Красная Луна висела над площадью, подсвечивая багряным ближайшие тучи. Полная, огромная и идеально круглая, она напоминала глаз демона, что наблюдал за миром. Мико невольно вспомнила рубиновый, широко распахнутый глаз ёкая из рёкана, что смотрел на неё безотрывно, пока в нём угасала жизнь.

Госпожа Кацуми вывела Мико на сцену – подсвеченную фонарями вершину лестницы дворца, – и гомонящая толпа стихла. Только ропот гулял по ней, а Мико чувствовала на себе сотни взглядов сияющих в темноте глаз.

Рядом стояли Акира и господин Нобу – оба в светлых одеждах, таких же, как и госпожа Кацуми. Нобу при виде Мико одобрительно кивнул, а Акира, поймав её взгляд, ободряюще улыбнулся. Госпожа Кацуми встала рядом с ними, но немного спереди – ближе к толпе, – и веером разложила за спиной девять хвостов.

– Мы рады приветствовать вас, народ Истока! – заговорила она, и голос разнёсся над головами собравшихся. – Большие и малые кланы, спасибо, что пришли разделить с нами ночь Красной Луны!

Она поклонилась народу на площади, потом повернулась боком и поклонилась снова.

Только теперь Мико заметила, что отдельно ото всех, в ложе сбоку от лестницы, сидели другие ёкаи. Им госпожа Кацуми поклонилась глубже. Местная знать – поняла Мико. Лиц ей не позволяло разглядеть зрение, но возможно, именно среди этих ёкаев сидели родственники Итачи, которого она убила.

– Сегодня мы поставим точку в том, что началось тысячу лет назад, – продолжала Кацуми. – Думая, что уничтожают нас, люди, сами того не зная, подарили ёкаям возможность жить в мире, вдали от смертных, которые не принесли на наши земли ничего, кроме зла. И неплохого ужина.

Толпа засмеялась, а по спине Мико пробежали мурашки.

– Мы не хотим войн с людьми, нам не нужны их земли и их нетерпимость к тем, кто отличается! Их ненависть к тем, кто сильнее! Их глупость и предрассудки, что стоили жизни целому роду цуру. – Кицунэ оглянулась на Акиру, и глаза его потухли, но госпожа Кацуми ему нежно улыбнулась и повернулась обратно к толпе. – Сегодня мы навсегда укрепим печати, что скрывают наш остров. Больше никто и никогда не сумеет объединить миры. И вы станете свидетелями этого события!

Толпа взревела, и Мико оглушило. Музыканты ударили в огромные барабаны, призывая к тишине.

– Мы попразднуем и повеселимся вдоволь! – крикнул господин Нобу и хлопнул себя по круглому животу. – Вместе с принцессой Эйко, которая, как и тысячу лет назад, станцует свой танец, откроет своё сердце, и мир наш больше никогда не соприкоснётся с миром смертных.

Нобу жестом указал на Мико, и сотни глаз снова обратились к ней. Сердце бешено забилось в груди, будто хотело сбежать, будто его собирались вырвать и сожрать голодные ёкаи. Мико ощущала себя пленницей, словно вновь оказавшись в рёкане госпожи Рэй. Она задышала поверхностно и часто – воздуха не хватало, грудная клетка отказывалась раскрываться, и казалось, что Мико вот-вот потеряет сознание.

Тёплая рука Акиры легла ей на спину, но легче не стало.

– Не бойся, я с тобой, – шепнул он. – Никто тебя не тронет. Ты отлично справишься. Дыши глубже.

Мико послушно втянула носом воздух и медленно выдохнула. Акира гладил её по вспотевшей под кимоно спине.

– Земли Истока требуют платы, – продолжала госпожа Кацуми, обращаясь к площади. – Жизнь предателя, что намеревался лишить нас нашего дома в угоду своим страстям. Кто наводил смуту и отнимал жизни, лгал и разрушал. Убийца, вор и заговорщик, мечтавший отдать земли Истока на растерзание людям в угоду своей алчности. Желавший свергнуть Хранителей и захватить власть. Тэнгу, опозоривший свой род. За убийство Ичиро из клана Куро и измену Райдэн из клана Карасу сегодня примет смерть. Сегодня земли Истока будут спать спокойно.

Толпа радостно заволновалась. Мико думала, что упадёт, – в глазах потемнело, ноги подогнулись, но сильная рука Акиры поддержала её за локоть.

Стражники вывели Райдэна на сцену, и он, ослепительно улыбнувшись, помахал собравшимся. Если бы руки его не были связаны, можно было решить, что он важный гость сегодняшней ночи – таким расслабленным и спокойным он казался.

Впечатление рассеялось, когда стражники поставили Райдэна на колени рядом с Мико, и она смогла разглядеть, насколько на самом деле измождённый у него вид. Волосы грязные и спутанные, щёки впали, а под глазами залегли тени. На руках и шее синяки и ссадины. Нижняя губа рассечена.

– Это что? – тихо спросил Акира, кивая на разбитую губу.

– Не хотел идти. – Стражник спрятал за спину руку с покрасневшими костяшками.

Акира ничего не ответил, только покачал головой, а стражник виновато потупил взор.

– А кто же захочет идти на собственную казнь? – пожал плечами Райдэн. – Я что, дурак?

– Заткнись, – рыкнул на него второй стражник.

На Мико Райдэн не смотрел, а она отчаянно старалась перехватить его взгляд, понять, что всё в порядке, что у него есть план, что он сбежит, что… она не знала, что ещё, ей просто было невыносимо смотреть на него, связанного и поставленного на колени.

Она перевела взгляд на Акиру. Неужели он и правда позволит этому случиться? Сегодня? Сейчас? Неужели…

– Принцесса Эйко и мы, Хранители, сегодня вернём нашему дому покой, – сказала госпожа Кацуми и махнула рукой.

На сцене появилась служанка с чашей, полной плодов золотого гинкго, и вручила Мико.

Мико приняла тяжесть чаши в свои ладони, плохо понимая, что происходит. Но осознание пришло, едва она вдохнула сладкий аромат плодов. Перед глазами всё поплыло, а воздух снова исчез из лёгких.

Золотой гинкго.

Дарует людям исцеление и долгую жизнь.

И убивает ёкаев.

– Нет, – выдохнула Мико, обращая на Акиру полный ужаса взгляд. – Я не буду этого делать.

– Мне очень жаль, – встрял господин Нобу. – Но это должна быть ты. Ты ключ и надежда, это будет очень символично.

– Да плевать мне на ключи и надежды, я не буду его убивать! – Мико хотела отбросить от себя чашу, но Акира её остановил, схватив за руку.

– Ты его не убиваешь, – сказал он уверенно и вкрадчиво. – Просто поднеси чашу. Он сделает всё сам.

Толпа, недовольная заминкой, но не слышавшая разговора, зароптала и зашумела в нетерпении. Но Мико было всё равно, она смотрела на Акиру, не испытывая ничего, кроме гнева. Как он мог так поступить с ней? Предложить подобное?! Тёплые янтарные глаза теперь казались ей равнодушными и жестокими.

– Эй, беглянка, – окликнул Райдэн. – Всё в порядке, не тяни. Давай сюда ягодки, я не обижусь.

Мико оглянулась, Райдэн смотрел просто и открыто, будто бы их ждал обычный ужин, а завтра настанет новый день, такой же, как и все прочие.

– Райдэн…

– Если ты откажешься, они сделают это сами или, того хуже, решат отрубить мне голову. Я бы предпочёл принять смерть из рук красавицы. – Он подмигнул кицунэ. – Уж прости, Кацуми.

Та брезгливо фыркнула и отвернулась. Мико сжала губы, чтобы не дать пролиться слезам, и метнула злой взгляд в Акиру.

– Я не останусь с тобой, – тихо сказала она так, чтобы слышал только он один. – Станцую ваше дурацкое заклинание и уйду. Я просто не смогу остаться после этого.

Акира не ответил, но рука его дрогнула, а в глазах что-то мелькнуло и исчезло, спрятавшись за маской вежливости. Пальцы разжались, выпуская запястье Мико. И она отвернулась.

Райдэн был в нескольких шагах. Нескольких неимоверно мучительных и долгих шагах, показавшихся Мико вечностью. Она поправила кимоно, рукой незаметно скользнула в рукав и нащупала лист клёна. Он тут же порезал пальцы, но она этого даже не заметила. Мико смотрела только на Райдэна, в его бездонные, чёрные, как самая тёмная ночь, глаза.

Мико поднесла чашу к нему дрожащими руками. И когда он потянулся к первому плоду, перехватила его ладонь, горячую и шершавую, и вложила в неё острый лист. Райдэн вздрогнул и широко распахнул глаза.

– Пожалуйста, беги, – шепнула Мико одними губами, крепко держа его ладонь влажной от крови рукой. – Пожалуйста.

Райдэн в ответ только печально улыбнулся, высвободил руку, взял первый плод гинкго и забросил в рот.

– Умереть не страшно, беглянка. Если знаешь, ради чего умирать.

Мико покачала головой. Это неправильно. Всё это неправильно!

Райдэн покорно ел яд из её рук, роняя капли золотого сока. А толпа затаила дыхание, наблюдая.

«Почему гинкго? – думала Мико. – Почему именно гинкго?»

Ответ она увидела в его глазах.

Чёрные омуты глаз смотрели на неё с глубокой, всепоглощающей нежностью. Райдэн хотел её запомнить. Смотреть, вбирать и впитывать её образ, её близость до последнего своего вздоха.

И тот, кто придумал наполнить чашу плодами гинкго, знал о его чувствах, поэтому и выбрал именно такой способ казни. Красивый, поэтичный и жестокий.

Взгляд Райдэна помутнел, движения стали нечёткими, будто он вдруг захмелел, дыхание участилось, но он продолжал закидывать в рот плод за плодом. До последнего.

– Хочу умереть прежде, чем увижу твой ужасный танец, – пошутил Райдэн, язык заплетался, а голос охрип. Воздух тяжёлыми толчками вырывался из лёгких, но тэнгу ещё стоял на коленях. – Боюсь, не вынесу… этого… зрелища.

– Пора начинать! – скомандовала госпожа Кацуми. – Луна в зените!

Райдэн со стоном сел на пятки, запрокинул голову и закрыл глаза.

– Сияющая Богиня, – прошептал он, уже явно не понимая, где находится. По губам его тёк золотой сок гинкго. С рассечённой ладони капала кровь – он сжимал в ней лист клёна. Райдэн угасал. – Позволь мне уйти. К тебе или к демонам Бездны, забери меня.

– Райдэн… – окликнула его Мико дрожащим голосом, но руки Акиры подхватили её и повлекли за собой.

– Прости, что тебе пришлось в этом участвовать, – он прижал её к себе и погладил по голове. – Мне действительно очень жаль.

– Давайте уже покончим с этим. – Мико отстранилась, сорвала с лица маску, которая до ужаса мешала всё это время, и бросила на землю. – Хочу убраться отсюда как можно скорее.

– Спасибо, что согласилась, – Акира склонил голову. – Скоро всё закончится.

Мико на него не смотрела. Она кивнула слуге, тот проворно поднёс ей посох с бубенцами и отбежал в сторону. Кацуми и Нобу разошлись по разным концам сцены, Акира остался за спиной Мико.

Музыканты ударили в барабаны, зазвучали флейты, Мико взмахнула рукой, Райдэн завалился на бок.

Взмах, поворот, звон и полёт ленты.

Брачный танец принцессы Эйко, который должен был связать её душу с возлюбленным, но вместо этого вырезал целый остров из ткани мира и спрятал ото всех, разлучив их навсегда.

Поклон, звон, взмах рукавом.

Чёрные омуты глаз ловили каждое её движение.

До ушей долетело пение Кацуми, Акиры и Нобу, слившееся с музыкой в один звенящий поток. В груди стало тепло и больно, словно кто-то наполнил её ярким горячим светом, спрятал под рёбрами настоящее живое солнце. Мико слилась с музыкой, с голосами Хранителей, с сердцебиением каждого, кто пришёл на площадь. Она словно открыла в себе новый мир. Нет, не новый. Мико вобрала в себя его весь, будто кто-то наконец отпер дверцу, что мешала ей стать его частью. Она словно освободилась от тела, чувства обострились, дошли до предела. Мико чувствовала Акиру, Райдэна, ёкаев, людей, звёзды, бесконечность Вселенной. Она будто стала свободной. И отчаянно хотела, чтобы к её обнажённой душе кто-то прикоснулся.

Поворот, шаг, ещё один и снова звон.

Мико развернулась, оказавшись лицом к лицу с Акирой. Он протянул к ней ладони, и тогда она выдохнула маленькую золотую искорку. Или она и была искоркой?

Искорка направилась точно в ладони к Акире, а Мико поняла, что падает. Тело больно ударилось о камень, но Мико не думала о боли, она всё ещё хотела, чтобы кто-то коснулся её души. Она так долго томилась внутри, мечтая о тепле.

Акира потянулся к ней.

Его пальцы коснулись искры всего на одно мгновение, но Мико словно застыла с ним в вечности. Она будто нырнула в него, и между ними натянулась невидимая, тонкая, но очень крепкая нить.

Мико вдруг оказалась в подёрнутой дымкой комнате дворца на горе Хого. Она знала это, потому что выросла в этих стенах, за триста лет они стали для неё домом. Мико смотрела на комнату глазами Акиры.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Акира. – Она выбрала правильные кимоно и бусы, но из пещеры цутигумо так и не вышла.

– Отправилась на корм паучихе, – пожал плечами Нобу, потянулся на подушках и отхлебнул саке.

– Значит, Райдэн ошибся? – спросила Кацуми, пробиваясь сквозь дымку воспоминаний. – Эта девчонка не принцесса?

– Лишился крыльев просто так, какая жалость, – протянул Нобу. – Хотел заграбастать себе принцессу, а в итоге пострадал из-за обычной девчонки. Как её там?

– Хотару, – отозвался Акира и прикусил кончик большого пальца, размышляя.

– Просто так лишился крыльев? Вот уж нет, – фыркнула Кацуми. – Он втайне от нас отыскал девчонку, выторговал у Бунко кимоно, украл из моей сокровищницы бусы. И если бы мы не заметили пропажу, то даже не были бы в курсе, что принцесса переродилась! И хорошо, что эту сожрала цутигумо – представляете, что бы было, уведи он у нас из-под носа настоящую принцессу? Мальчишка бы объединил миры и развязал войну. Таким надо обрезать крылья ещё в детстве.

– А Бунко та ещё пройдоха, – хмыкнул Нобу. – Чем он её подкупил, что до нас она весть о перерождении принцессы так и не донесла?

Кацуми скривилась.

– Насчёт этого он держит рот на замке, да только её подкупить несложно. Даже жаль, что со своим зеркалом умеет общаться только она. Иначе бы давно её казнила. Нужно поторопиться и отыскать настоящую Эйко. Красная Луна уже скоро – идеальное время, чтобы запечатать душу принцессы, положить конец её перерождениям.

– Не успеем к этой, успеем к следующей. Мы ждали тысячу лет – пройдет ещё пара, подумаешь, – отмахнулся Нобу.

– Мы потеряли девятнадцать лет! – цыкнула Кацуми. – И уже обзавелись дураками вроде Райдэна, возомнившего себя великим объединителем миров. Нет, время терять нельзя, иначе на его место придёт кто-то другой и преуспеет. Пока душа принцессы может перерождаться – остров в опасности. Мы должны избавиться от неё раз и навсегда.

Акира их почти не слушал, напряжённо размышляя.

– Если принцесса не Хотару, то кто? – спросил он, и тут дверь в зал отворилась и стража впустила Бунко.

Она низко поклонилась.

– Я пришла искупить свою вину перед великими Хранителями! Гнусный тэнгу обманул меня, сказал, что исполняет волю всех Хранителей, и я – несчастная Бунко – поверила его словам! Хитрый тэнгу обвёл бедную Бунко вокруг пальца!

– Довольно спектакля, – оскалилась Кацуми. – Чего пришла?

– Магия неточная наука, – запричитала Бунко. – Даже моё зеркало иногда ошибается, господа Хранители. Но Бунко всё исправила. Узнала, в чём крылась ошибка и почему зеркало указало не на ту девушку.

– И почему же? – вскинула брови Кацуми.

– Потому что девушек оказалось две. – Бунко снова поклонилась. – Сёстры-двойняшки. И я могу привести вас ко второй.

Искра души отпрянула от Акиры, едва коснувшись, вздрогнула и резко изменила путь. Пальцы Акиры сомкнулись на пустоте.

– Что за… – выругался он, стараясь поймать ускользающую искорку. – Мико, что ты творишь?!

Мико его не слышала, он был больше не важен, ничего больше не было важно. Она лежала навзничь, сердце замедлялось, всё чаще пропуская удары, дыхание обрывалось и угасало, но она смотрела на искорку, которая неслась к тому, кто неслышно, но отчаянно её звал – умирающему тэнгу.

Райдэн тоже это понял. Их взгляды встретились, и Мико ему улыбнулась.

Райдэн закричал.

Мико не успела понять, что произошло. Брызнула кровь. Толпа зашумела. Акира уже почти поймал искорку, когда Райдэн вдруг оказался на ногах, взмахнул рукой и листом клёна рассёк ему грудь.

Пальцы Райдэна сомкнулись на искорке, и Мико застонала от того, каким приятным оказалось это прикосновение. Слаще и ярче любого поцелуя, любой близости, любого…

Натянулась и дрогнула новая нить, впуская Мико в глубины сознания Райдэна.

Это была всё та же подёрнутая дымкой комната дворца, или другая, просто очень на неё похожая. Райдэн сидел за одним столом с Хранителями и грел руки о чашку с тёплым вином.

– Мы рады, что ты раскаялся, – сдержанно проговорила Кацуми, выплывая из дымки.

– Я вполне доходчиво объяснил Райдэну, что стоит на кону, – сказал Акира и положил руку ему на плечо. – Он больше нас не подведёт.

– Мальчик, должно быть, просто запутался, – хохотнул Нобу. – Матушка заморочила ему голову своими бредовыми идеями, которыми сотни лет докучала нам. Повезло, что Мегуми умерла прежде, чем успела разрушить остров.

Райдэн сжал чашку так, что почти услышал, как она захрустела. На Хранителей он не смотрел, опустив голову и глядя на свои колени.

– Так как Райдэн ещё молод и неопытен и принцесса попала к нам в руки до того, как случилось непоправимое, – подал голос Акира, тон его звучал напряжённо, – думаю, искренних извинений и труда на благо земель Истока будет достаточно. Я готов поручиться за юношу. Прошу прислушаться к моему голосу, госпожа Кацуми, господин Нобу.

Акира подтолкнул Райдэна в спину, и тот, отставив чашку, положил ладони на татами и прильнул к ним лбом.

– Я приношу свои искренние извинения. И готов загладить свою вину служением Акире. Прошу прощения, что подвёл вас и поставил под угрозу будущее земель Истока.

Хранители молчали, а потом Кацуми хмыкнула.

– Так выпьем же за это. – Она подняла свою чашку.

Райдэн поморщился от сладкого, непривычного вкуса вина, но ему тут же налили ещё.

– За искупление, – подняла тост Кацуми, и они снова выпили. – И за соразмерное наказание.

Райдэн понял, что что-то не так, когда комната покачнулась, и ему пришлось опереться на татами, чтобы не упасть.

– Извинений за подобное недостаточно, Акира, – сказала Кацуми. – Цуру всегда были слишком добры, и это привело твой род к вымиранию.

– Госпожа… – начал было Акира, но Кацуми вскинула руку, заставляя его замолчать.

– Мальчишка собирался разрушить наш мир, и за это он понесёт соответствующее наказание. – Она поднялась с места и подошла к Райдэну, который уже едва ли понимал, что происходит. Ухватила его за подбородок и заставила посмотреть на себя. – Этот мир – самое дорогое, что у меня есть, мальчишка. И ты заплатишь за него тем, чем дорожишь больше всего.

Райдэн застонал, но язык не слушался.

– Надеюсь, сок гинкго в вине немного притупит боль, – улыбнулась она. – Покажи мне свои крылья.

Райдэн хотел сопротивляться, но едва мог пошевелиться, а Кацуми в этот миг казалась ему такой красивой – он совсем не чувствовал опасности, даже наоборот, поэтому исполнил её просьбу. Чёрные крылья зашуршали, ложась на пол, и Райдэн с облегчением выдохнул, ощущая их привычную тяжесть – он не любил их прятать, но того требовал дворцовый этикет.

Кацуми разжала пальцы, и Райдэн ничком рухнул на татами. Её нога наступила ему на спину, а руки схватились за правое крыло. Нет, нельзя трогать чужие крылья…

– Госпожа Кацуми! – Акира попытался вскочить с места, но Нобу его удержал.

Боль была резкой и отупляющей. Она прошила всё тело Райдэна, и сок гинкго совсем её не облегчал, он просто лишал возможности сопротивляться. Райдэн утонул в собственном крике. А Кацуми продолжила выкручивать его крыло. И даже сквозь крик он слышал, как хрустят, ломаясь под её руками, кости, как горячими ручьями стекает по спине кровь.

Когда она вырвала первое крыло, Райдэн потерял сознание. Кацуми ждала, когда он очнётся, чтобы продолжить пытку. Она хотела, чтобы Райдэн усвоил урок. Райдэн хотел умереть.

Сердце ударилось в последний раз, и Мико закрыла глаза.

Райдэн напрыгнул на неё, словно кошка, и накрыл ладонью губы.

– Глотай! – крикнул он. – Глотай, демоны тебя дери!

Мико глотнула и шумно вдохнула. Солнце погасло, а мир снова спрятался за непроходимыми границами тела. Сердце гулко отозвалось, возвращая Мико сознание и вымывая из памяти чужие воспоминания, которых она ненароком коснулась.

Нобу подоспел первым, но Райдэн выхватил меч из ножен Мико и рубанул наискось. Тануки успел отскочить, так что лезвие задело его лишь по руке.

– Не дайте им уйти! – крикнула Кацуми, но Райдэн уже взмахнул листом клёна, и послушный ветер унёс их прочь.