Сын графа Джозеф вёл себя под стать своему статусу, глядя на Кондрата как на грязь. Старому сыщику уже не в первый раз встречались такие богатенькие детишки удачливых бизнесменов, которые на суде, получив немалый срок, вдруг теряли весь свой гонор и становились очень чувственными, ударяясь в слёзы. Однако сейчас обломать Джозефа ему было нечем, кроме как разрешением его отца.

Сам Джозеф тоже не спешил что-либо рассказывать. Он сидел в гостиной перед ним, откинувшись на спинку кресла и забросив ногу на ногу, с усмешкой в глазах.

Но Кондрата это не трогало. Пусть выкаблучивается сколько угодно. Однако что точно можно было сказать, так это что слугам придётся с ним непросто, и если отец не вправит мозги будущему наследнику, то графство будут ждать непростые времена.

Покончив с формальностями, на которые Джозеф отвечал настолько лениво, что казалось, сейчас вот-вот уснёт, Кондрат перешёл к сути дела.

— Что вы делали сегодня ночью, господин Легрериан?

— Я бы хотел, чтобы ко мне обращались как положено, — хмыкнул тот. — Может отец и дал вам разрешение на подобную фамильярность, но за собой такого не припомню.

— Ваше Сиятельство, — поправил себя Кондрат.

— Что? — улыбнулся тот.

Он надеялся вывести его из себя? Пустая попытка. Это детская забава, не более, по сравнению с тем, как иногда могли выкручивать мозги подозреваемые, а иногда и твои собственные коллеги, от подчинённых до начальников.

Но и соскочить с беседы Джозеф не мог. Против отца, который мог в любой момент поменять наследника, если верить местным законам, он не пойдёт и будет вынужден сейчас отвечать на вопросы.

— Ваше Сиятельство, что вы делали сегодня ночью? — повторил он, не изменившись в лице.

— Спал, — ответил Джозеф одним словом.

— И ничего не слышали? Ничего не видели?

— Я спал или вы не понимаете мою речь?

— Понимаю. Вы спали. Когда вы проснулись?

— Как и положено.

— Со всеми, — уточнил Кондрат.

— Да, со всеми, — кивнул наследник.

— Насколько я помню, служанка Енса сказала, что видела вас, когда поднималась наверх, — вернулся к прошлым показаниям Кондрат.

— И что?

— Куда вы направлялись?

— По своим важным делам, которые вас не касаются, — хмыкнул он.

— Конечно, не касаются, — кивнул Кондрат. — Однако меня просил ваш отец, и он обязательно спросит, что ответил его наследник. И что я скажу ему? Что тот отказался отвечать?

— Нет, я вам уже ответил.

— Что меня ваши дела не касаются, я помню. Так как мне поручил дело ваш отец, мне придётся так ему и передать, что ваши дела его не касаются, вы это понимаете?

— Вы угрожаете мне? — негромко спросил Джозеф, подавшись вперёд.

— Нет, Ваше Сиятельство. Просто я предупреждаю, что моей заинтересованности в этом нет. Мне нет дела до того, что вы делаете, потому что, как вы правильно заметили, ваши дела меня не касаются. И меня такой ответ удовлетворяет, однако удовлетворит ли он вашего отца?

Иначе говоря, Кондрат перекладывал всё на желание отца, с которым сын спорить не станет.

— Аккуратнее, мистер сыщик, я бываю и очень злопамятным, — предупредил Джозеф. Думал, что его угрожающий тон хоть что-то изменит, однако Кондрат даже бровью не повёл.

— Ваше сиятельство, я вас понял, — встал с кресла Кондрат. — Я передам Его Сиятельству Легрериану, вашему отцу, что вы угрожали мне, отказываясь отвечать и мотивируя это тем, что ваши дела его не касаются. Благодарю за уделённое мне время.

Кондрат встал и молча направился к выходу. И лишь взявшись за дверь, он услышал, как его окликнул сын графа.

— Передайте отцу, что тем утром я вставал так рано, потому что у меня были другие дела.

— Другие дела? — обернулся Кондрат. — Позволю от имени вашего отца поинтересоваться, какие именно.

— Хотел сходить в город, чтобы хорошо провести время с одной из девушек, — развел тот руками. — Такие дела. Могу сказать, к кому именно собирался пойти, и она подтвердит мои слова. Её зовут Тамира Мрок.

— Не думаю, что это важно упоминать вашему отцу, — произнёс Кондрат, отойдя от двери. — Однако во сколько примерно вы собирались уйти?

— Где-то… — он посмотрел на настенные часы. — В семь. Как раз утром перед тем, как у прислуги начинался рабочий день и все двери открываются.

— Ваш отец всегда запирает двери? Он боится чего-то?

— Покушения. Уже бывали случаи, так что это лишь мера предосторожности. Это мне не очень нравится, однако отец есть отец. Мы подчиняемся его правилам.

— А вы хорошо знали покойную служанку? Были у вас с ней… какие-либо отношения?

— В пределах необходимого. Мне безразличны простолюдинки, если вопрос не касается мужского интереса, — улыбнулся он. — Хотя я не сплю с прислугой. Проблем потом не оберёшься.

— Может вы замечали что-то в её поведении странное?

— Как только вернулся Вайрин, она весь день вела себя странно. Хотя причина понятна, у них были совместные ночи. Мой брат правилом не заводить контактов со служанками не пользуется.

Ещё одна монетка в копилку того, что Енса недоговаривала. Если даже старший сын заметил изменения в служанке, которой не интересовался, её подруга или товарищ уж точно должна была это заметить.

— Вы знаете причины, по которым мог спорить с ней ваш брат?

— Я не лезу в чужие дела и проблемы. Меньше потом хлопот. Пусть сам всё расхлёбывает.

— Вы не очень дружны со своим младшим братом, я так понимаю?

— Он мне завидует. Ведь, в отличие от него, я граф и мне достанется графство, а ему… — он издал смешок, — почётный титул сыщика.

— А с отцом вы дружны?

— Я уважаю его, — уже серьёзно ответил Джозеф. — Я люблю его, как отца. И я понимаю, почему некоторые хотят его смерти.

— Почему?

— Не всем по духу его успех, который всё больше и больше заметен. И я учусь его опыту и мудрости, чтобы они ослепли от наших достижений.

— А имена их знаете?

— Извините, я не записываю их в блокнот. Листов не хватит.

Немного, конечно, удалось выяснить, однако это хоть что-то. Сейчас Кондрат хотел составить общую картину того, что происходило и кто где был. И уже в этой картине искать несоответствия или моменты, вызывающие вопросы, которые по итогу выдадут убийцу.

Оставалось ещё двое: мать Вайрина и его младшая сестра. И Кондрат начал с сестры, которая, казалось, была единственной, кто был рад его видеть.

— Вас зовут Ильестина Идмен, дочь госпожи и господина Легрерианов. Верно?

— Зачем спрашивать, если это вам и так известно? — улыбнулась она.

А действительно, зачем? С другой стороны, Кондрат уже привык так опрашивать людей, точно выясняя их личность и родословную. Формальность, но так можно было проследить реакцию, когда человек говорит правду и потом её сравнить с ответами на важные вопросы.

— Формальность.

— Забавная формальность, — хихикнула девушка. — Кто ещё может быть на моём месте? Убийца?

— Я бы хотел задать от имени вашего отца несколько вопросов, госпожа Идмен.

— Не хотите звать меня по имени?

— Не имею права, госпожа Идмен. Возвращаясь к вопросам, вы приехали к вашим родителям какого числа?

— За два дня до вашего приезда. Хотела повидать своего младшего брата. И не ожидала, что он завёл себе такого друга, если честно.

— Вы замужем за Его Милость Лордом Идменом, вторым сыном виконта Идмена, верно?

— Да, всё верно.

— И он вас так просто отпустил? — удивился Кондрат.

— К моим родителям же… — подалась она чуть вперёд, нагнувшись так, чтобы грудь заманчиво показала свою ложбинку. — Здесь, в окружении двух опытных детективов, что ловят подонков, я ведь в безопасности, верно?

— Абсолютно. Я позволю себе поинтересоваться, что вы делали этой ночью, госпожа Идмен.

Ильестина слегка разочарованно вздохнула, видя полное безразличие мужчины к себе. Такое всегда неприятно, хотя природа одарила её красотой во всех отношениях, от которой все остальные сходили с ума.

— Я спала. Одна, — улыбнулась она, поправив подол своего платья.

— Не выходили в коридор?

— Зачем? Если нужно, слуга всегда может прийти ко мне. Моя дверь… всегда открыта, чтобы они могли сразу зайти, — голос стал бархатистее.

— Вы проснулись во сколько, госпожа Идмен?

— Ох, это было ужасное пробуждение. Меня никто не разбудил, а знаете ли, когда я слишком много сплю, голова просто раскалывается! Я сама покинула спальню и уже потом узнала, что случилась эта страшная трагедия.

— Вы хорошо знали Гинею?

— Ну я же не должна знать всех слуг хорошо, — улыбнулась Ильестина мило. — Этим занимается наш дворецкий. Хотя брату она когда-то очень нравилась.

— Понятно… госпожа Идмен, могу я спросить из чистого любопытства, почему вы следили за нами из окна? Сегодня днём?

— За вами? — улыбнулась она шире. — Я следила только за одним человеком, Кондрат. Я же могу звать вас Кондратом?

— Как вам будет угодно, госпожа Идмен. У вас хорошие отношения с отцом?

— Я люблю своего отца. Он многое для меня сделал и всегда помогал мне. Поэтому нет, я бы никогда не пожелала ему зла.

— А кто-нибудь другой из вашей семьи?

— Нет, — ответила Ильестина, продолжая смотреть на него, как кошка на сметану.

Больше из неё вытянуть было нечего. А с матерью было совсем просто. Её видел весь вечер муж и вместе они легли спать. Проснулась она вместе с мужем и покинула комнату, когда к ним ворвалась служанка с неприятнейшими новостями. На вопросы же о муже та ответила, что любит его таким, какой он есть, несмотря на все прегрешения.

— О каких именно прегрешениях вы говорите, госпожа Легрериан?

— Мы знаем, что мужчинам иногда нужно разнообразие, мистер Брилль, — вежливо улыбнулась она. — И ради семьи я готова мириться с этим. Природу не исправишь. Разве вам это не знакомо?

— Не знакомо, — ответил он невозмутимо.

— Что ж, бывают и такие, — пожала женщина плечами. — Я не желаю зла своему мужу, который так много сделал для меня. В конце концов, всё это, — развела Сью руками, — построено его силами и силами его предков, и я могу лишь благодарить его, помогая чем могу.

Кондрат бросил взгляд в окно, откуда открывался вид на подъездную дорожку, по которой пробегал мальчишка в плоской кепке. Он задумчиво проводил его взглядом, после чего спросил:

— Вы верите, что кто-то из ваших детей мог желать зла вашему мужу, госпожа Легрериан?

— Нет, абсолютно, — покачала Сью головой. — Мои дети избалованы вниманием, этого не отнять, но что им точно привили мы, так это что семья — самое важное, что у них есть, и что они должны защищать её всеми силами.

— От чего?

— От всего, мистер Брилль. Врагов в нашем мире у нас хватает. Будь мои дети хоть какими, относись как угодно друг к другу, но они бы никогда не позволили дать в обиду одного из своих другим, иначе съедят всех. А о том, что кто-то из них решил покуситься на моего мужа, и говорить бессмысленно.

Это были смелые и громкие слова. Но что получалось по итогу. Алиби было только у матери, которая спала в одной комнате с хозяином поместья — это подтвердил сам граф. Правда она тоже покидала комнату, чтобы принять ванну, но там её должны были видеть слуги. Все остальные члены семьи утверждали, что спали и не покидали своих комнат в течение ночи. Только утром Джозеф вставал, чтобы отправиться к девушке лёгкого поведения, где по пути его заметила спешащая сообщить о случившемся Енса.

Ещё больше вопросов вызывал Вайрин. После разговора на повышенных тонах тот старался не пересекаться лишний раз с Кондратом, да и старый сыщик пока не шёл с ним на контакт, давая тому времени немного остыть. Его реакция была или желанием скрыть правду, или обидой на подозрения вкупе с эмоциями по поводу смерти Гинеи.

Что касается слуг, ни у одного по понятным причинам алиби тоже не было. Енса бодрствовала, остальные спали и выходили разве что в туалет. По факту любой, кроме хозяина поместья и его жены, мог подсыпать яд, чтобы избавиться от графа ради денег, власти или мести. И никак это проверить было невозможно.

Между делом Кондрат разузнал и о служанке от графа и дворецкого, который знал о работницах дома больше всех.

Гинея Фисейская была родом из городка графа. Её родители погибли в пожаре, из-за чего она попала в сиротский приют города, где и выросла. Ни родственников, ни дома у неё не было. Девушка снимала комнатку, где и жила в перерывах между работой. Информации по ней практически не было.

У Кондрата могли бы возникнуть подозрения при такой скупой информации, что именно она и была убийцей, если бы девушка не отравилась. Пить вино, куда собственноручно добавила яд? В этом не было ни логики, ни мотивов. Оставалась вероятность, что она и была целью, однако Кондрат относил её к маловероятным.

Покончив с опросом свидетелей, Кондрат покинул поместье, чтобы прогуляться по городу. Ему хотелось после всех показаний привести мысли в порядок, и ничто лучше не помогало, чем прогулка по вечерним улицам.

С наступлением сумерек город немного оживал. Закрывались магазинчики и открывались кабаки, вокруг которых толпился весёлый люд. Такие места вспыхивали то тут, то там, зазывая людей весёлой музыкой и мешая соседям спать.

В таких местах, казалось, не могло происходить преступлений, им просто не было места, но Кондрат знал, насколько обманчиво это чувство. Особенно, когда в стороне за городом суровыми глазами наблюдало поместье, будто следило за своей добычей.

Кондрат никуда не спешил. Он шёл по узким улицам, наслаждаясь приятной атмосферой маленького городка, где небольшие улочки сбегали по склону и могли привести в совершенно неожиданные места. Заходишь на убегающую лестницу где-нибудь на оживлённой улице, а выходишь с неё в небольшом парке, где целуются молодые люди, даже не замечая гостя.

Возможно, Кондрат бы так и бродил по округе, наслаждаясь вечером, если бы не хотел заполнить пробелы, которые возникли в результате сбора показаний. Именно поэтому он остановился у одного из домов, который одной стороной выходил на улицу, а другая поверх крыш благодаря склону взирала на холмы вдалеке.

Тамира Мрок, о которой говорил Джозеф — к ней и пришёл Кондрат, постучав в добротную дверь из толстых досок. Ему открыла милая на вид старушка, которой он любезно представился, сняв шляпу:

— Я мистер Брилль, сыщик, работающий по поручению Его Сиятельства Легрериана, — произнёс он вежливо. — Я бы хотел поговорить с мисс Мрок. Мне сказали, что она проживает здесь.

— Это девчонка… — буркнула недовольно старуха. — Да, она здесь проживает. Наконец её решили выпереть из города?

— За что же? — выдавил он улыбку.

— За распутство! — фыркнула та. — Хотите поговорить с ней? Вам на третий этаж. Дверь вторая слева.

Она посторонилась, пропуская Кондрата внутрь.

Когда он постучался в указанную дверь, ему открыла красивая блондинка, которая ярким макияжем и интересными формами будто говорила, что оказывает услуги интимного характера. Завидев Кондрата, она выпятила грудь, которую хорошо подчёркивало слегка маловатое для неё платье.

— Какой внезапный гость… — проворковала она. — Вижу, вы ищите кого-то себе на вечер?

— Да, — кивнул тот. — Вы свободны?

— Для такого господина… — её взгляд быстро пробежался по его одежде, явно оценивая стоимость. В этот момент у девушки был в глазах лишь холодный расчёт финансового состояния клиента. — Да, я свободна. Проходите, чувствуйте себя как дома.

Кондрат воспользовался предложением, войдя внутрь.

Комната была обставлена под стать тому, чем занималась девушка. Приглушённый свет свечей, которые издавали мягкое красное свечение, бордовые занавески, уже накрытая таким же бордовым одеялом кровать. В комнате было достаточно жарко и пахло каким-то приторным цветочным запахом.

Кондрат бы без зазрения совести признался, что обстановка действительно заводила. Не меньше, чем хозяйка, которая, подкравшись сзади, ласково коснулась его плеч.

— Вы так напряжены… возможно, мне стоит снять с вас это пальто? Или, быть может, вы хотите сначала снять что-то с меня? — тихо прошептала она ему на ухо. — Или хотите поговорить со мной для начала?

— Поговорить, — Кондрат обернулся к ней так резко, что девушка испуганно отшатнулась. Но тут же вернула лицу соблазнительное выражение.

— Я люблю разговоры.

Она прошла мимо него, проведя пальцами по его груди, после чего села на кровать, скрестив ноги, однако выдержав паузу, чтобы сверкнуть своим нижним бельём.

— Прошу вас, присаживайтесь. Может хотите вина?

— Нет. Мисс Мрок, я здесь по поручению Его Сиятельства Легрериана, — отчеканил Кондрат.

С её лица тут же схлынул соблазн с желанием, обнажив испуг. Теперь перед ним была встревоженная девушка. Обычная встревоженная девушка, которая не хотела никаких проблем.

— Его Сиятельства Легрериана? — её голос сразу потерял все соблазнительные нотки, став самым обычным.

— Да. По его велению я расследую одно дело и хочу задать вам вопрос.

— Я что-то не так сделала? — спросила она напряжённо.

— Его Сиятельство не выдвигает против вас каких-либо обвинений. Однако от его имени я должен спросить вас. Вас навещал господин Джозеф Легрериан?

— Я… я не уверена, что должна давать такую информацию… — пробормотала она.

— Хочу напомнить, что мой вопрос — это вопрос напрямую от Его Сиятельства, мисс Мрок.

Хотя попроси девушка это доказать, и Кондрату было бы нечего предъявить. Однако резкая смена атмосферы в комнате сыграла свою роль. И Тамира сдалась.

— Ну… да, он захаживал ко мне раньше. А что?

— Получается, до этого в последнее время он у вас не появлялся, верно?

— Да, — настороженно ответила Тамира.

— И именно сегодня он решил вас навестить? — продолжал Кондрат давить, не давая Тамире понять, к чему он клонит.

— Всё верно.

— То есть он хотел сегодня прийти, я верно понимаю? — вновь уточнил он. — Сегодня утром?

— М-м-м… да, он хотел сегодня прийти, предупредил меня, но так и не пришёл, — кивнула девушка. — Я даже подготовилась к этому, но зазря.

Всё, ловушка захлопнулась. Этого было достаточно просто. И она не была ни аристократкой, ни благородных кровей, чтобы Кондрат не мог на неё надавить, заставляя выдать нужную информацию.

— Мисс Мрок, — сделал Кондрат шаг к ней, вытянувшись, из-за чего в глазах девушки он выглядел так, будто вырос в размерах. — Джозеф Легрериан заплатил вам, чтобы вы это сказали, я прав?

— Я… н-нет, он действительно хотел…

— Мисс Мрок, я должен предупредить, что, обманывая меня, вы лжёте Его Сиятельству. А он не прощает лжи, когда вопрос заходит о действительно серьёзных вопросах. Поэтому хорошенько подумайте, кто в данный момент ваш господин, и ответьте — Джозеф Легрериан, сын Вендора Легрериана, заплатил вам, чтобы вы подтвердили его желание навестить вас этим утром?

Девушка испуганно сжалась, будто Кондрат собирался её избить. И единственный звук, который её покинул, был тихий, похожий на писк, ответ:

— Да.

— Да, он заплатил вам?

— Да, он… прислал записку с деньгами, чтобы я подтвердила, что он хотел зайти ко мне утром, если кто спросит, — тихо ответила она.

— Где записка?

— Т-там, в тумбочке… — дрожащим пальцем она указала на тумбочку.

Кондрат пересёк комнату, после чего открыл верхний шкафчик и вытащил оттуда сложенный листок бумаги. Там было написано:

« Тамира, два дня назад я хотел прийти к тебе. Скажешь это любому, кто будет мной интересоваться. Д. Л.»

Под Д. Л. мог скрываться любой. Однако и так было ясно, кто был отправителем. Да и Кондрат не с потолка взял предположение, что девушка была подкуплена.

Так, например, сегодня, разговаривая с матерью, он увидел, как дом покидает мальчишка. Очень часто их использовали как посыльных, чтобы что-то передать. И это ровно после того, как он поговорил с Джозефом. Именно этот момент его заставил его заподозрить, что алиби было фиктивным.

Как раз, пока Кондрат общался с его сестрой, было достаточно времени, чтобы мальчишка пришёл, сын графа передал ему сообщение с деньгами, и тот вернулся обратно. Сам Джозеф, видимо, решил не посещать девушку, чтобы не вызывать подозрений и не выдать обман.

Потом слова девушки, что сын графа захаживал к ней раньше. Обычно так говорят, когда давно не видели человека. С чего вдруг сейчас Джозефу приспичило её навестить?

И последний удар — это когда Кондрат спросил, что Джозеф хотел прийти сегодня, но не смог, и Тамира подтвердила. Хотя, по идее, эта встреча должна была состояться два дня назад. Может оговорка, однако он специально это переспросил. И все три факта вместе взятых говорили только об одном.

Зачем он скрыл это? Причин было много, хотя были и очевидные мотивы в связи с убийством. И Кондрат собирался это выяснить, хотя перед этим надо было ещё кое-что разузнать…