Толком расспросить лисицу не удалось. Она только подтвердила кивками, что была наложницей и что Серебряного Лиса стоит искать во дворце. Каннуси быстро потерял терпение и выставил Мико с Райдэном за ворота, сказав, что своими расспросами они подвергают опасности всех жителей храма и лучше им обойтись тем, что они уже узнали, если не хотят навлечь на себя гнев Кормящей Матери. Райдэн был против такой постановки вопроса, и Мико пришлось буквально волочь его с горы, чтобы он, чего доброго, не наговорил каннуси лишнего и тот не направил гнев Кормящей Матери на них своими руками.

Практически весь путь до столицы они проделали молча, ограничиваясь только короткими, необходимыми фразами. Мико всё ещё злилась на Райдэна за его проделку во время уборки, Райдэн злился на каннуси или ещё демон знает на что. Но так или иначе им обоим нужно было остыть и побыть наедине со своими мыслями, и длительная ходьба отлично этому способствовала.

Мико даже поймала себя на мысли, что наслаждается этими часами спокойствия, когда за ними никто не гонится, никто не пытается её убить, и она просто идёт вперёд по осеннему лесу, по которому успела соскучиться за месяцы вечного лета земель Истока. Если подумать, она покинула дом в последний месяц лета – Хадзуки [42], – правда, несмотря на название, в их южных краях в Хадзуки деревья даже и не думали менять цвет и упорно стояли зелёными аж до середины Каннадзуки [43], а листву окончательно теряли только в начале Сивасу [44]. В землях Истока Мико провела больше трёх месяцев, значит, сейчас здесь поздняя осень – разгар Симоцуки [45]– и совсем скоро зацветут нарциссы.

Мико любила это время и запах цветов, которые росли в их саду, любила смотреть за опадающими листьями и вместе с отцом подметать двор, а вечером – собираться всей семьёй у очага, к которому их сгонял разлившийся после заката холод. Она покосилась на Райдэна: интересно, как он проводил свои дни до того, как лишился семьи? Как вообще ведут себя друг с другом тэнгу? Какие отношения у Райдэна были с матерью? Он упоминал её всего раз… Были ли у него братья и сёстры? Отец? Он что-то говорил о дедушке и его любимой наложнице. Наложница. В мире Мико наложницы были только у императора. Что ж, в конце концов, Райдэн был из правящей семьи. Значит ли это, что если бы у него не отняли титул, то и у него были бы наложницы?.. От этой мысли у Мико загорелись щёки.

Райдэн перехватил её взгляд и вскинул брови.

– Что?

– Да вот, думаю, каково это, быть наложницей императора, – соврала Мико. – И зачем вообще одному мужчине столько женщин.

– Полагаю, императору нужны наследники, – пожал плечами Райдэн. – Дети смертных женщин слабы и легко умирают. По крайней мере, для этого заводят наложниц высшие ёкаи, – чем больше женщин, тем больше наследников. Кто-то да выживет.

Мико вспомнила о том, что Райдэн говорил ей раньше. Что женщины-ёкаи редко приносят детей, а иногда и вовсе не способны зачать. Возможно, это ещё одно последствие вечной жизни.

– А дети от смертных женщин? Они что-то вроде полулюдей-полуёкаев?

Райдэн покачал головой.

– Они полноценные ёкаи. Просто наша кровь берёт своё не сразу, и первую пару лет это скорее обычные человеческие детёныши – слабые и хрупкие, умирающие от всего подряд. Но бывает по-разному.

– По-разному?

– Даже у магии случаются промахи, – кивнул Райдэн. – Кровь ёкая может никогда не пробудиться, и детёныш так и останется обычным человеком, или она может пробудиться не полностью, и тогда, как ты выразилась, получится получеловек-полуёкай. Но такое случается крайне редко.

Мико вдруг вспомнила разные глаза Макото и то, что он прятал под повязкой то один, то другой глаз.

– Как Макото? – спросила она. – Его кровь пробудилась не полностью?

– Да, и это одна из причин, почему ему так сложно завоевать доверие клана. От таких, как Макото, обычно избавляются ещё детёнышами.

– Избавляются? – У Мико зашевелились волосы на затылке.

– Убивают, – холодно ответил Райдэн и закатил глаза. – Что? Не смотри на меня так. Сколько раз мне повторять, что ёкаи – не люди и не поступают как люди?

Мико поджала губы.

– Да нет, в этом мы удивительно похожи, – с отвращением сказала она.

– Люди тоже убивают своих детёнышей? – с неподдельным интересом спросил Райдэн.

– Убивают, продают, оставляют на дороге, если не могут прокормить или не хотят навлечь позор на семью внебрачной… оплошностью. Иногда достаточно и того, что родилась девочка. Есть много причин, но да, люди тоже жестоко поступают со своими детьми. – Она поёжилась, вспомнив, как соседка уговаривала мать отдать Мико – порченый товар – в рёкан госпожи Рэй.

– Надо же, – протянул Райдэн.

– Ты сказал, что от таких, как Макото… избавляются, – поспешила продолжить Мико, чтобы отвлечься от неприятных воспоминаний. – Почему от него не избавились?

– Его отец очень любил свою наложницу – мать Макото. – Райдэн пнул камешек под ногами, и тот бодро поскакал по тропинке. – Она принесла пятерых мёртвых детёнышей и Макото, а потом умерла во время седьмых родов. Тот детёныш тоже родился мёртвым.

– Макото остался единственным наследником?

– Нет, – усмехнулся Райдэн. – В гареме были ещё наложницы, к тому же уже подрос Ичиро – первенец и единственный детёныш от законной жены-кицунэ. Отец решил оставить Макото, потому что тот оказался очень похож на свою мать и этим радовал его взгляд.

Воцарилось недолгое молчание, а потом Мико спросила:

– А у твоих родителей…

– Я единственный ребёнок, – мотнул головой Райдэн. – Наследницей клана была моя мать, а отец – из побочного клана тэнгу, поэтому никакие наложницы ему не полагались. Но не думаю, что он бы их завёл. Они влюбились друг в друга ещё в детстве, так, как влюбляются только ёкаи. Когда подросли, отец добился того, чтобы войти в личную стражу мамы. Они тайно встречались – мама должна была выйти замуж за другого тэнгу – генерала, – а потом так же тайно соприкоснулись душами, чтобы никто не мог оспорить или разорвать их союз. Им никто, кроме друг друга, был не нужен.

– Из-за соприкосновения душ? – Мико затаила дыхание.

– Из-за любви. – Райдэн посмотрел на Мико, и взгляд его был полон печали. – Соприкосновение всего лишь связывает пару между собой. Не обязательно любить друг друга, чтобы эту связь протянуть. Думаю, среди ёкаев полно несчастных, по расчёту связанных узами чар. А любовь – вещь гораздо более редкая. Неизвестно, как ёкаи находят свою пару, но кому-то на это требуются сотни, тысячи лет, а многие не испытывают этого чувства никогда. Это очень-очень редкая вещь. – В голосе Райдэна появилось сожаление, он поморщился и отвернулся.

– А если два влюблённых ёкая соприкоснутся душами?..

– Говорят, это самое прекрасное, что может случиться в жизни. – Райдэн повернулся, и лицо его выражало невероятную скуку. – Но откуда им знать? Тем, кто болтает.

– А твои родители тебе не рассказывали? – Мико старалась говорить непринуждённо, но этот внезапно завязавшийся разговор её смущал. Она будто пыталась заглянуть в запертую комнату, отогнув уголок рисовой бумаги, и отчего-то ей казалось, что то, что она там может увидеть, не предназначено для посторонних глаз.

– Думаю, что они считали, что им некуда торопиться, – хмыкнул Райдэн. – Решили, что у них впереди прорва времени, но…

– Но погибли, – выдохнула Мико.

Райдэн удивлённо вскинул брови.

– Мой отец не погиб.

Пришла очередь Мико удивлённо поднимать брови.

– А где же…

– Он мою мать любил, но и к власти был неравнодушен. – Райдэн спрятал руки в прорезях хакама на бёдрах и придал себе самый непринуждённый вид. – Это он увёл всех тэнгу в горы, когда я потерял крылья.

Мико от неожиданности остановилась. И Райдэн, не сразу это заметив, прошёл несколько шагов вперёд, прежде чем оглянуться.

– Чего? – Он изогнул бровь.

– Твой отец организовал против тебя заговор?

– Это было несложно. – Райдэн снова пожал плечами с равнодушным видом, но челюсти его напряглись. – Я остался без крыльев.

– Твой отец, – повторила Мико.

– Он тэнгу, – огрызнулся Райдэн. – И только потом мой отец. К тому же я говорил, что он любил мою мать. Про меня речи не шло.

С этими словами он развернулся и пошёл дальше по тропинке, высоко подняв голову. Но от Мико не укрылось напряжение, сковавшее его плечи, и внезапно ставшая порывистой походка.

Отец Райдэна… Мико тихонько выдохнула. Устроить заговор против собственного сына? Бросить его совершенно одного, разбитого и, как никогда прежде, нуждавшегося в поддержке? Мико даже представить не могла, каково это. Должно быть, именно так она бы себя чувствовала, если бы родители послушали советов соседки и отвели её в рёкан госпожи Рэй. Словно её предали. Иначе как предательством она бы не смогла это назвать. И пусть Райдэн хоть сотню раз повторит, что ёкаи не люди и поступать так со своими детьми у них в порядке вещей, Мико ни на мгновение в это не поверит, потому что видит, как глубоко это ранило его, пусть он и отчаянно пытается это скрыть.

– Ты идёшь? – буркнул он, снова останавливаясь и оглядываясь. – Или так и будешь стоять столбом и жалеть меня?

От его тона жалость быстро оставила Мико, уступив место раздражению.

– Знаешь, тебе стоит поучиться манерам, если не хочешь, чтобы нас казнили в первый же день пребывания в столице, – проворчала она, обгоняя Райдэна. – Во дворец такого невежу точно не пустят.

– Можно подумать, ты у нас олицетворение придворного этикета. – Мико не видела лица Рэйдэна, но была уверена, что он нацепил эту свою гнусную ухмылку. – Столько грубостей я не слышал ни от одной женщины.

– Тебе, судя по всему, нравится! – зашипела Мико.

– Да, – прилетело ей в спину. – Нравится.

Мико не обернулась, но отчего-то расплылась в глупой улыбке.