Голова раскалывалась. Словно кто-то стянул череп раскалённым обручем и теперь пытался расколоть макушку топором надвое. Да ещё и ныл ушибленный затылок. Вдобавок ко всему приходилось слушать бубнёж Сан, которая решила, что после избиения и на голодный желудок «уроки любви» усваиваются гораздо лучше, и спешила напичкать Мико знаниями вместо завтрака. Хотя, может, так было даже лучше, есть она бы всё равно не смогла – из-за боли в голове любые мысли о еде вызывали тошноту. Речи Сан тоже вызывали тошноту, но казались вполне выносимыми, хотя, конечно, больше всего на свете Мико хотела вернуться в тёмную комнату и заснуть.

Прошло уже три дня с того чудно́го сна. Как ни странно, после разговора с Сэнго Мико стало немного легче. Недостаточно, чтобы снова оголтело броситься вперёд, сверкая пятками, но земля над головой будто перестала давить так сильно и сквозь её толщу будто бы пробился тоненький лучик. Мико не знала, как это объяснить и надолго ли ей хватит этого света, но ухватилась за него, словно за путеводную нить – куда-нибудь да выведет. Найти бы только силы идти.

Сан села рядом и разлила мятный чай.

– Помогает от головной боли, – сказала она, пододвигая чашку к Мико. – Стражи не должны были тебя бить. Госпожа Рэй их накажет.

Мико ничего не ответила, но чай глотнула. Он обжёг язык, но тошнота притупилась и невидимый обруч на лбу совсем немного ослаб. Зато перед глазами вырос Акира, покрытый кровью Райдэна. И сам Райдэн – у его ног, мёртвый. Мико зажмурилась, отгоняя ужасные мысли, но они не уходили.

Акира просто стоял. Стоял и смотрел, как стража утаскивает Мико прочь из комнаты. Слышал, её череп глухо стучал об пол. За мгновение до того, как её вытащили из комнаты, Мико видела сожаление в его янтарных глазах. Действительно видела. Только что толку от его сожалений, если он ничего не сделал. Что бы он ни чувствовал, как бы больно ему ни было – он ничего не сделал.

Мико не заметила, как сжала в пальцах чашку, и она с треском лопнула, облив её кипятком.

– Вот демон! – вскрикнула Мико, вскакивая и стряхивая с себя горячие капли. Зацепила ногой столик, и он перевернулся. Чайник завалился на бок, лишившись крышечки, и чай впитался в татами, данго покатились по полу, оставляя за собой сладкий влажный след. Сан тоже вскочила, вцепившись в чашку, в надежде уберечь свой чай от общего хаоса.

– Не смей повторять подобное с гостями, растяпа, – проворчала она. – И следи за языком, если не хочешь, чтобы тебя отходили розгами.

– Разве можно портить тела ойран? – скривилась Мико, наклоняясь, чтобы подобрать осколки.

– Бьют обычно по икрам – они гостей мало интересуют. – Сан смерила её взглядом. – Да и тебя уже сложно испортить. Одна надежда, что научишься сносно танцевать и гости не обратят внимания на твоё лицо.

Мико вспыхнула. Рука сама схватилась за черепок. Острые грани врезались в пальцы, но она этого почти не почувствовала. Мико размахнулась и швырнула осколок точно в Сан. Ойран вскрикнула, отскакивая в сторону, и черепок со звоном разлетелся, ударившись о стену.

– Ты что творишь?! – завопила Сан, прикрывая ладонью тонкий порез. Осколок чиркнул её по щеке, и теперь к подбородку слезой стекала капля крови. – Совсем ополоумела?!

– Тебе тоже не мешало бы следить за языком, – процедила Мико. – В следующий раз я попаду в глаз.

Сердце отбивало безумную дробь, а страх ещё не успел преодолеть пелену злости. Мико отреагировала на слова Сан быстрее, чем успела подумать, механически, как всегда реагировала на нападки соседской ребятни. Она подняла ещё один осколок.

– Сумасшедшая! – взвизгнула Сан. – Убирайся! Тебя сегодня же…

– Что? Выпорют? – Мико шагнула навстречу ойран, и та попятилась, пока не упёрлась спиной в стену. Босая пятка наткнулась на осколки, и Сан заскулила, но побоялась отвести взгляд от Мико. – Думаешь, меня раньше никогда не били? Хочешь разозлить меня ещё больше?

Она приложила осколок к порезу на щеке Сан и легонько надавила, точно так же, как та давила лезвием шпильки на её шею три дня назад.

– Может, нарисовать тебе такой же шрам, как у меня? М? – Мико улыбнулась и тыльной стороной ладони вытерла кровавую слезу со щеки Сан. Та поморщилась от боли. – Ты, кажется, решила, что красота даёт тебе право издеваться надо мной?

– Н-нет, – пискнула Сан, жмурясь и стараясь отодвинуться от острого черепка. – П-прости меня. Я… была груба.

Мико склонила голову набок, кривя губы в ухмылке. Смерила Сан снисходительным взглядом, словно та была не страшнее и не опаснее соседского мальчишки, и разжала пальцы. Черепок упал на татами.

– Извинения приняты, – сухо сказала она и, стремительно развернувшись, вышла.

Мико не помнила, как добралась до своей комнаты, рывком закрыла дверь и схватилась за грудь, тяжело дыша. Тело прошиб холодный пот, руки дрожали. Сердце колотилось так быстро и больно, что казалось, вот-вот разорвётся. Ноги не гнулись и подкашивались, так что Мико, сделав пару шагов, опираясь на стену, сползла на татами. Она сказала это. Она правда сказала такое ойран?! И та извинилась!

Тело скрутило от ужаса, и Мико уткнулась лбом в пол, хватая ртом воздух. Её выпорют. Точно выпорют. Или того хуже – отварят в котле на ужин какому-нибудь гостю. Со стоном Мико завалилась на бок, во все глаза глядя на дверь. Створки вот-вот откроются, в комнату ворвутся стражи и снова поволокут Мико словно непослушное животное.

Но дверь всё не открывалась. Шли часы, Мико глазела на неё, боясь шелохнуться, то проваливаясь в сон, то просыпаясь от малейшего шороха. Дверь оставалась закрытой. Комната окрасилась в малиновый, потом в сиреневый и наконец погрузилась в ночь, но за Мико так никто и не пришёл.

Страх сменился голодом. Желудок заурчал, требуя пищи. За день ей никто не принёс еды. Ничего удивительного: ела она эти дни в комнате Сан, чтобы у ойран была возможность обучать Мико манерам за столом. Что ж, утренний урок явно не удался.

Мико поднялась с пола, размяла затёкшее тело и выглянула в коридор. На этаже было тихо. Тускло светили напольные лампы из белой рисовой бумаги. Двери в комнаты ойран были закрыты. Поколебавшись несколько мгновений, Мико двинулась к чёрной лестнице, которая должна была привести её на кухню.

Будучи служанкой, Мико часто пробиралась на кухню и в общей суматохе таскала рис и фрукты. Кормили служанок не то чтобы совсем плохо, но после тяжёлой работы, вроде чистки купален, всегда до смерти хотелось есть. Иногда она вместе с другими служанками доедала за гостями, когда они приходили убирать комнаты, правда, не всегда то, что ели гости, было съедобно для человека. Например, некоторые грибы, рыба и фрукты были ядовиты, а иной раз на тарелке и вовсе оказывались кусочки другого человека. Доедать Мико не брезговала, как и воровать с кухни. За это пороли, но она ни разу не попадалась. Главное – приходить поближе к полуночи, когда в рёкане больше всего гостей и кухня кипит и гремит от работы – все так заняты своими делами, что серенькой служанке, которая сливается с пространством и больше смахивает на невидимку, ничего не стоит незаметно спрятать завёрнутый в бамбуковый лист рис и пару персиков за пазуху.

Теперь пробраться на кухню незамеченной будет сложнее – вместо серой формы на Мико было красочное кимоно ойран. Но как-нибудь справится, тем более, судя по суете в коридорах, уже почти полночь.

Кухня дохнула на Мико жаром и запахами рыбы и риса. Десяток поваров и два десятка слуг суетились у печей, котлов и столов, стучали ножами и звенели тарелками. Огромный ёкай с шестью руками одновременно мешал супы в трёх чанах, пробовал на вкус бульон и приправлял перцем рагу.

– Гость пожелал жареного леща! – заорала служанка с огромными рыбьими глазами, забегая на кухню. – И холодного саке в северную купальню!

Работники завозились ещё усерднее и загремели тарелками ещё громче. Тут же зашкворчал брошенный на сковороду огромный лещ, и Мико сглотнула подступившую слюну. Она стояла за дверью, украдкой заглядывая на кухню, никак не решаясь переступить порог и боясь быть замеченной.

Служанка – молоденькая курносая девчонка с веснушками – вылетела из кухни с подносом и остановилась, заметив Мико.

– Госпожа, что вы тут делаете? – спросила она, кланяясь.

– А… я… – Мико растерялась.

– Вы голодны? Где ваши служанки, почему они не позаботились о вас? – Девчонка начала озираться по сторонам, будто служанки Мико прятались где-то здесь же. Не дождавшись ответа, она заглянула обратно на кухню. – Госпожа Йон голодна и ждёт свой ужин! И пошевеливайтесь, если не хотите порки!

Мико хмыкнула. Иногда ей казалось, что угроза порки – единственное, на чём держалась вся работа в рёкане.

– А могу я… поесть здесь? – спросила Мико, возвращаться в тёмную комнату ей не хотелось.

Служанка замялась. Похоже, ещё никто у неё не спрашивал подобного.

– А… я… думаю… здесь шумно… но… – девчонка задышала так быстро, словно готова была упасть в обморок.

– Никто же не будет против? – осмелела Мико.

– Э… нет, госпожа, никто не посмеет…

Мико благодарно кивнула и шагнула на кухню. Всё же положение ойран имело свои плюсы. Теперь она хотя бы могла есть, когда хотела.

Мико устроилась в углу на низкой деревянной лавке, служившей подставкой для горшков. Кто-то из слуг тут же налил ей супа на жирном рыбном бульоне; мелкий, похожий на карпа ёкай вручил плошку с рисом и насыпал огромной горкой свиной вырезки под ароматным соусом; ещё один налил чаю и разложил на тарелки сладости. И каждый из них кланялся и извинялся за то, что Мико приходится есть в такой суматохе. Она кивала в ответ и просила не беспокоиться о ней. Шум и жар кухни ей нравились. Как ни странно, но в них было что-то… успокаивающее. Гораздо более уютное, чем пустая красивая комната ойран и тихий замок Акиры. Что-то… похожее на дом.

Шестирукий ёкай снял с полки персик и протянул Мико. Фрукт казался совсем маленьким в его огромной когтистой шестипалой лапе. Мико с улыбкой приняла угощение и благодарно кивнула.

– Не часто к нам заглядывают ойран, – прохрипел он. – Не по чину цветам рёкана водиться с такими, как мы. Откуда же ты такая взялась?

Мико пожала плечами и сунула в рот побольше риса со свининой.

– А я просто-напросто сорняк.

Шестирукий ёкай ухмыльнулся, ничего не ответил и вернулся к своим делам. Остальных работников кухни, которые до этого обеспокоенно поглядывали на Мико, это, казалось, успокоило, и они скоро тоже потеряли к ней интерес, продолжая только понемногу подбрасывать еду в её опустевшие тарелки.

Наевшись, Мико сложила посуду, поблагодарила за угощение и, довольная, направилась к выходу из кухни. На пороге она обернулась и ещё раз поклонилась работникам, услышав в ответ ещё гору извинений за причинённые госпоже ойран неудобства. Мико кланялась и извинялась в ответ.

Когда наконец она покинула кухню и побрела обратно в комнату по тёмному коридору, то с облегчением поняла, что еда придала ей сил и будущее уже не кажется таким безрадостным. Вернулись мысли о побеге и слабое ощущение того, что затея эта не гиблая. Нужно только подкопить сил, понять, что делать и куда бежать. Подготовиться. Составить план. Если госпожа Рэй думает, что может распоряжаться ею так просто, будто она ничего не стоит, то змея ошибается. Они все здесь не такие сильные, как кажутся. Сан стала тому доказательством.

Из-за угла выглянула Ичи. Главная ойран с длинными, до самого пола волосами и удивительными голубыми глазами, которые у людей считались признаком неудач, а среди ёкаев ценились подобно сокровищу.

– Вот ты где! – зашипела Ичи. – Я везде тебя ищу! Думаешь, если Сан заболела, можешь шляться где вздумается?

– Сан заболела? – удивилась Мико.

– Да, что-то с желудком. Заперлась у себя в комнате. А ты мне зубы не заговаривай, пойдём! – Ичи схватила Мико за рукав, но тут замерла, принюхалась и скривилась: – Демоны Бездны, чем от тебя несёт? Ты как будто в котле с рыбным бульоном искупалась!

Мико поднесла рукав к носу, но ничего не почувствовала. Должно быть, она насквозь пропахла кухней.

– Сначала в онсэн. – Ичи прикрылась ладонью. – В таком виде нельзя показываться гостю.

Внутри у Мико будто что-то оборвалось.

– Гостю? – голос вмиг охрип, а ладони вспотели. В груди свернулся тугой горячий комок.

Ичи потащила Мико по коридору в сторону купален.

– Слух о том, что у нас есть сама принцесса Эйко, разлетелся за одну ночь, и многим теперь интересно на тебя поглазеть.

– Но я ещё не закончила обучение… – Мико предприняла попытку сопротивляться, но Ичи оказалась не одна, её сопровождали двое стражников.

– Он отсыпал мне за тебя столько золота, что госпожа Рэй нас благословит и обвяжет тебя ленточками.

– Она разрешила? Госпожа Рэй? – Каждый шаг по коридору отдавался оглушительным эхом в ушах. Или это сердце так сильно билось?

– Её сегодня нет в рёкане, так что все решения принимаю я. И столько золота не платили за ночь даже мне. Так что закрой рот и делай всё, что велит тебе гость. Считай это частью обучения.

Пока Мико отмывали, расчёсывали и красили служанки, Ичи без устали болтала, пытаясь запихнуть в голову Мико всё, что та должна была впитать за полгода обучения, прежде чем встретиться со своим первым мужчиной. Мико трясло, и она едва ли слышала и половину сказанного. Силы, которые, казалось, начали возвращаться, снова испарились.

– Не болтай. Улыбайся. Кивай. Делай, что говорят. Золото бери вперёд. Сиди ровно. Я сказала, что тело твоё ранить и портить нельзя. Следы оставлять нельзя. Следи за этим. Но не будь груба. Гость обещал быть аккуратным… в меру своих возможностей.

Гость обещал быть аккуратным. Будто она какая-то утварь. Впрочем, именно утварью для гостей рёкана она и была. Ойран могут кичиться своей красотой, купаться в золоте и брезговать есть на одной кухне со слугами, но для гостей они не более чем вещь. Игрушка, у которой есть цена. А если она надоест или сломается, то её легко можно заменить на новую.

Волосы Мико уложили в высокую причёску, которую украсили цветами. Нарядили в красное кимоно, расшитое золотом, подобное тому, что носила жена императора.

– Только губы! – Ичи остановила служанку, которая уже собралась нанести на щёки Мико белила. – Гость просил обойтись без макияжа – хочет видеть её настоящее лицо. Поэтому только помада и немного румян.

Кисть защекотала губы, мешочек с румянами поднял розовую пыль, и Мико чихнула.

– Достаточно! Гость уже заждался.

Ноги подгибались, но Мико упорно шла по коридору вперёд, уперев невидящий взгляд в ровную спину Ичи. От бегства её останавливали только двое стражников позади – с ними ей не совладать, как ни старайся. Был бы ещё нож – возможно, но у неё из оружия только шпильки. Да и куда ей бежать? Пока контракт у госпожи Рэй, Мико не выбраться дальше сада.

Сердце стучало где-то в горле. Кровь шумела в ушах, заглушая звуки шагов и слова Ичи, которая всё ещё пыталась вдолбить Мико какие-то знания. Мико сложила холодные, мокрые от пота ладони на животе и до боли сцепила пальцы, надеясь хоть немного привести себя в чувство и набраться смелости перед встречей с тем, кто купил её на эту ночь. Он будет её касаться там, где ему захочется, раздевать, пожирая глазами, заставлять ублажать его и…

Мико закрыла глаза и медленно выдохнула. Они остановились у двери одной из самых дорогих комнат рёкана. Здесь принимали только почётных и очень богатых гостей.

– Принцесса Эйко к вашим услугам, господин, – проворковала Ичи и открыла дверь. – Прошу, будьте нежны. Она ещё молода и неопытна.

Мико на негнущихся ногах, не поднимая взгляда, шагнула в комнату. Дверь с тихим шорохом закрылась за её спиной.

– Что скажешь? Мне быть с тобой нежным, беглянка?

Мико вздрогнула и вскинула голову. Чёрные глаза Райдэна прожигали её насквозь. На губах играл хищный оскал, который не сулил ничего хорошего.