В раввинистическом иудаизме уже в таннайскую эпоху процесс принятия пищи должен был особым образом освящаться. Система благословений, как уже говорилось, несла с собой идею, что поддержание физических сил является божественным даром, за который человек должен всегда выражать благодарность и зависимость от которого он должен всегда осознавать. Иным измерением того же вопроса были законы о кошерной пище.

Законы кашрута уходят корнями в библейскую традицию. Разделение животных на чистых и нечистых отражено как в повествовательной части Торы, так и в ее законах. Библия запрещает употребление в пищу животных, имеющих раздвоенные копыта и не жующих жвачку, а также большое число хищных птиц, большинство насекомых, рыбу без чешуи и плавников и любой вид моллюсков. Согласно рабби, эти существа запрещены к употреблению в пищу потому, что характерные для них особенности поведения предосудительны по тем или иным причинам. Тот, кто питается ими, вступает в символический контакт с этими особенностями поведения, становясь их соучастником.

В библейской традиции известны два типа заклания животных: жертвенное (сакральное) и несакральное (часто именуемое «профанным»). Сакральное заклание должно было происходить в Скинии Завета или в Храме и представляло собой священное действие в том смысле, что оно само по себе незримо связывало человека с Богом. Несакральное заклание не носило священного характера, и его значимость сводилась к тому, чтобы животное, убитое таким способом, стало годным для употребления в пищу. Однако в интерпретации таннаев для того, чтобы животное можно было есть, Тора требовала его заклания в соответствии с правилами жертвоприношений.

В дополнение к требованиям употреблять в пищу только дозволенные виды животных и лишь в том случае, если их заклание произошло надлежащим образом, Тора запрещает употребление их крови. Вследствие этого метод заклания, предписанный талмудической галахой, способствует облегчению оттока крови. В соответствии с этим законом, мясо должно быть разрезано особым способом, определенные кровеносные артерии должны быть удалены, а затем мясо должно быть засолено, высушено и очищено от крови. Даже в случае несакрального заклания было запрещено употреблять кровь, а также те части внутренностей, которые обычно приносились в жертву при богослужении.

Все перечисленные законы, за исключением деталей ритуального заклания, были ясно описаны в Торе. Намного более сложным являлся трижды повторенный запрет: «Не вари козленка в молоке матери его» (Исх. 23:19, 34:26, Втор. 14:21). В эпоху таннаев интерпретация этой заповеди привела к мысли о том, что мясо и молоко, а также продукты, содержащие их, должны быть строго разделены. Осуществление этого достигалось использованием для молочных и мясных продуктов разной посуды.

Разделение мяса и молока должно рассматриваться как закон, направленный на утверждение того, что считалось естественным порядком вещей. Библейская концепция этого порядка нарушалась смешиванием молока (источника жизни и подкрепления сил) с мясом того самого животного, жизнь которого оно должно было поддерживать. В результате их нужно было держать порознь. По аналогии можно объяснить и развитие этого закона в требование, чтобы все мясные и молочные продукты держались отдельно друг от друга: живительные силы не могли смешиваться с силами смерти.

Все эти законы наряду с благословениями и ритуалами, ритуальным мытьем рук перед преломлением хлеба и десятиной сельскохозяйственных продуктов привели в эпоху амораев к идее о том, что стол заместил теперь алтарь жертвоприношений. Это значило, что во время каждой трапезы любой еврей предстоял перед алтарем Творца, принося свою жертву. Такие идеи способствовали более строгой интерпретации пищевых законов, но они же придали акту поддержания физических сил глубокий духовный смысл в глазах тех, кто жил в соответствии с учением амораев. Вместе с законами о браке и ритуальной чистоте они утверждали идею о том, что еврей должен освящать свои повседневные нужды и обращать их на службу Всевышнему. В отличие от современного ему христианства, такой подход утверждал положительный характер физических потребностей человека и их удовлетворения, требуя лишь, чтобы при этом соблюдались необходимые законы и предписания.