Мико сидела перед зеркалом в своей комнате и вертела в руках маску тэнгу, которую ей подарил Райдэн. Она не знала, чего ждать на горе Хого и нужно ли прятаться от местных ёкаев, притворяясь одной из них. Акира обещал представить её другим Хранителям и отправить насладиться местными пейзажами, пока они будут обсуждать дела.

– Хочешь спрятать шрам? – Акира истолковал маску в руках Мико по-своему. Он стоял в дверном проёме, облачённый в лёгкое голубое кимоно с рукавами до самой земли.

– Нет, я… – Мико растерянно коснулась щеки.

– Думаю, мы можем его убрать, – задумчиво протянул Акира, разглядывая лицо Мико. – В землях Истока есть прекрасные лекари, которым это под силу. Мы отыщем самого талантливого и вернём твоему лицу истинную красоту. – Акира нежно улыбнулся. – Тебе больше не придётся его прятать.

Мико повернулась обратно к зеркалу и уставилась на огромный уродливый шрам, который всегда напоминал ей неровную трещину на гладком фарфоре. Треснувшую чашку уже не починить, не отшлифовать и не исправить, её можно только выкинуть. Треснувшие чашки хрупкие, непригодные для дела и никому не нужные. Глубоко в душе Мико относилась к себе именно так. Глубоко в душе она уже давно выбросила себя как испорченную утварь. И все вокруг всегда относились к ней так же. После ранения мать плакала неделями: стоило ей только посмотреть на изуродованную дочь, слёзы тотчас лились по щекам. Мико даже порой казалось, что, если бы она умерла, горевали бы по ней меньше. А соседка однажды за чашкой чая даже предложила матери отвести Мико на холм и выменять у госпожи Рэй на что-то полезное. Мать, не раздумывая, погнала соседку со двора, но слова её накрепко врезались Мико в память. Иронично, что спустя столько лет Мико сама, по собственной воле, пришла на этот холм и отдала себя в руки госпожи Рэй. И та, едва бросив взгляд на изуродованное лицо, хмыкнула и определила Мико на черновую работу, туда, где не придётся попадаться гостям на глаза.

Мико провела пальцами по тонкой шершавой коже. Она уже и не помнила себя без этого шрама, и так просто… Акира так просто сказал о том, что она может от него избавиться? Стать красивой? Такой же красивой, как Хотару? Снова стать… целой?

– А ты хотел бы? – спросила она.

– Если в моих силах высвободить твою красоту и показать её миру, то почему бы этого не сделать. – Акира сел рядом, убрал с лица Мико выбившуюся из причёски прядь и закрепил заколкой с голубым цветком. – Согласна?

Мико снова взглянула на себя в зеркало и кивнула. Акира поцеловал её в затылок.

– Значит, договорились, – улыбнулся он и надел маску ворона ей на макушку, так что тень от деревянного клюва упала точно на шрам. – Готова идти?

Мико кивнула, выдавив ответную улыбку, и пригладила складки на хакама. Ладони были потными – она нервничала перед предстоящей встречей с Хранителями.

Акира присел на корточки, чтобы их лица оказались на одном уровне, и накрыл ладони Мико своими.

– Тебе не о чем переживать, – мягко сказал он, ловя её взгляд. – Госпожа Кацуми и господин Нобу замечательные. Они окружили меня любовью и заботой, когда я потерял семью, окружат ими и тебя. – Он сделал паузу. – Пусть и по-своему. Госпожа Кацуми может быть резкой, а господин Нобу не сильно заботится о приличиях, но если ты их не разочаруешь, они примут тебя в семью.

– «Если ты их не разочаруешь»? Меня что, ждёт какое-то испытание? – Мико выдала что-то вроде смешка. От мыслей о том, что она может кого-то разочаровать, сводило желудок.

Акира рассмеялся и поцеловал ледяные пальцы Мико.

– Нет, конечно нет. Но госпожа Кацуми точно захочет сделать тебе подарок, и я бы не советовал ей отказывать. Она не любит игры в показную вежливость, так что просто поклонись и поблагодари её за щедрость. Это ей понравится.

– А господин Нобу?

– О нём не стоит беспокоиться. Уверен, ты его очаруешь.

Мико, в отличие от Акиры, в этом уверена не была. Да и не то чтобы этого хотела.

Если первое собрание Хранителей проходило на рассвете, то второе было решено провести на закате. Был ли в этом некий сакральный смысл, Мико не знала и спрашивать не торопилась, боясь показаться невежественной. Акира летел быстро, ловя крыльями потоки ветра и взмывая всё выше и выше. А Мико смотрела на замок и его окрестности. Многочисленные домики и прочие постройки тонули в сумерках – никто не зажигал огни. Похоже, акасягума не соврала – во владениях Акиры было пусто, только в высоком замке ещё теплилась слабая жизнь.

«Неужели и правда кроме Акиры и акасягум здесь никто не живёт?» – подумала Мико и решила при случае обязательно задать этот вопрос вслух.

Акира приземлился на вершине горы у огромных ворот тории, от которых в темноту леса уходила дорожка каменных фонарей. У ворот сидел красномордый макак в зелёном панцире доспехов. Две плетёные пластины лежали у него на плечах, ещё четыре – служили своеобразной юбкой. Лапы обхватывали наручи и поножи, шлема и обуви на макаке не было, за его спиной, прислонённое к колонне тории, стояло копьё с длинным, изогнутым на конце лезвием – нагината.

Завидев гостей, макак встрепенулся и поклонился. Акира ответил ему лёгким наклоном головы.

– Это Момо, страж Хого, – сказал он. – Собрание может затянуться на всю ночь, поэтому если устанешь и захочешь вернуться, скажи Момо, и он отправит тебя обратно в замок. Видишь бусины у него на поясе?

И правда, на поясе Момо висела нить с нефритовыми бусинами, каждая размером с крупную горошину.

– Возьмёшь одну такую, подумаешь о замке и тут же окажешься там.

– Ого, – восхищённо протянула Мико. – А обратно на гору с её помощью попасть можно?

– Нет, – рассмеялся Акира. – Бусины заговорены так, что умеют переносить только с горы к порогу замков Хранителей. На Хого для безопасности можно попасть только своими ногами. Ну, или крыльями.

– И в замок четвёртого Хранителя можно попасть? – ляпнула Мико.

Улыбка исчезла с лица Акиры, губы поджались, а брови сошлись на переносице. Морда макака вытянулась, маленькие чёрные глазки обеспокоенно заблестели, но он ничего не сказал, если вообще умел говорить.

– Ты и о нём успела услышать? – протянул Акира, возвращая лицу равнодушный вид. – Да, к его замку тоже можно попасть таким путём. А вот ему, в свою очередь, вход на гору Хого закрыт.

Акира двинулся к деревьям по дорожке из крупного, хрустящего под ногами песка, Мико поспешила следом.

– Что же он такого натворил? – спросила она.

– Можешь сама у него спросить при следующей встрече, – пожал плечами Акира. – Если, конечно, он захочет ответить.

– В смысле? – не поняла Мико. – Мы с ним уже встречались?

Акира недобро усмехнулся и откинул за спину белые волосы.

– Четвёртым Хранителем Истока был Райдэн.

– Что? Но… – Мико не могла подобрать слов. Ей даже показалось, что Акира пошутил, но тот оставался абсолютно серьёзным. Райдэн был похож на кого угодно, но только не на Хранителя спокойствия и процветания ёкаев.

Акира будто прочитал её мысли.

– Райдэн оказался слишком… молод для должности Хранителя. Ему нет ещё и тридцати – младенец, по нашим меркам. А место своей матери он занял и вовсе в шестнадцать. Госпожа Кацуми даже хотела запретить ему принимать должность, но я вступился. Я и сам, знаешь ли, стал Хранителем совсем молодым. Когда умер отец, мне едва исполнилось шестьдесят, тогда как госпоже Кацуми и господину Нобу было больше семи веков. Триста лет назад они приняли меня, несмотря на мой возраст, и я просил их сделать то же и для Райдэна. Он был полон стремлений и желаний, юный и пылкий. Пожалуй, даже слишком пылкий. Жаль, что в конечном счёте он не оправдал наших надежд.

– Что он сделал? – снова спросила Мико, надеясь, что разговорившийся Акира всё же ответит.

Тот молчал некоторое время, казалось, подбирая слова. В этом молчании они зашли в тень деревьев, полную зелёных светлячков. Те кружили вокруг фонарей, мигали в глубине леса, оседали на листве и травинках, заполняя собой всё доступное взгляду пространство. Мико бы залюбовалась этим дивным зрелищем, если бы не была захвачена напряжённым ожиданием ответов.

– Первые сто лет в землях Истока царил Хаос, – наконец заговорил Акира. – Это были по-настоящему тёмные времена. Ёкаи, запертые на острове, одичавшие и напуганные, не хотели знать законов и правил. Всё, чего они хотели – выжить на острове, для которого их было слишком много. За эти сто лет численность ёкаев сократилась больше чем вдвое. Высшие ёкаи объединяли вокруг себя низших и шли войной друг на друга, захватывали крохи плодородных земель и истребляли их прежних жителей. Звучит ужасно, я понимаю, но, возможно, тогда и не могло быть другого исхода. Либо страдать и погибать от голода, либо кровью добывать себе пищу.

Со временем стало понятно, что дальше так продолжаться не может, иначе в землях Истока просто не останется жизни. Тогда-то и объединились четверо Хранителей, главы четырёх сильнейших кланов острова. Госпожа Кацуми, господин Нобу, мой отец господин Иоши и дедушка Райдэна, господин Масуми.

– Дедушка? – удивилась Мико.

– Да, он был самым старшим из Хранителей. Погиб в один год с моим отцом, и его место заняла дочь Мегуми. Хранители тогда остановили войны, объединили кланы под своим началом и поклялись защищать и оберегать земли Истока. Так началась эпоха процветания и мира, которая длится уже почти тысячу лет.

– А Райдэн?

Акира вздохнул:

– А Райдэн, потакая своим тщеславию и самолюбию, по собственной глупости захотел разрушить всё то, что госпожа Кацуми, господин Нобу и наши с ним родители строили и оберегали столько веков. И если бы он преуспел, по землям Истока вновь полились бы реки крови. – Лицо Акиры исказилось от боли и сожаления. – Прости, Мико, но я не могу сказать тебе больше. Пока не могу.

Мико задумчиво кивнула. Значит, всё так… непросто. Акира не просто Акира, Райдэн не просто Райдэн, а ёкаи за тысячу лет построили целое государство со своими законами и правителями. Сколько ещё ей предстоит узнать об этом месте и его обитателях? И есть ли в этом мире место для человека вроде неё?

Тропинка вывела из леса к широкой площади, на которой раскинулся большой трёхэтажный дворец с двумя изогнутыми крышами. На острие верхней из них изогнулись будто рога два золотых дракона. Красные стены украшали такие же красные решётки и колонны, над высокой входной дверью, к которой вела широкая лестница, поблёскивали в свете фонарей серебряные волки с тремя хвостами. Крышу над крыльцом украшали цветочные узоры. Когда Мико подошла ближе, разглядела ещё двух драконов, нарисованных золотой краской. Они лентами обвивали ближайшие ко входу колонны, теряясь в росписи разноцветных облаков.

У дверей никого не было, они сами распахнулись, пропуская гостей. Только на каменном фонаре у подножия лестницы сидел большой ворон. При виде птицы Акира нахмурился и махнул рукой, прогоняя его. Ворон взлетел, захлопав крыльями, но тут же вернулся и недовольно каркнул на Акиру.

Внутри дворец мало чем отличался от замка Акиры, разве что показался Мико гораздо скромнее. Не было расписных дверей и красочных ширм, только широкие деревянные коридоры и белые сёдзи. Дорогу освещали бумажные напольные фонари простой прямоугольной формы. На всём пути Мико не встретилось ни одного ёкая.

– Как тихо, – прошептала Мико, и даже собственный шёпот показался ей слишком громким.

– На время важных встреч мы распускаем большую часть прислуги, – пояснил Акира. – Остаются только те, кому Хранители беспрекословно доверяют. На празднике здесь будет гораздо больше народу.

У следующих дверей стояли ещё двое макак в доспехах. При виде Акиры они выпрямились и ударили копьями об пол – дверь сама по себе отворилась, пропуская гостей в просторный зал с рядом балконов. Первое, что бросилось Мико в глаза – круглое окно, похожее на то, что она видела в спальне Акиры, только гораздо, гораздо больше. Вдоль стен, под прикрытием балконов, стояли большие расписные вазы, комоды и барабаны, у балконных опор светились фонари. Центр зала был устлан татами и разноцветными подушками. За маленьким чайным столиком сидели двое.

Госпожа Кацуми поразила Мико своей красотой. Прямая словно натянутая струна, она сидела, слегка наклонив голову. В чёрных длинных волосах, которые она не потрудилась собрать в причёску, шевелились белые лисьи уши с красными кончиками, кимоно цвета спелой вишни распахнулось, обнажив ключицы и плечи. За спиной веером развернулись девять пушистых хвостов, как и уши, белых с красными концами. Светлая кожа, прямой нос, высокие скулы, аккуратные алые губы – недаром говорили, что кицунэ сводили с ума мужчин. Раскосые глаза смотрели надменно и цветом напоминали расплавленное золото.

Господин Нобу, напротив, выглядел очень просто и с виду сошёл бы за обычного крестьянина. Полный, с мягкими чертами лица и маленькими чёрными глазками, он полулежал на подушках, завёрнутый в тёмно-синюю юкату. Щёки и нос его розовели, он блаженно улыбался, а в блюдце, что тануки держал в руках, был явно не чай.

– Акира. – Госпожа Кацуми шевельнула хвостами и улыбнулась так соблазнительно, что Мико невольно сглотнула. – Наконец-то ты пожаловал к нам.

– Да ещё и в прекрасной компании! – Господин Нобу сел, скрестив голые ноги, ойкнул и поплотнее запахнул юката, пряча от посторонних глаз то, что видеть не следовало. – Неужто это и есть та самая Мико?

Акира поклонился, Мико стянула со лба маску тэнгу и поспешила сделать то же самое.

Хранители ограничились благосклонными кивками.

– Присаживайтесь! – Господин Нобу похлопал по подушкам и плеснул себе в блюдце ещё саке.

Едва Акира с Мико заняли свои места, в зале появились две обезьяны с бутылками и чашками для новых гостей. Закусок на столе не было. Акира наполнил чашку Мико янтарной жидкостью – это оказалось не саке, а сладкое сливовое вино.

Мико не торопилась брать в руки чашку, всё ещё сжимая маску тэнгу, будто щит. Она отчего-то вдруг испугалась, съёжилась под цепким взглядом госпожи Кацуми, которая не сводила с неё золотых глаз с узкими как у кошки зрачками.

– Кацуми, хватит глазеть, это неприлично! – захохотал господин Нобу, заметив страх Мико. – Не бойся, девочка, тебя, наверное, пугают эти её побрякушки? – Он приставил ладони к макушке, изображая уши. – Просто наша Кацуми любит выставлять всё напоказ. Понятие «скромность» ей неведомо.

Кицунэ наконец отвела глаза от Мико и стрельнула ими в господина Нобу.

– Просто некоторым скромникам и похвастаться нечем, – сказала она бархатным мягким голосом, а Нобу как-то сразу скис, неловко хихикнул и снова поплотнее запахнул юкату.

– Мико моя… особая гостья, – подал голос Акира, склоняя голову. – Я счёл, что будет вежливым представить её вам, и взял на себя смелость пригласить сюда этим вечером.

Госпожа Кацуми подалась вперёд и облокотилась на стол, так что в вороте кимоно показалась ложбинка между грудями. Мико почувствовала, как краснеет, и поторопилась спрятать взгляд, делая вид, что очень занята размещением маски тэнгу на полу, у ножки стола.

– Акира, ты волен приводить тех гостей, каких сочтёшь нужным, – промурлыкала она, и по спине Мико пробежали мурашки. – Ты один из нас. Хранителю не нужно спрашивать разрешения для таких пустяков.

– Благодарю, госпожа Кацуми. – Акира склонил голову. – Вы очень щедры.

– Брось уже эти формальности, Акира, – снова расхохотался господин Нобу. – Хватит лишний раз своими поклонами напоминать старухе о преклонном возрасте. Она и без того уже столько веков не может смириться с тем, что ты в своё время не поддался её чарам.

– А тебя гложет, что к тебе я их даже применять не стала, Нобу? – хмыкнула госпожа Кацуми и подвинула к нему свою чашку, приглашая её наполнить. Нобу закатил глаза, но в чашку послушно полилось сливовое вино. Изящные пальчики Кацуми обхватили фарфор. – Вежливость обязывает нас сделать гостье подарок. Ты же не откажешь мне в этом удовольствии?

Госпожа Кацуми вопросительно взглянула на Мико, и та, помня наставления Акиры, тут же поклонилась.

– Благодарю за вашу щедрость! – выпалила она.

Кицунэ расхохоталась. А за ней – и господин Нобу. Акира вежливо улыбнулся.

– А ты, Акира, гляжу, её поднатаскал! – Госпожа Кацуми встала и поманила Мико ладонью. – Пойдём со мной, дитя.

Мико послушно последовала за кицунэ, у двери обернулась, чтобы поклониться господину Нобу и поймать ободряющий взгляд Акиры.

– Я очень люблю украшения, – сказала госпожа Кацуми, когда они шли по тускло освещённому коридору. – Собираю их уже… – она хмыкнула, – без малого тысячу лет.

– Должно быть, их очень много, – ляпнула Мико, потому что чувствовала, что кицунэ ждёт ответа.

Госпожа Кацуми снова рассмеялась.

– А ты забавная, – покачала головой она, и в этот момент Мико подумалось, что тысячелетняя лисица воспринимает её как зверушку. Как нечто несерьёзное. Впрочем, наверное, для госпожи Кацуми человек, что для Мико – подёнка.

Госпожа Кацуми шла по коридорам, и двери сами собой открывались перед ней, а фонари зажигались, освещая путь. Наконец скользнула в сторону последняя дверь, и Мико оказалась в огромной комнате, полной серебра, золота и самоцветов. Серьги, бусы, ожерелья, кольца и заколки были аккуратно разложены на столах, полках и комодах. Сокровища переполняли шкатулки, так что крышки их не закрывались. Сквозь зарешёченное окно лунный свет падал на драгоценные – и явно волшебные! – камни, которые светились и переливались.

– Пожалуй, это можно называть моей маленькой слабостью, – изогнула губы в улыбке госпожа Кацуми, обводя взглядом комнату. – Так, давай-ка посмотрим…

Она подвела Мико к небольшому столику в центре комнаты, на котором были разложены самые разные бусы и браслеты – от обычных деревянных до тяжёлых золотых, украшенных рубинами.

– Можешь взять любое, которое понравится, – благосклонно кивнула кицунэ. – Но только одно.

Мико уставилась на украшения. Сказать, что у неё разбегались глаза, – ничего не сказать. Она совершенно не знала, что выбрать. Что-то явно недорогое, чтобы не показаться жадной? Что-то, что действительно нравится? Что-то… правильное? Мико никак не могла отделаться от мысли, что госпожа Кацуми не просто так проявляет щедрость, что сейчас для неё началось какое-то только самой кицунэ известное испытание.

«Если ты их не разочаруешь, они примут тебя в семью», – может быть, об этом говорил Акира? От того, какое украшение Мико сейчас выберет, будет зависеть что-то большее, чем просто обмен вежливостями? Хотя – Мико украдкой бросила взгляд на госпожу Кацуми – она бы не хотела стать частью её семьи. И никаких подарков она тоже не хотела, но ещё Мико не хотела подвести Акиру.

– Я… – Она коснулась края стола, но тут в глубине дворца что-то грохнуло.

Мико вздрогнула. Госпожа оглянулась. Грохот повторился.

– Что там, демоны Бездны, происходит?! – цыкнула кицунэ и направилась к двери, у выхода бросив Мико: – Никуда не выходи, я сейчас вернусь. Выбирай пока спокойно.

Дверь хлопнула, и Мико осталась одна. Она то и дело оглядывалась – стоит ли ей беспокоиться? В порядке ли Акира? Или такие странности тут – обычное дело? Решив поскорее выбрать украшение и вернуться в зал, Мико уставилась на стол. Пожалуй, стоит остановиться на чём-то среднем – не слишком дорогом и не слишком дешёвом, не слишком кричащем и не самом простецком. Взгляд зацепился за янтарные бусы – у госпожи Кацуми и такое есть. Мико провела пальцами по круглым жёлтым бусинам, с грустью вспоминая, как порвала янтарные бусы Хотару. Сестра бы точно выбрала эти. Может, тоже их взять? Нет, Мико мотнула головой, янтарь она бы никогда не надела – это украшение монахов и императоров, у неё нет никакого права носить подобное даже тут, в землях Истока. Не хватало ещё прогневать Сияющую Богиню. А вот что-то вроде тонкого серебряного браслета ей бы вполне подошло. Мико коснулась холодного металла. Или, может, лучше золото?

Пока она размышляла, между решёток на окне протиснулся ворон. Он бесшумно слетел с подоконника и сел на стол, перед которым стояла Мико.

– А ты что здесь делаешь? – удивилась она, вглядываясь в круглый вороний глаз.

Ворон, разумеется, ничего не ответил.

Ладно, хватит тратить время – Мико потянулась к серебряному браслету, но тут ворон сорвался с места и попытался клюнуть её за пальцы. Мико ойкнула и отдёрнула руку.

– Ты чего?! А ну кыш! – Она замахала руками, но ворон даже не шелохнулся. – Вот же…

Мико попробовала быстро схватить браслет, но ворон снова ей не позволил. Он не только клюнул её, но и уселся прямо на браслет.

– Да что… – Мико стиснула зубы и потянулась к золотым бусам, но ворон каркнул и снова кинулся клеваться. – Да чего ты привязался!

Сколько бы она ни пыталась прогнать птицу или взять хоть что-то со стола, та не улетала и продолжала клеваться. В конце концов Мико сдалась и скрестила руки – украшенные свежими царапинами – на груди.

– Ну и чего ты хочешь?

Ворон склонил голову набок, словно обдумывал её слова. Отпрыгнул, скидывая часть украшений на пол, пробежался по столу и, остановившись, дважды клюнул янтарные бусы.

– Хочешь их себе? Так бери, – буркнула Мико и, пока ворон отвлёкся, подняла с пола золотое ожерелье. Ворон каркнул и в следующий миг вцепился Мико в волосы. Она вскрикнула и попыталась сбросить птицу, но приходилось жмуриться, потому что ворон метил в глаза. Но стоило Мико отпустить ожерелье, птица тут же отстала, снова вспорхнула на стол и поскакала к янтарным бусам.

– Я сварю из тебя суп, клянусь. Хочешь, чтобы я их взяла?

Мико с опаской потянулась к бусам, ожидая новой атаки, но ворон отступил и позволил взять их в руки. Крупные, но лёгкие. Холодные.

– Ну и что теперь? – спросила Мико у ворона. Её посетила смутная догадка. – Только не говори, что тебя послал…

Дверь распахнулась, заставив Мико оглянуться.

– Слуги не уследили за фейерверками для праздника, – устало вздохнула госпожа Кацуми. – Кто-то забыл потушить фонарь, его опрокинул ветер, и началось. – Она потёрла кончиком сложенного веера лоб. – И ладно бы в первый раз такое, но что взять с этих обезьян…

Госпожа Кацуми заметила, что Мико держит в руках бусы, удивлённо приподняла брови, но улыбнулась.

– Интересный выбор, – сказала она. – Я отчего-то думала, что тебе больше по душе золото.

– Нет, я… – Мико обернулась к столу, но ворона уже не было. И как он умудрился так быстро выпорхнуть? Запахло дымом. – Случился пожар?

– Говорю же, фейерверки, но не переживай, всё уже потушили. Забирай бусы, и пойдём. – Госпожа Кацуми говорила отрывисто и нехотя, казалось, тратить время на разговоры или на Мико она не желала. И Мико, признаться честно, была этому рада.

Беседовать с госпожой Кацуми хоть в этой комнате, хоть где-то ещё ей хотелось меньше всего. Слишком уж пронзительный и испытующий был у неё взгляд, он словно забирался под кожу, методично пересчитывал рёбра и выискивал малейшую червоточинку, самую крохотную слабость, которую прятала душа, а что с этой червоточинкой Кацуми собиралась делать после того, как отыщет, Мико даже боялась подумать. Близость Акиры и дружелюбного господина Нобу успокаивали Мико, и она хотела поскорее вернуться к ним.

– Выпьем за знакомство? – Господин Нобу поднял чашку, остальные последовали его примеру.

Вино было таким сладким, что сводило горло, а желудок требовал воды из ближайшего ручья, но Мико, не желая показаться невежливой, осушила чашку.

– А теперь, – госпожа Кацуми поставила свою на стол, – поговорим о делах.

Мико бросила на Акиру вопросительный взгляд.

– Мне стоит уйти? – тихо спросила она, но кицунэ её услышала.

– Нет, тебе стоит остаться, – сказала она, глядя на Акиру. – Ты скажешь ей или это сделать мне?

Акира замялся и накрыл ладонь Мико своей.

– Скажешь о чём? – В груди завозилось нехорошее предчувствие, и прикосновение Акиры отнюдь не успокаивало. Почему у него такой виноватый вид?

– Знакомство с Хранителями не единственная причина, по которой я привёл тебя сюда, – сказал он с обычной своей мягкой вкрадчивостью.

– Какая же ещё? – Вопрос прозвучал резче, чем рассчитывала Мико, но она была так напряжена, что с трудом совладала с голосом.

– Я думаю… – Акира медлил.

– Он думает, – потеряла терпение госпожа Кацуми, – что ты принцесса Эйко.