Вайрина сегодня увидеть не светило, и Кондрат сделал то, что умел делать лучше всего, — по крайней мере, он так думал, — расспросил обо всём Атерию. Его не интересовало, что произошло между ней и его товарищем, он хотел лишь вызнать детали произошедшего, всё, что она могла запомнить. Но девушка не смогла добавить ничего нового.

Оставалось теперь только вернуться в северный отдел. Там он точно найдёт больше информации. К тому же в больницу уже пришли стражи правопорядка с Вантувером во главе, и лишний раз разговаривать с ним у Кондрата не было никакого желания. Сейчас его интересовал лишь след, который не остыл и мог привести к цели.

Сказано — сделано. Уже через десять минут он поймал экипаж и ещё через полчаса остановился перед крыльцом северного отдела стражей правопорядка. Но вместо того, чтобы войти внутрь, обошёл здание и зашёл с другого хода прямиком в морг. Там Кондрат застал троих человек, которые окружили тело убитого извозчика.

Оттаберг, Яклев, и патологоанатом — они что-то обсуждали, когда он спустился, и смолкли, едва заметили его.

— Мистер Брилль… — выдохнул Оттаберг, как ему показалось, облегчённо. — Вот вас мы и ждали. Вам уже сообщили?

— Добрый день, судари, — кивнул Кондрат, подойдя к телу. — Да, мне сообщили о произошедшем. Что-нибудь известно по убитому?

Ответил на этот раз Яклев.

— Да не особо. Вайрин пристрелил какого-то извозчика, который вёз девушку. Пока на этом всё. Хотя Вайрин и идиот, он вряд ли бы стал расстреливать извозчиков, рассчитывая, что среди них каким-то чудом окажется убийца, поэтому что-то мне подсказывает, что это или наш трупорез, или его сообщник, о котором вы говорили.

И он, естественно, почти был прав.

— Документы?

— При себе не было. Только мешок с пулями и порохом, кошелёк, ключи и курево.

Кондрат потянулся к трупу и поочерёдно снял перчатки, которые до сих пор были на руках покойника. Сначала левую, потом правую, и уже на ней обнаружил татуировку почти во всю кисть. Она была как клякса, которая шла от предплечья и ручейками стекала по пальцам к ногтям. Та самая чёрная рука, о которой говорил Вайрин.

Значит это их потенциальный сообщник, о котором говорил старик.

Однако этот человек не имел ничего общего с описанием, которое получил Кондрат в магазине, где купили рога. Там продавец описывал худощавого человека в очках, а этот был крупным, с худощавым никак не спутать. И очков не было — Кондрат пробежался по его карманам и не нашёл ни футляра, ни самих очков. Пока это ничего не доказывало, однако подтверждало его догадки.

— Надо будет перерисовать его внешность, — негромко сказал Кондрат.

— Да, это как раз и обсуждалось. Теперь у нас будет полно дел, — вздохнул Оттаберг. — Яклев, ты с Бриллем должны найти его дом. Сейчас стражи правопорядка проверяют номер на экипаже и выясняют, какой компании он принадлежит. Поедете туда, выясните личность убитого, а там мы уже выйдем на дом.

— Я с Бриллем? — недовольно переспросил Яклев.

— Да. Это приказ, — жёстко ответил он. — Идите.

Признаться честно, Кондрат тоже не горел желанием работать с Яклевым, так как доверял исключительно Вайрину. Он до сих пор не вышли на крысу, а значит любой из окружения мог быть ею.

Едва выяснился номер экипажа, на ночь глядя они отправились в компанию извоза, и ей оказалась южная, а не западная, как до этого выяснил Вайрин. Ведь тогда он разговаривал со охранником стариком, и именно тот подсказал им, как выглядел сообщник по чёрной руке. Ошибки быть не могло, это их клиент, но ездил он на экипаже именно из южной компании. Отсюда следовал вывод, что он пользовался экипажем не только западной компании.

Скорее всего, у сообщника было достаточно знакомых среди извозчиков, которые иногда одалживали ему экипаж на ночь. Таким образом он мог выезжать из любой компании, тем самым запутывая следы и не давая возможности выследить его, даже если запомнят номер экипажа.

Хитро…

Атерия сказала, что её подобрали в центре, а перехватил их Вайрин уже на южной стороне города. Следовательно, дом, где происходили издевательства, располагался на юге города. То есть, если использовать географический метод поиска, то человек жил на Мастерской, но десять лет назад перебрался в южный район, работая при этом где-то в центре. Это значительно сужало список подозреваемых.

Оставался главный вопрос, на который они пока не смогли найти ответа. Есть ли у трупореза сообщник, или тот человек, что лежит в морге, и есть их серийный убийца с собственной персоной? Кондрат придерживался мнения, что сообщник всё же имеется, однако выяснить это точно можно было, лишь найдя, где живёт убитый.

В этот раз стражи правопорядка действовали жёстко и быстро. Никто не дожидался утра — не прошло и часа, как они уже подняли всё начальство южной компании извоза. А те, в свою очередь, сразу выдали человека, за кем был закреплён экипаж. Того нашли тоже очень оперативно и допросили прямо в доме. Испуганный мужчина сразу раскрыл личность убитого.

Гравий Донк. Мужчина. Пятьдесят пять лет.

Извозчик был знаком с ним благодаря службе в армии. Оба служили в одном полку, оба принимали участие в какой-то войне на юге, и именно после этого Графий Донк изменился, как тот рассказывал. Он стал замкнутым, каким-то отрешённым и рассеянным, будто потерял интерес к жизни.

После того, как их уволили по возрасту, Гравий Донк так и не смог найти постоянной работы, однако месяц-полтора назад он внезапно объявился и попросил об одолжении. Хотел немного поработать ночью на экипаже, и тот, как его друг, согласился уступить своё место. Сейчас был второй раз, когда Гравий Донк позволил ему сесть на козлы.

Быстро выяснилось и место, где Гравий Донк проживал. Забавно, что он устроился на востоке Эдельвейса. Снимал небольшую комнату в одном из злачных домов, куда Кондрат с Яклевом и направились.

— Думаете, это трупорез или всё же у него есть сообщник? — спросил тот, когда они ехали к месту жительства Донка.

— Не знаю, — пожал плечами Кондрат.

— Если верить вашей теории, то он или сам устроился на работу извозчиком после первого убийства, или всё же заручился чей-то поддержкой. Ведьмы хитры в своих играх.

— Почему вы уверены, что это ведьмы, мистер Яклев? — поинтересовался он.

— Да потому что это ведьмы! Я знаю, на что они способны, — зло ответил Яклев. — Вы не понимаете, они угроза, в которую некоторые даже не верят!

— С чего вы решили так? — и Кондрат сразу поспешил добавить. — Я не оспариваю вашего мнения. Я просто хочу понять. Мы заняты одним делом, и я хотел бы, чтобы вы просветили меня. Вот и всё.

Яклев долго смотрел на Кондрата, пытаясь понять издевается он или действительно говорит правду, после чего нервно вздохнул.

— Деревня, в которой я жил. Её сожгли. Сожгла ведьма, — он поморщился, отвернувшись.

— Как это произошло? — негромко поинтересовался он.

— Жила у нас одна… девочка… Она обладала удивительными способностями. Умела зажигать огонь пальцем, управляла водой, могла из пыли создать причудливых забавных существ. Она… мы дружили в своё время, и так как деревня маленькая, о ней все знали.

— Обычно за ними охотится инквизиция, — заметил Кондрат.

— Охотится, — не стал отрицать Яклев. — Но у нас была маленькая деревня, все друг друга знали и оберегали. И детей соседей любили как своих. Мы были одной большой семьёй. А потом она сожгла всю деревню…

Он продолжал смотреть в окно, скрывая своё лицо. Кондрат уже было подумал, что на этом история закончена, но Яклев продолжил.

— Я проснулся и пошёл в туалет. До сих пор помню, как неожиданно через щели начал пробиваться яркий свет. Вышел, а мой дом горит. Горят и соседские дома. А в центре стоит она и продолжает поливать всё пламенем. Я прятался в туалете и наблюдал за этим хаосом, а потом прилетели ведьмы и забрали её. Выжило всего четверо, включая меня.

— И из-за этого ты решил, что убивает ведьма?

— Они коварные твари, мистер Брилль. Они несут только хаос и насилие. Не потому что злые, нет, просто в этом их природа. И если происходит какая-то непонятная жуть, как пить дать, это их рук дело.

Понятно, у него свой зуб на ведьм, и теперь в любом подозрительном действии он видел их следы. Кондрат не мог винить его за это. У Яклева явно травма на этой почве, и она будет неизменно влиять на его суждения и решения. Тут уже ничего не поделаешь, а психологов, которые помогли бы ему справиться с этим, пока ещё в этом мире не изобрели.

Они остановились на грязных улицах, где не было мостовых. Ещё не самая окраина с домами, которые годились только под снос, но тоже не шик. И это место мало подходило для картины, которую выстроил Кондрат. Извозчик ехал в южную часть города, а жил в восточной. И у него не было своего дома, где можно было бы устраивать экзекуции. То есть, убийства происходили отнюдь не здесь.

До сих пор не было точных доказательств, что он был тем самым сообщником трупореза, однако скоро стражи правопорядка найдут и опросят остальных друзей убитого, и, если даты, когда он брал экипаж, совпадут с убийствами, всё встанет на свои места.

А может всё встанет на свои места, когда они обыщут его комнату.

Открыли дверь они ключом, найдены на теле. Сразу бросался в глаза тот факт, что даже несмотря на обветшалость жилища, здесь чувствовался порядок если не идеальный, то близкий к этому. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять — человек или перфекционист, или имеет военное прошлое: ни единой пылинки ни на полу, ни на полках, все вещи, которым не нашлось места в шкафу, сложены аккуратными стопками. Одежда, посуда, всё разложено очень аккуратно.

Прямо на входе на тумбочке они нашли небольшую тарелку со всякой всячиной и сложенным аккуратно документом поверх, в котором угадывался паспорт. Яклев взял его со стола и развернул.

— Гравий Донк. Пятьдесят пять лет. Место рождения: город Эдельвейс, герцогство Вёлтенберг, — прочитал он вслух. — Пометок о браке нет, но есть пометки о службе в семнадцатом южном полку. Видимо, решил не брать на дело документы, которые могут выдать его личность.

— Судя по всему, — согласился Кондрат, осматривая квартиру.

Он прошёлся по комнате, которая совмещала в себе зал и кухню. Всё выглядело настолько чисто, что могло показаться, что здесь никто не живёт, но некоторые мелочи, как пепельница с несколькими сигаретами и сгоревшими спичками, выдавали дух прошлого владельца, замкнутого, осторожного и скупого на чувства. Когда остальные пытаются обставить квартиру, сделать её уютнее, Гравий Донк явно не страдал подобной необходимость. Здесь было откровенно пусто.

Спальня была в отдельной комнате, больше похожей на кладовку, где только кровать с небольшой тумбочкой, на которой стояла масляная лампа, и вместились. Под кроватью было ожидаемо чисто. В тумбочке тоже всё было разложено аккуратно, однако под одеждой в последнем шкафчике обнаружилась небольшая шкатулка.

Кондрат с интересом поставил её на кровать и открыл. Внутри оказались деньги, причём не маленькие. Золотая корона, которую некоторые даже и в глаза не видели ни разу, нож, простой, без излишеств, явно армейский и пара амулетов.

Кондрат достаточно насмотрелся на изображения божеств Великих Гор, чтобы узнать их. Замысловатые, кружевные узоры было ни с чем не спутать.

Кондрат вернулся с шкатулкой в руках и застал Яклева, заинтересованно рассматривающего бычки от сигарет. Рядом лежала стопка книг.

— Есть что-то? — спросил он своего нового товарища.

— Да так, мелочи, но… — Яклев обернулся и с интересом взглянул на шкатулку. — Что там?

— Личные вещи. Корона, нож, амулеты.

— То, что мы ожидали увидеть?

— Не сказать, что это как-то подтверждает его участие в убийствах, однако всё равно странный набор. Нож — понятно, но деньги, которые в шкатулке, вряд ли может заработать обычный человек, изредка занимающийся извозом и прочей халтурой. А у вас?

— Да вот, книги, — он протянул один из экземпляров Кондрату. — Половина из всех имеющихся о божествах Великих Гор. Все библиотечные. Взяты полтора месяца назад.

— Если я правильно помню, книги в библиотеке выдают на месяц.

— Да, он их просрочил. Очень, видимо, понравились. Так что, наш или нет?

— Скорее всего, — нахмурился Кондрат. — Я не думаю, что Вайрин стал бы бездумно убивать кого-либо. Да и книги с амулетами совпадают с тем, что должно быть у человека, увлекающегося ритуалами. Однако нет прямых доказательств.

­— Ну это понятно. Но я тут ещё кое-что заметил… — Яклев взял один из бычков, задумчиво покрутив его в руках. — Бычки от сигарет…

— И? — Кондрат подошёл ближе и тоже начал рассматривать их. — Они разные, вы об этом?

— Именно. Причём одни самокрутки, а другие штампованные. Такие сами по себе недешёвое удовольствие и не все могут себе позволить. Учитывая деньги, которые вы нашли, мистер Брилль, да, он мог себе их позволить, однако…

— Однако он бы не стал курить одновременно самокрутки и штампованные, когда есть вторые, — закончил он за него.

— К нему в гости кто-то приходил. Кто-то обеспеченный, отсюда и деньги, — пробормотал Яклев. — Может, конечно, друг, но судя по сигаретам, их круг общения, он несколько…

— Разнится, — подсказал Кондрат.

— Да, верно, разнится. Богатые знакомые, но сам живёт здесь? Слабо верится. Как и то, что к нему просто решили прийти в гости. Вы говорили, что можно снять отпечатки и проверить, верно?

— Да.

— Тогда, думаю, можно начинать отсюда.

И Кондрат был с ним полностью согласен. Если потом они схватят кого-то, именно отпечатки послужат тем самым доказательством связи, благодаря которой можно будет притянуть всех причастных к суду.

И всё-таки он не был удовлетворён. Кондрат всей душой надеялся, что едва они найдут сообщника, то сразу найдут ниточки, которые приведут их к остальным участникам этого культа, но на деле они не нашли даже доказательств причастности последнего, если не считать косвенных признаков и его странного поведения с Вайрином. Да, Кондрат был уверен в его причастности, мог положить голову за свои слова, но другим нужны были доказательства.

Вновь тупик, что не очень приятно. Душу грел лишь тот факт, что они отстрочили следующей убийство. После того, как их «курьер» был перехвачен, остальные на время залягут на дно и не будут показывать носу, пока весь шум не уляжется. А потом будут искать нового «курьера» для похищений. Всё это займёт время.

К тому же они пока не все возможности использовали. Кондрат бросил взгляд на дверь.

Настала пора самой интересной и в то же время утомительной части — опрос свидетелей.

* * *

Он был в ярости. Был готов броситься на любого, кто сейчас ему скажет хоть слово или просто окажется на пути. И пусть его тощий вид не вводит их в заблуждение — в ярости он страшен! А всё потому… потому…

Потому что его прекрасное создание похитили! Выкрали, бессовестные твари, когда она уже направлялась к нему! Когда их ждала столь приятная и долгая ночь наедине с друг другом, не считая его почитателей. Они были бы едины, они бы смотрели друг на друга тем самым взглядом, когда оба понимали важность происходящего. А эти выродки…

Они всё разрушили. Они посмели покуситься на это небесное чудо. Посмели отобрать у него божественное создание. Отобрать у неё самой шанс стать той, кто увидит истину. А у него — возможность насладиться этим прекрасным процессом и провести невинную особу до самого конца.

Он не почувствует этого тела, не почувствует бьющегося тела и мягкости плоти…

Теперь комната выглядела пустой. Без девушки на столе казалась какой-то неполноценной. Он мысленно возвращался к этому созданию, которую представлял много раз здесь, на столе, обнажённую и прекрасную…

И чувствовал пустоту в душе. Чувствовал страшный зуд в голове. Словно острое желание прямо сейчас покурить или выпить. Но ему хотелось иного, он хотел насладиться чувством, когда девушка в его руках, когда он протыкает её ножом и чувствует трепет её тела.

Как бы не хотелось, он прекрасно понимал, что сейчас искать новую девушку опасно. Неизвестно, что они смогут узнать от его верного товарища по ремеслу. Что они уже узнали. Может они сейчас выяснили, кто он? Может они уже вызвали всех стражей правопорядка, котоыре мчатся сюда со всех ног?

Нет, вряд ли, всевышний его закрывает пологом теней. У них нет ни улик, ни зацепок. Они просто не смогут на него выйти. Он неуязвим для них.

И он сам в это искренне верил, даже не беспокоясь, что где-то мог остаться след. К тому же были у него и друзья, которые помогали ему скрываться от этих псов невежества. Как раз в этот момент один из них пришёл к нему.

— И как? — тихо спросил он у мужчины.

— Всё нормально. Они ничего не узнают.

— Как ты мог вообще это прозевать, тебе же за это платят, — вздохнул он расстроенно.

— Понятия не имею, — покачал головой мужчина. — Видимо, эти двое имеют какие-то свои догадки и улики, которыми они ни с кем не делятся.

— А…

— Нет, сейчас трогать их опасно, — сразу на корню обрубил его предложение мужчина. — Лучше переждать немного до тех пор, пока всё не уляжется и все ниточки не потеряются. Надо лишь подчистить концы и, раз такое произошло, забросить наживку. Пусть думают, что взяли кого нужно.

— Хорошо… Тогда займись этим, — взмахнул он рукой.

Может он и выглядел сейчас спокойным и расстроенным, но внутри всё горело. Он едва сдерживался, чтобы не наброситься на этого дурака и его самого не разделать на этом столе. Хотя может стоит попробовать это и с мужчинами?

Нет, нет, это уже будет не то… Но голова, грудь, руки — они словно чесались, будто требовали сорвать это гнетущее чувство на чём-либо другом. Значит, придётся прибегнуть пока к старым методам.