Кондрат следил за всеми членами семьи, наблюдая за тем, как каждый меняется в лице, как они нервничают, и их взгляд старается избегать прямого контакта с ним. Иногда одной мимики достаточно, чтобы сказать, кто причастен, но он и так знал, кто в этом участвовал.

Быть может доказать это будет невозможно, однако Кондрат не был судьёй — здесь всё решал отец семейства, и всё зависело от того, поверит ли он в приведённые косвенные доказательства или нет.

— Ваш дом большой, и тем не менее комнаты членов семьи расположены достаточно близко друг к другу, и кто-то всё равно мог случайно услышать скандал между служанкой Гинеей и вашей дочерью Ильестиной. Кто-то заинтересованный, чтобы это не стало достоянием общественности и не разрушило отношения между виконством Идменов и графством Легрерианов. Кто-то из членов вашей семьи, господин Легрериан.

Кондрат прошёлся перед сидящими.

— Я поговорил с вашей слугой Енсой от вашего имени, господин Легрериан, и она поведала мне, что случайно заметила утром, когда все ещё спали, Вайрина идущим на кухню из коридора, ведущего к комнатам слуг. Я поговорил с ним, и тот честно признался мне, что действительно искал Гинею и встретился с ней на кухне. Они поругались, и он ушёл. В тот момент она ещё была жива. И, зная Вайрина, я склонен верить тому, что он не причастен. Лично работая с ним, я знаю, что Вайрин не решает проблемы подобным способом. Однако Енса рассказывала и о втором человеке, которого встретила ранним утром, пока вся остальная семья спала.

Кондрат остановился напротив Джозефа.

— Когда она бежала к хозяйской спальне, чтобы предупредить о случившемся, на своём пути она встретила Его Сиятельство Легрериана старшего. И сказать точно, шёл он из комнаты или возвращался обратно, было невозможно, так как, заслышав шаги, ему было достаточно развернуться, чтобы обозначить свой путь в другую сторону.

Все взгляды сошлись на Джозефе, который нервно заёрзал на кресле. Но он хранил молчание и правильно делал. За него скажет Кондрат.

— Я спросил тогда вас об этом, Ваше Сиятельство, — обратился он напрямую к Джозефу. — И вы сказали, что шли в комнату отца для того, чтобы взять деньги, так как буквально несколько дней назад проиграли определённую сумму в азартные игры. Сказали, что хотели тайком взять их, так как ваш отец всё равно этого не заметит.

Джозеф стал похож на призрака в то время, как его отец вообще перестал выражать какие-либо эмоции. Обычно это могло говорить о двух вещах — человек полностью опустошён или он в ярости. Однако надо отдать должное Вендору Легрериану, он не произнёс ни слова, держа себя в руках и позволяя Кондрату закончить.

— И тем не менее вы мне солгали, Ваше Сиятельство. Повторно.

Кондрат не уставал звать его так, как тот просил, что ещё больше подчёркивало неловкость, когда к отцу он обращается «господин», а к сыну — «Ваше Сиятельство».

— Зовите меня господин Легрериан старший, — поморщился Джозеф.

— Как скажете. Вы сообщили мне, что играли в карты и задолжали денег. Долг графа — это святое. Я поговорил с теми, кто играл тогда в карты. И они всегда отзывались о господине Легрериане старшем как о человеке слова. Действительно уважали его и считали своим. Господин Легрериан старший знает, как расположить к себе людей. И он никогда не покидал стол, пока не заплатит. Именно эта случайно обронённая фраза меня заинтересовала. Ведь получается, что господин Легрериан старший платит игровые долги сразу прямо за столом. А значит, шёл он совершенно за другим…

— Вы решили обвинить всех моих детей⁈ — не выдержала Сью.

— Нет, госпожа Легрериан, в данный момент я оправдываю каждого из них, ведь ваш старший сын к этому не причастен. Вернее, не причастен к убийству. Мне говорили, что он всегда был недоволен своими братом и сестрой. Говорил, что они позорят семью. И если с Вайрином всё понятно — он вёл себя как мальчишка с улицы, то Ильестина могла позорить её своим распутством.

— Это так? — спросил тихо глава поместья. Но его тихий тон пугал сильнее, чем если бы тот поднял голос.

— Что именно? — хрипло спросил Джозеф.

— Что ты знал о своей сестре.

— Да, — ответил тот, стараясь не встречаться взглядом с отцом.

— Ваш сын груб и хитёр, господин Легрериан, однако вы воспитали хорошего наследника, который всегда старается спасти репутацию графства, которое рано или поздно перейдёт к нему. И ему от вас досталась предпринимательская жилка. Ваш сын, у меня есть подозрения, уже давно решал подобные неприятные вопросы. Старался решать, — продолжил Кондрат. — Поэтому господин Легрериан старший, услышав ссору, решил купить молчание Гинеи. У него не было денег после проигрыша, и он решил взять их из вашего кабинета утром, чтобы отдать Гинее, и та сохранила тайну. Но он не успел, дело уже было сделано…

И то отвращение, которое Кондрат увидел на кухне, скорее всего, было его отношением к методу. Не брезгливость к служанке, а брезгливость к убийству, на которое пошли.

— И что получается? Вайрин этого не делал, так как не знал, что Гинея собирается замуж, и не стал бы вредить девушке, которая ему нравится. Джозеф знал о ситуации и хотел решить вопрос без лишнего шума, заставив Гинею хранить тайну самым простым способом — деньгами, ради чего был готов даже выкрасть деньги. Что касается Ильестины, то девушка, которая продолжала флиртовать даже после ситуации со служанкой и не думала о последствиях, вряд ли бы вообще задумалась о том, чтобы решить вопрос со служанкой.

Если честно, то Кондрат вообще сомневался в её умственных способностях и серьёзно задумывался над тем, что если проверить её на Ай-Кью тесте, то тот покажет совсем скромный результат. Девушка была, грубо говоря, откровенно тупой.

— И получается, господин Легрериан, что ваши дети этого не делали. Вы же были в роли жертвы для отвода глаз и не знали о ситуации.

И Кондрат посмотрел на Сью Легрериан. А за ним все остальные посмотрели на женщину, которая, плотно поджав губы, с кривой улыбкой смотрела прямо в глаза сыщику. И в её взгляде он видел лишь расчётливую беспринципную женщину, которой было чуждо сострадание ко всем, кроме её собственной семьи.

— Госпожа Легрериан, вы мне сказали во время личного разговора, что семья — самое важное, что есть в жизни, и её необходимо защищать всеми силами. И вы решили защитить её, когда узнали про скандал с вашей дочерью. Защитить, избавившись от служанки так, чтобы никто даже не подумал на то, что убить хотели именно её.

— Если бы я хотела её убить, то выбрала бы другой способ, — хмыкнула она.

— Зарезать на улице? Нет, это может вызвать слишком много неприятных вопросов. Все обычные люди тут же бы подумали, что от неё избавился сам граф. Несчастный случай? Для этого требуется время. К тому же, едва Гинея покинет дом, нет гарантии, что она не разболтает эту тайну первому встречному. Надо было сделать так, чтобы она вообще не покинула поместье вместе с этим секретом. И сделать так, чтобы никто не решил, что собирались убить именно её.

— Это всё лишь ваши предположения.

— Возможно. Однако я порылся в документах стражей порядка и нашёл три странных смерти мужчин, которые погибли во время или сразу после того, как ваша дочь покидала поместье. Только мужчины, и один упал с моста в бурную реку, другого убили и ограбили, третий, будучи пьяным, упал и разбил себе голову о камень. Слишком много совпадений, вам так не кажется?

Сью молчала и улыбалась, но тут в разговор включился её муж.

— Она не могла отравить вино, мистер Брилль. Мы его пили вечером, а после она была всё это время со мной, кроме…

И Вендор серьёзно задумался, поняв, когда её не было в комнате. Но Кондрат перебил его мысли:

— Я знаю, вы думаете, что ваша жена могла отравить вино, когда принимала душ, но это не так. Она не стала бы лично пачкать руки и рисковать выдать себя, спускаясь на кухню. Ваша жена лишь заказчик.

— А кто был исполнителем? — нахмурился он.

— Это довольно просто. Гинея бы не выпила отравленное вино, если бы её к этому не подтолкнули. Такое святотатство даже в голову ей бы, как верной слуге, не пришло. Значит, её подтолкнули, предложили выпить, чтобы немного утешиться после ссоры. Кто-то, кто имел авторитет, чтобы дать на это разрешение. Служанки и авторитета не имели, и сделать этого не могли, так как накрывали на стол и видели друг друга. Джозеф был на третьем этаже, одевался, чтобы прокрасться в ваш кабинет за деньгами. А Вайрин только покинул Гинею, поднимаясь к себе обозлённый. Вы с госпожой Легрериан находились у себя. Оставался только один человек, которого никто не видел. Единственный, кто знал дом и расписание настолько хорошо, что мог спокойно всех обойти, прийти на кухню, подтолкнуть девушку выпить отравленное вино, после чего уйти заниматься своими делами. Человек настолько верный семье, что был готов перешагнуть закон ради тех, кому предан…

Дворецкого, всё это время находившийся в комнате, которого никто не замечал, и лишь когда Кондрат поднял взгляд на него, все остальные наконец заметили старика. Тот оставался всё таким же невозмутимым, будто речь шла совершенно не о нём.

— Мать всегда будет защищать своих детей, даже от таких щекотливых вопросов. И она попросила его избавиться от служанки так, чтобы не вызывать подозрений, как можно быстрее, что он и сделал. Слуги не слышали наш разговор об отпечатках, но мы всё равно не нашли их. А всё потому что мистер Драг всегда носит перчатки. Он знал, что его хозяин пьёт вино по утрам, и знал, что Гинея пойдёт его относить. Спокойно минуя всех, он взял отраву для крыс и добавил её в бутылку, после чего предложил Гинее выпить для успокоения. Едва дело было сделано, он всё теми же обходными путями покинул кухню. Собственно, вот и моя версия, основанная на предположениях и уликах, которые я смог получить за время расследования.

Кондрат сделал шаг назад, тем самым говоря, что его работа была выполнена. А поверят в его версию или нет — это уже дело графа. Однако он привёл достаточно доводов, чтобы предъявить обвинение. Причина, кто был заинтересован, кто не мог этого сделать или не собирался так поступать, и по итогу те, кто заказал и сделал это. Плюс похожие совпадения, которые дают ещё немного подтверждений его теории.

И его слова упали на благодатную почву.

— Это правда, Макларен? — спросил граф, глядя пристально на дворецкого.

Тот стоял так невозмутимо, будто это его не касалось. И тем не менее он спокойно и почтительно ответил:

— Мистер Брилль абсолютно прав, мой господин. Это я отравил служанку.

— Значит, и про тебя это правда… — обернулся он к жене.

— Я сделала то, что должна была. В противном случае…

— Все узнали бы, что моя дочь — шлюха, которая не может держать свою промежность не на виду? — прорычал он. — И я единственный идиот в доме, который не знал об этом⁈

— Дорогой…

— Закрой пасть, — рыкнул он, и Сью тут же смолкла.

Ему потребовалось немного времени, чтобы осознать, какая вокруг него сложилась ситуация и как он был слеп.

— Я благодарю вас за работу, мистер Брилль, — тяжёлым взором он посмотрел на Кондрата. — Вы действительно хорошо постарались. Я разберусь в произошедшем, однако хочу, чтобы это вы сохранили в тайне. Пусть ваша теория… останется недоказанным предположением. Надеюсь, мы договорились?

Но Кондрат не смотрел на Вендора. Его внимания было приковано к Вайрину, который стоял с каменным лицом. Он смотрел на старика безумным взглядом… сжимая в руках пистолет. И был не ровен час, когда он пустит его в ход. Вайрина слегка трясло.

— Я верил тебе, дед… — тихо произнёс он, и наконец все обратили внимание на парня, который стоял на грани срыва. — А ты её убил, хотя знал о нас…

— Вайрин, — предупредительно и даже испуганно произнёс отец.

— Я уже как двадцать три года Вайрин, — негромко произнёс он, поднимая пистолет. На его лице боролись самые разные эмоции, после чего он выдохнул. Он принял своё решение, чуть опустив пистолет. — Макларен Драг, вы арестованы за убийство. И вы отправитесь со мной.

— Какое убийство⁈ — вскочил Вендор.

Тут уже и мать подтянулась.

— Вайрин, дорогой, не делай глупостей! Какой арест, просто подумай…

— Что скажут люди? — криво улыбнулся он, полностью повторяя мать. Вот в кого у него такая улыбка. — Что моя сестра — шлюха, а дворецкий убийца, наверное? Думаю, на суде мы это узнаем.

— Вайрин, — отец уже сделал острожный шаг в сторону сына. — Давай без глупостей, хорошо? Это можно решить иначе.

— Мы не можем позволить себе, чтобы сейчас этим делом занимались государственники, — добавила мягко мать, медленно вставая. — У нас есть право лично судить своих слуг. И мы решим этот вопрос, как ты захочешь.

— С тобой? — фыркнул он. — Ты убила её. Ты приказала от неё избавиться, как от сраного мусора, думая, что это сойдёт тебе с рук.

— Это было ради семьи…

— Значит, мне не нужна такая семья, — покачал он головой. — Да, я не могу ничего тебе сделать, но позволь показать, насколько ты ошибалась, что это всё сойдёт тебе с рук…

Кондрат молча наблюдал за происходящим, и больше всех взгляд приковывал к себе старик, который маленькими шажочками двигался в сторону Вайрина. И он заметил хитрого старика слишком поздно, чтобы исправить ситуацию… а потом уже было поздно.

Стар, да удал — так говорится, да? Старик был удал. Вайрин нарушил главное правило в таких ситуациях и не держал под контролем подозреваемого. И когда Кондрат бросился навстречу, чтобы перехватить его, тот уже сделал быстрый шаг вперёд и ловким движением выкрутил руку с пистолетом, отбирая его у Вайрина, после чего очень бодро отшагнул назад, будто был лет на сорок моложе.

И вот здесь уже все поражённо уставились на старика, который был теперь единственным обладателем оружия.

Кондрат шагнул вперёд, закрывая собой Вайрина. У него бронежилет — один выстрел переживёт, если не в голову. Все остальные замерли, как вкопанные. И только дед выглядел совершенно спокойным.

— Макларен, опусти пистолет, — негромко и спокойно произнёс граф, но тот лишь грустно усмехнулся, глядя на тех, кому он служил верой и правдой.

— Я никогда не причиню вреда ни вам, мой господин, ни молодому господину, поэтому не беспокойтесь. Я верой и правдой служил вам и не допущу, чтобы эта тень легла на ваш дом. Поэтому позволю себе дерзость в последний раз отдать долг вашей семье, — и посмотрел на Вайрина. — Мне жаль, что так вышло…

После чего он приставил дуло пистолета к подбородку и выстрелил.

Грохот в комнате был оглушительным, особенно, когда все молчали. В воздух взлетела кровь вместе с содержимым черепной коробки, после чего его тело рухнуло на пол. По ковру, который стоил больше зарплаты среднестатистического человека, растекалась лужа крови.

В этом внезапно возникшем хаосе только Вайрин и Кондрат выглядели спокойно. Остальные были в таком шоке, что не могли вымолвить ни слова. И в этот момент обоих это полностью устраивало.

Вайрин вежливо отстранил Кондрата в сторону, после чего подошёл к телу, подобрал пистолет и засунул его обратно в кобуру. После этого он окинул взглядом семью и задержал взгляд на матери, покачав головой.

— Ты даже не представляешь, насколько сильно я тебя ненавижу… Надеюсь, ты будешь помирать в полном одиночестве…

И с этими словами вышел из гостиной, не обернувшись.

Кондрат окинул взглядом присутствующих, которые замерли живыми статуями, и последовал за ним, оставляя за спиной ошарашенную семью. Вайрина он нашёл в конце коридора, смотрящего в окно, где открывался вид на лес. Тот лишь слегка повернул голову в его сторону.

— Дело закрыто, убийца покончил жизнь самоубийством… — пробормотал он.

— Да, дело закрыто.

— Мою мать не привлечь, да?

— А ты этого хочешь?

— Теперь я не знаю, чего хочу. По факту она и есть убийца, а дед… лишь пешка, не более… — он задумался. — И всё же, почему Гинея не рассказала об этом мне или отцу? Мы бы смогли решить этот вопрос иначе.

— Я не знаю. Девушка в гневе из-за того, что её госпожа переспала с её женихом… Она могла воспринять это на свой личный счёт. Могла даже не подумать об этом, будучи в ярости. Когда мы не в себе, то иногда делаем глупые и необдуманные поступки.

— Да, видимо… По крайней мере, теперь мы знаем…

Может показаться странным, но иногда легче, когда ты знаешь правду. Даже неприятную и горькую.

— Знаешь, я как жопой чуял, что припрёмся сюда, и будут какие-нибудь проблемы, — пробормотал Вайрин. — И если честно, никогда бы не подумал, что из всей семейки самым разумным окажется мой братец… — он обернулся к Кондрату и слабо улыбнулся. — Зато ты теперь видишь, как это всё дерьмо выглядит изнутри. Можно сказать, добро пожаловать в мир аристократов.

— Не скажу, что рад… — пробормотал Кондрат в ответ.