Подозревает ли он профессора, которого проводил взглядом? Кондрат не мог однозначно ответить на этот вопрос. У нет причин подозревать этого человека в чём-либо. То, что бычки от сигарет совпали, вообще ни о чём не говорит. Здесь в центре, где живут обеспеченные люди, наверное, каждый второй имеет такие сигареты, если не все подряд.

Внешность… тоже вопрос открытый, так как мало ли хлюпиков в очках в этом городе? Учитель истории, который хорошо разбирается в язычестве? Так это его работа. За такую ерунду можно притянуть вообще любого, как это было с мясником. А то, что он из университета, как и две последние жертвы — это вообще чистое тыканье пальцем в небо.

Единственное, что можно сделать, снять отпечатки с сигареты. Да только с бумаги, как это не прискорбно, он снимать отпечатки не умеет, так как нужны специальные реагенты, а не зола. Да и снятие ДНК здесь пока не изобрели.

Так почему он смотрит ему вслед с подозрением?

Кондрат не мог ответить на этот вопрос, но интуиция тихо шептала, что всё далеко не так просто. Глупо выглядит со стороны, так как таких людей сотни, если не тысячи, которые бы совпали по подобным параметрам, и тем не менее Кондрат не мог отделаться от странного чувства, вспоминая, как тот увлечённо рассказывал ему о божествах.

А где он живёт, интересно? И где жил до этого?

Ответы на этот вопрос можно было получить в самом университете, даже у тех же охранников. Те удивлённо переглянулись, когда Кондрат задал этот вопрос, однако один из них всё же ответил:

— Ну те, у кого нет квартиры рядом, живут или здесь, в общежитии, или им выделяют комнату.

— А как много преподавателей имеют квартиру рядом?

Они рассмеялись, как смешной шутке.

— А как сами думаете?

— Ни у одного? — Кондрату требовалась конкретика.

— Да, ни у кого, разве что кроме ректора и каких-нибудь главных профессоров в совете. Здесь они же стоят как хорошая добротная ферма, а размером со шкаф, — хмыкнул второй.

— А где район, где они получают квартиры, и как можно узнать, кто именно из них живёт там?

— Ну мы этого сказать не можем, — пожал плечами первый охранник. — Не имеет права да и не знаем. Вы же из отдела стражей правопорядка, да? Вот подавайте официальный запрос, и там вам уже скажут.

— Благодарю, — кивнул Кондрат.

Что ж, ответ получен, по определённым параметрам сходится.

Однако Кондрат попытался выбросить всё это из головы. Не ситуацию, а именно профессора. Личная заинтересованность влияет на суждения, а это не позволяет трезво взглянуть на ситуацию. Если есть желание, то можно обвинить любого и подогнать факты под то, что ты хочешь видеть. Уже проходили это, видели, как те склоняются и становятся правильными, хотя изначально противоречили.

Поэтому самым логичным было начать расследование.

И Кондрат отправился прямиком в северный отдел за запросом. Однако, когда он сообщил Оттабергу, что именно его интересует, Кондрат сразу уточнил.

— Никто не должен знать об этом, вы понимаете? Никто, ни Яклев, ни Вантувер. Только я и вы.

— Да понял я, понял.

— Документы должны принять тоже лично вы. Лучше будет, если вы сами сходите туда и заберёте их.

— Я похож на мальчика на побегушках? — недобро прищурился Оттаберг.

— Нет, но вы похожи на человека, который активно принимал участи в расследовании и был одним из тех, кто вычислил убийцу, мистер Оттаберг. Не буду кривить душой, мне необходима ваша помощь.

Услышав про помощь и про то, что он станет одним из тех, кто раскрыл дело, Оттаберг словно подобрел.

— Ладно, мистер Брилль, как говорится, тряхнём стариной и вспомним старое перед пенсией, — улыбнулся он. — Можете идти, а я сам схожу туда, чтобы без лишних свидетелей.

— Спасибо, мистер Оттаберг.

— Но только один вопрос, — он внимательно посмотрел на Кондрата. — Вы считаете, что убийца из университета?

— У меня есть основания так полагать, мистер Оттаберг.

— Какие, мистер Брилль? Мне нужна конкретика.

Кондрат вздохнул, понимая, что он просто так не отцепиться. Не хотелось говорить больше, чем следовало, но он вроде и сам понял, что в их рядах есть крыса, а значит должен иметь достаточно ума, чтобы не разбалтывать информацию. Не то, что Кондрат не верил людям, просто он не верил конкретно этим людям, включая главу отдела.

— Обычно между жертвами есть что-то общее… — начал он, но Оттаберг нетерпеливо его перебил.

— Да-да, я знаю, что дальше?

— Последние две девушки — они обе из университета.

— И?

— И то, что между ними именно это общее, — пояснил Кондрат.

— Но у прошлых не было ничего общего, личность второй мы и вовсе не выяснили. И у первых трёх нет ничего общего с последними, если считать Атерию Тонгастер потерпевшей. Так почему их вы выводите за скобки?

— Возможно, первых он искал, стараясь обезопасить себя. Вне территории университета и раз в месяц. Но как раз с четвёртой периоды сократились на семь-десять дней. Он осмелел. И начал охотиться там же, где работает. Убийца наверняка так или иначе был знаком с жертвами, а в университете, не привлекая внимания, это сделать проще всего.

— С таким же успехом можно обвинить продавца ближайшего к университету магазина, — не согласился Оттаберг.

— Человек хорошо разбирается в язычестве, а в университете можно взять эти книги, не привлекая внимания. И университет находится в центре, где в последнее время начали попадаться замученные животные.

— Замученные животные? — нахмурился он.

— Да, — кивнул Кондрат. — Замученные с особой жестокостью. Сразу после того, как мы сорвали похищение. Как это было десять лет назад на окраинах до того, как тот переехал. После неудачи он залёг на дно, но жестокость не ушла, и он вернулся к тому, что делал раньше.

— Но тогда он мучил, как вы говорили, в радиусе собственного дома. Продавец в магазине отлично подходит под это описание.

— Если он работает в университете, то им тоже предоставляются общежития или казённые квартиры. Как раз в центре рядом с университетом. Это совпадает с тем, что было десять лет назад. Смерти животных в радиусе дома, только теперь не на окраине, а в центре.

— Но в течении десяти лет никто не жаловался на такое…

— Потому что дворники в центре работают лучше. Думаю, если поузнавать, выяснится, что они так или иначе на протяжении всего этого времени находили раз через раз замученное животное. Или у кого-то пропадали питомцы.

Оттаберг задумчиво смолк. Аргументы были слабыми и в то же время имели почву под собой. Если так задуматься, две последние жертвы совпали с осмелением ублюдка. Государство предоставляет квартиры преподавателям, и замученные животные, если тот не врёт, начали вновь появляться на улицах, но теперь в центре. И сразу после того, как трупорезу сорвали похищение, и он вынужден прятаться…

— Ладно, вы меня убедили, пусть и не полностью. Проверим университет. У вас хоть есть подозреваемый на примете?

— Пока… — Кондрат задумался, говорить или нет, и всё же решил соврать. — Нет, пока нет.

Пока было рано обвинять кого-либо. Это может негативно сказаться на расследовании, а ещё одной ошибки им не простят. Вот как только многое начнёт совпадать, тогда можно будет уже и говорить, кто есть кто.

Оттаберг не соврал и не стал пытаться соскочить с работы. Как и положено, он сам лично сходил в университет подать заявку, после чего сам лично вернулся обратно, передав Кондрату списки людей. Заняло это три дня, которые для Кондрата показались вечностью. Он не мог сосредоточиться ни на чём, даже на работе, которая приносила деньги. Даже Сайга заметил, как Кондрат нервничает, постукивая пальцем по столу.

Но ехать ему никуда не пришлось. Оттаберг лично заглянул к Кондрату.

— Вижу, вы хорошо устроились, — с порога произнёс начальник отдела, открыв дверь.

Кондрат тут же встал.

— Мистер Оттаберг, не ожидал, что вы лично заедете.

— А смысл ехать в отдел, если вы никому там не доверяете? — пожал он плечами и взглянул на Сайгу. — А это у нас…

— Я Сайга Цуньса, мистер Оттаберг, — поклонился амбал.

— Очень приятно, — но руку не протянул и взглянул на Кондрата. — У тебя появился охранник?

— Нет, он слуга. Сайга, можешь оставить нас, пожалуйста?

— Да, мистер Брилль, — кивнул тот и скрылся в задней комнате.

Оттаберг занял стул перед столом Кондрата, и они будто поменялись местами — теперь Кондрат начальник, а Оттаберг обычный рядовой служитель. Но никого из них это совсем не смутило. Слишком выросли из того возраста, когда такие мелочи могли их волновать.

— Что это за громадина у вас, мистер Брилль? — заговорческим голосом спроси Оттаберг, наклонившись к Кондрату поближе. — Нам бы такой пригодился в отделе.

— Боюсь вас разочаровать, но как бы внушительно этот человек не выглядел, он не приемлет насилия.

— Он? Он же создан для этого! Вышел бы отличный патрульный или член группы противодействия преступности. К тому же он будет нести узаконенное насилие, а это уже другое.

— Не думаю, что для него есть разница, мистер Оттаберг, — пожал он плечами. — Документы, о которых мы говорили, при вас?

— Да, — Оттаберг положил на стол папку. — Здесь всё. Списки всех преподавателей, их имя, фамилия, возраст, стаж работы, где проживают сейчас, где проживали до этого. Плюс списки адресов помещений, которые университет использует для сдачи преподавателям на время работы. Этого будет достаточно?

— Думаю, что да, — кивнул Кондрат, раскрыв папку.

— Вы не думали, что это может оказаться действительно продавец ближайших магазинов? К ним постоянно приходят богатые студенты, он с ними видится, узнаёт получше, как вы и говорили. Очень удобно, чтобы выбрать жертву.

— Думал. И не исключаю этого. Но…

— Но?

Но ему же не скажешь про того странного профессора? Да и Кондрат пытался выбросить его из головы. Не забыть, совсем нет — именно тот человек и послужил причиной обратить внимание именно на университет. Просто поставить его за скобки, чтобы расследование не крутилось вокруг цели посадить именно его.

— Но я считаю, что можно работать над обоими вариантами, — закончил Кондрат, разглядывая списки уже с пером в руках.

Взглядом он искал тех, кто подходил по параметрам, не делая различий между мужчинами и женщинами. Все факты говорили о том, что всё-таки это мужчина, однако перестраховаться стоило лишний раз. Теперь права на ошибку у них не было.

Кондрат вывел четыре главных фактора: человек должен работать в университете, должен иметь жильё в центре, должен был начать свою деятельность около десяти лет назад, плюс-минус год и жить до этого, а может быть прописанным и сейчас на старом месте жительства.

Но здесь его неожиданно поразил Оттаберг, заметив один нюанс.

— Я бы искал не только тех, кто начал свою деятельность десять лет назад, но и тех, кто начал её четыре-шесть лет назад. А может и совсем недавно. Короче, все десять лет.

— Почему? — удивился Кондрат.

— Потому что он же не сразу стал преподавателем, верно? Он где-то должен был учиться до этого. Переехал, чтобы учиться, может четыре года, может все шесть. Да и преподавать он мог начать как сразу, так и год назад.

А ведь тоже верно! И почему он сам об этом не подумал сразу? Не обязательно, что тот работал именно десять лет. Он мог и год работать всего, и два, и три. Да, Кондрат был уверен, что первое убийство всё же произошло шесть месяцев назад, однако время, сколько он проработал, резко меняло картину.

— Так… — протянул Кондрат.

— Вы выписали женщин?

— На всякий случай. Я более, чем уверен, что это мужчина, но иногда бывают исключения. Может быть и так, что они работают в паре, и я бы не хотел сейчас допустить ошибку.

— Ладно… — протянул он, взяв получившейся список. — У нас получилось всего двое…

Да, именно двое человек идеально ложились под картину, где жили в районе, убивали животных в округе, а сейчас преподают в университете, живя где-то рядом. Женщина и мужчина. Тисса Исай и Кермен Энтони. Сложно сказать, когда именно они переехали, десять лет назад или нет, так как оба оставались прописаны там же, где и родились. Женщина — преподаватель по культурологии, чтобы это не значило, а мужчина по истории.

Если бы тогда Оттаберг не предложил бы правки, то тогда вообще бы никто не попал в список, так как одна начала работать в год назад, другой уже пять лет преподаёт. Этим и полезна работа в команде — будь ты хоть сто раз гением сыска, кем Кондрат точно не являлся, но всё равно что-то да упустишь.

— Знать бы, как они выглядят, — пробормотал Кондрат.

— Думаю, это достаточно просто устроить. Если я попрошу, естественно.

— Но так, чтобы они об этом не знали.

— Естественно. Сейчас… — он посмотрел на настенные часы Кондрата. — Сейчас занятия закончены, и поэтому получится только завтра.

— Подойдёт в любое время, главное, чем раньше, тем лучше.

И Оттаберг действительно смог устроить это. На утро они встретились у главных ворот, когда занятия уже начались, и направились в учебное здание. Дождавшись перемены они, стараясь сильно не отсвечивать, караулили на углу коридора, поглядывая на кабинет, откуда вышла женщина.

Миловидная, с кудрявыми по плечи волосами и большими очками на носу. Словно какое-то клише, что все преподаватели обязательно должны иметь очки.

— Это Тисса Исай, работает уже год, культуролог, — тихо произнёс Оттаберг.

— Хорошо, теперь надо найти Кермена Энтони.

Его они обнаружили во внутреннем дворе. Разглядывая мужчину со второго этажа, Оттаберг тихо произнёс:

— Кермен Энтони, преподаёт пять лет, историк, — он задумчиво склонил голову. — А ведь похож, вы не находите?

— Что именно? — уточнил Кондрат.

— Ваше описание, которое вы давали тогда. Худощавый, одет, как городской, средний рост и носит очки.

И это тот самый человек, которого видел Кондрат. Тот самый профессор, который с таким азартом консультировал их с Вайрином, курил сигареты, что они обнаружили в комнате Гравия Донка и так походящий под описания очевидца, единственного, кто его рассмотрел в лицо.

— Нам надо привести сюда того продавца, который продавал рога. Если опознает его, мы сможем его арестовать, — тих произнёс Кондрат.

— Точно, продавец… — выдохнул Оттаберг. — Идёмте, мистер Брилль, сделаем всё быстро.

Они направились прочь из университета, и теперь Кондрат чувствовал в себе силы пробежать весь город, если понадобится, чтобы схватить его. Петля на шее ублюдка уже почти стянулась, и осталось лишь дёрнуть, чтобы он никуда не смог деться.

— У вас есть его адрес? — поинтересовался Кондрат.

— Да, а что?

— Надо заглянуть туда тоже.

— Зачем?

— Когда мы его схватим, крыса в отделе тут же бросится заметать следы. И если у него в квартире есть что-то, доказывающее его вину и указывающее на его соучастников, она непременно это уничтожит, едва узнает, что тот схвачен. Ей даже не придётся туда бежать первее всех, явится вместе со стражами или подкупит кого-нибудь из них, и, пока никто не видит, улики исчезнут. Надо обыскать её первыми.

— Он сам нам всё расскажет, — заметил Оттаберг.

— Если случайно не умрёт или его не застрелят при попытке бегства. К тому же рога — это будут косвенные доказательства. Если у него есть связи, то всё будут пытаться спустить на то, он мог просто купить их, потому что понравились, а таких похожих людей тысячи, и продавец мог спутать его с кем-т другим. Вы знаете, как работает система, мистер Оттаберг.

А он знал. Знал, потому что сам отправил того мясника на допрос, когда улики не совпадали. А что мешает кому-то другому ударить тем же, сказав, что улик недостаточно. Нужно что-то весомее, чем слова.

— Хорошо, — кивнул Оттаберг. — Его квартира буквально в пятнадцати минутах отсюда. Мы успеем осмотреться и забрать продавца до того, как занятия закончатся.

И они направились к квартире Кермена Энтони, даже не подозревая, что за ними уже наблюдала внимательная пара глаз. Не только они устроили охоту в этом городе. И фигура, отделившись от тени переулка направилась следом за ними.