, их там запомнят.

— Ты не смог найти что-то на записях камер внутреннего наблюдения?

Он качает головой.

— К сожалению, нет. В таких местах, как правило, не используется система видеонаблюдения. Ну, знаешь, уважение к покойным и всё такое.

Я смотрю на них двоих. На них те же костюмы, что и при нашей первой встрече. И на лицах у них те же надменные выражения.

— А владелец похоронного бюро имеет дело с деймонами Агатос?

Rogu3 ухмыляется.

— Исключительно с ними. Я попробовал позвонить. Ну, знаешь, притворился, будто ищу тело своего друга. Сотрудник, с которым я разговаривал, был мужчиной, и у него, похоже, был американский акцент.

Я чешу в затылке.

— Это не мой парень. Но это огромная помощь, Rogu3.

Он сияет.

— Я же говорил, что справлюсь с этим лучше, чем мог бы суд Агатосов.

— Я и не сомневалась, — я выписываю ему чек не только за эти услуги, но и за предыдущие, которые ещё остались на моём счету. На секунду мне кажется, что он собирается отказаться, но, когда я хмурюсь, он быстро кладёт его в карман.

Он с сомнением оглядывает мою квартиру.

— Ты уверена, что я тебе по карману?

— Не беспокойся об этом.

Его взгляд падает на нарисованную от руки карту, которую я повесила на стену. Я только начала, но уже успела наметить несколько ключевых мест.

— Где это? — спрашивает он.

— Лондон.

— Это не похоже на Лондон.

— Это метро, — говорю я ему. — Но не только железнодорожные линии. Там много туннелей и заброшенных станций.

— Круто, — он указывает на область, которую я заштриховала красным. — Что это?

— Форт-Нокс, — Rogu3 озадаченно смотрит на меня, но не продолжает. — Теперь твоя очередь, — говорю я ему. — Вставай.

Он делает, как ему говорят. Я оглядываю его. Осанка не так уж плоха, но есть много возможностей для улучшения.

— Отведи плечи немного назад, — он делает резкое движение и внезапно становится похож на робота. Я улыбаюсь. — Нет, вот так, — я осторожно беру его за плечи и слегка надавливаю. — Чтобы это сработало, тебе нужно выглядеть расслабленным и чувствующим себя комфортно.

— Эта поза не комфортная.

— Я же сказала, выглядеть. Это большая разница. Если бы я хотела, чтобы тебе было комфортно, я бы посоветовала тебе сидеть дома, развалившись в кресле, — я подхожу к нему и осторожно раздвигаю его ноги на несколько дюймов. — Спрячь руки в карманы. Иногда бывает трудно сообразить, что делать со своими руками, поэтому если ты будешь держать их там, тебе не придётся беспокоиться. Только, знаешь, не тереби ничего, не заламывай руки и всё такое.

Лицо Rogu3 искажается.

— Бо! Да ни за что.

Я улыбаюсь.

— Ладно, давай попробуем пройтись.

Rogu3 делает несколько шагов. Я морщусь, стоя у него за спиной. Это совсем не сработает. Требуется полчаса практики, прежде чем я убеждаюсь, что он всё понял.

— Мы собираемся попробовать это в реальном мире, — говорю я наконец.

Он бледнеет.

— Дерьмо.

Я отвешиваю ему затрещину.

— Сколько раз…?

Он закатывает глаза.

— Да, да. Знаешь, какое слово будет словом следующей недели?

— Если это ненормативная лексика, — чопорно говорю я, — я позвоню твоим родителям.

— Брюзга, — говорит он мне. — Вот какое.

Я отступаю на шаг и пристально смотрю на него. Он моргает и отводит взгляд.

— Извини, — бормочет он.

— Видишь? Вот такой взгляд тебе и нужен.

— Как будто я собираюсь укусить кого-то и выпить из него всю кровь?

— Нет, — я цыкаю языком. — Как будто ты прав, а они неправы. Я же говорила тебе — всё дело в уверенности.

Он кивает.

— Как у парня с картиной, — я вопросительно смотрю на него. — Парень заходит в галерею в Ливерпуле. Хочет украсть картину. Он пытается вынуть её из рамы, чтобы свернуть и спрятать в карман пиджака, но у него ничего не выходит. Тогда он снимает её со стены и просто выходит, зажав под мышкой. Никто его не останавливает.

— Эм, да, как тот парень. Только не вздумай что-нибудь украсть.

— Ну, его всё равно поймали в двух метрах от галереи.

Я смотрю на него так, словно хочу сказать: «Я же тебе говорила».

— Пошли. Неподалеку есть кафе, мы потренируемся там. Уже стемнело, так что проблем быть не должно.

Rogu3 качает головой.

— У меня есть идея получше.

Мы спускаемся по лестнице. Я вижу в офисе Арзо, он вытягивает шею, чтобы увидеть, кто мой посетитель. Даже О'Ши, который знает о Rogu3, понятия не имеет, кто он на самом деле. Ради блага самого подростка я никому о нём не рассказываю. По пути к выходу я заглядываю к Дрехлину через стекло. Стоматолог сидит в большом удобном кресле. Кошка моего дедушки восседает у него на коленях и выглядит так, словно ей здесь самое место. Её глаза закрыты, и Дрехлин что-то шепчет ей. Затем, пока я наблюдаю, один жёлтый раскосый глаз медленно открывается и злобно смотрит на меня. Я по-детски высовываю язык. К сожалению, Дрехлин думает, что я делаю для него, и сердито смотрит на меня. Упс.

Голоса протестующих снаружи хорошо слышны. Сегодня они кажутся более организованными и скандируют более синхронно.

— Кровь для жизни, а не для ужина! Кровь для жизни, а не для ужина! — полагаю, это одно из их самых вдохновляющих предложений. Но они всё равно могли бы придумать что-нибудь получше.

— Rogu3, возможно, это не самая лучшая идея, — говорю я. — Я не хочу, чтобы ты пострадал.

— Вини учителя, а не ученика, — ухмыляется он, затем открывает дверь и выходит, а я следую за ним по пятам, готовая наброситься на любого, кто хотя бы бросит на него насмешливый взгляд. И к черту репутацию кровохлёбов.

Rogu3 делает шаг вперёд, используя походку, которой я его только что научила. Я несколько отстаю, поскольку протестующие нацеливаются скорее на меня, чем на него. Люди, стоящие у него на пути, расступаются. Он останавливается, засовывает руки в карманы и улыбается. Я признаю, что это довольно обезоруживающая улыбка.

Один за другим, словно участники странной волны на стадионе, протестующие замолкают. Некоторые выглядят озадаченными. Пожилой джентльмен в задних рядах, похоже, сердится и пытается возобновить скандирование, но, когда остальные не присоединяются, он запинается. Я всё равно не спускаю с него глаз. Улыбка Rogu3 становится шире.

— Большое вам спасибо, — тихо говорит он небольшой толпе. — Вы очень шумные, и у меня начали болеть уши, — затем он проходит через центр группы, и они расступаются, как Красное море.

Он несколько портит эффект, разворачиваясь и демонстративно показывая мне поднятый вверх большой палец, когда оказывается в нескольких метрах от них. Но всё равно это весьма достойная попытка.

Я следую за ним, но толпа внезапно сбивается в кучу, чтобы остановить меня. Я бы попробовала тот же трюк, но почему-то не думаю, что он сработает. Эти люди не видят ничего, кроме вампиризма.

— Отродье сатаны! — кричит мужчина сзади. Я бросаю на него злобный взгляд. Я обхожу группу, держась на расстоянии, на случай, если они решат наброситься на меня. Наверное, я должна быть благодарна, что большинство из них слишком напуганы, чтобы попытаться. По крайней мере, здесь нет плюющейся женщины.

Я догоняю Rogu3, и мы направляемся к автобусной остановке. Он так воодушевлён успехом, что почти подпрыгивает рядом со мной. Улицы полны туристов, несмотря на то, что уже конец года. На меня бросают несколько настороженных взглядов, вероятно, потому, что я иду рядом с человеческим мальчиком-подростком; на этот раз я решаю не обращать на них внимания и вместо этого ищу цель.

Я замечаю девочку примерно того же возраста, что и Rogu3, сидящую на стене. Она смотрит в пространство. Неподалеку взрослая пара с похожими чертами лица занята съёмкой на большие дорогие камеры, так что я предполагаю, что она в отпуске со своими родителями. Им гораздо веселее, чем ей.

Я подталкиваю Rogu3 локтем.

— Окей, видишь ту девушку? С длинными тёмными волосами?

Его глаза распахиваются шире.

— Она симпатичная.

Мы подходим ближе, и я замечаю маленький значок у неё на куртке. На нём большими закруглёнными буквами написано «fille». (фр. «девочка/девушка», — прим) Идеально.

— И она приезжая, вероятно, из Франции, так что нет никакой опасности разбитого сердца, учитывая, что твоё уже занято.

— Что мне делать? — спрашивает Rogu3, внезапно занервничав.

Я бросаю на него взгляд из-под опущенных ресниц. Чем ближе мы подходим к девочке, тем более испуганным он кажется. Одно дело подойти к группе мстительных взрослых, у которых на уме насилие, и совсем другое — поздороваться с симпатичной девушкой.

— Именно то, что мы отрабатывали, — я слегка подталкиваю его локтем и перехожу на другую сторону дороги. Даже будучи его помощницей, я не могу делать всё за него; эту партию он должен исполнить в одиночку.

Rogu3 делает глубокий вдох и подходит к ней. Его походка граничит с надменным вышагиванием, но когда он улыбается, я знаю, это сводит на нет всю дурную ауру, которая может от него исходить. Rogu3 смотрит девушке прямо в глаза и начинает говорить. Её лицо смягчается, и, клянусь, я вижу румянец на её щеках. Он засовывает руки в карманы и расслабляется, разговаривая с ней и указывая на что-то. Когда родители девочки оборачиваются — и отец хмурится с чрезмерно опекающей обеспокоенностью — я понимаю, что Rogu3 добился успеха.

Когда он возвращается ко мне, он напоминает мне Кимчи и его восторженно виляющий хвост.

— Ты видела? Ты смотрела?

Я улыбаюсь.

— Да.

— Её зовут Николь, и она из Марселя, — он понижает голос. — Она хотела узнать, где можно купить сигареты.

— Она слишком молода, чтобы курить!

— Бо, ты не понимаешь. Она подумала, что я достаточно крут, чтобы разбираться в таких вещах. Она положила руку мне на плечо! — он восторженно хихикает.