«Он умирает».

Бубенцы зазвенели, ленты зашуршали, повинуясь движению.

«Почему он умирает, Райдэн?»

Нога в сторону, взмах рукой, вдох и поворот на месте.

Сегодня госпожа Кацуми решила провести репетицию танца на открытом воздухе, в саду дворца Хого. Она сидела на энгава и наблюдала за тем, как Мико кружится на выстланном шестью татами пятачке. Ветер срывал с деревьев белые лепестки сливы и кружил их вокруг Мико, напоминая о вчерашней встрече с лесным духом.

Райдэн так ничего и не объяснил. Бесцеремонно забросил Мико в её комнату и улетел, не попрощавшись. И теперь она злилась. На Райдэна и на саму себя. Вот же дура, позволила себе подумать, что они…

– Ты отвлекаешься! – Госпожа Кацуми щёлкнула языком. – Танец должен быть безупречным, иначе заклинание не сработает, а ты позволяешь себе витать в облаках.

– Простите, госпожа Кацуми, – пробормотала Мико, стараясь вернуть сосредоточенность, но кицунэ недовольно ударила хвостами по энгаве.

– Довольно! Сделаем перерыв. – Она сверкнула янтарными глазами и грациозно поднялась. Спрятала ладони с длинными чёрными ногтями в широкие рукава многослойного кимоно и вышла. Девять хвостов шлейфом следовали за ней.

К Мико тут же подбежали музыканты, чтобы забрать кагура сузу. На этот раз они вели себя тихо, усердно кланялись и поглядывали на Мико с опаской.

Когда сад опустел и погрузился в тишину, Мико села на татами и завалилась на спину, надеясь привести мысли в порядок. Яркое голубое небо разливалось океаном с барашками белых облаков. Они неторопливо плыли на запад, отдаваясь на волю ветра, потому что собственного пути у них не было. Глупые барашки, которые идут туда, куда их гонит ветер-пастух. Глупые барашки, лишённые возможности выбирать дорогу.

Мико закрыла лицо руками и застонала. Она запуталась. Потерялась в самой себе. Жизнь так резко изменилась, что у неё даже не было возможности остановиться и подумать о том, что происходит. Исчезновение Хотару, цутигумо, принцесса Эйко, Акира, Райдэн… Она даже убила. Не задумываясь, не сомневаясь, нашла в себе силы отнять чужую жизнь. А после этого ещё и так спокойно, будто ничего не произошло, позволила Акире…

Мико затошнило. Перед глазами предстала мёртвая слепая девушка, вспоротая словно рыба, залитая кровью. Нет. Почему? Всё это время Мико так хорошо удавалось не вспоминать, не думать, спрятать произошедшее в дальний уголок сознания, как она делала со всеми воспоминаниями, которые причиняли боль.

– Всё хорошо? – голос Акиры ласково коснулся ушей. Зашуршали одежды, и Мико открыла глаза.

Акира сидел рядом и нежно улыбался.

– Госпожа Кацуми совсем тебя загоняла? Скажу ей, чтобы давала тебе больше отдыхать…

– Почему я, Акира? – Мико села. – Это… бессмысленно.

– Что? – Цуру удивлённо вскинул брови.

– Я совсем не особенная. Как так вышло, что это я перерождение принцессы Эйко? Я бы даже не пришла сюда, если бы не Хотару…

Акира провёл рукой по её щеке, легонько приподнял пальцами подбородок и заглянул в глаза.

– Ты особенная, Мико. Дороже всех сокровищ этого мира. Сияющая Богиня привела тебя в земли Истока – да, быть может, она избрала странный, непонятный нам путь, но главное, что ты теперь здесь.

Она снова взглянула на небо, по которому плыли барашки облаков. Туда, куда укажет им ветер. Опустила взгляд и встретилась с янтарными глазами Акиры.

– Ты меня любишь? – прошептала Мико с такой надеждой в голосе, будто от ответа зависела её жизнь.

– Да, – улыбнулся Акира.

– А если бы я не была особенной?

Акира рассмеялся:

– Что за вопросы, Мико?

– Просто ответь. – Она дрожала.

– На что?

– Если бы я не была особенной, ты бы меня всё равно любил? Такую.

Акира снисходительно склонил голову набок и легонько щёлкнул её по носу.

– Конечно, Мико. Конечно, я бы тебя любил. Для ёкая не важно, кто именно перед ним: пол, красота, оттенок кожи – всё это не имеет никакого значения. Любовь сильнее разума, сильнее нашей воли, это словно нить, которая протягивается от сердца к сердцу, такая крепкая, что даже смерть не может её оборвать. Были случаи, когда бессмертные ёкаи десятки смертных жизней ждали возвращения своих любимых, держась за нить, что вела их к тем, кого они однажды повстречали.

– И они снова встречались?

Улыбка Акиры стала печальной.

– По-разному. Ёкаям, в отличие от людей, не доступно перерождение. Мы рождаемся и умираем лишь один раз, хоть и можем жить тысячи лет, а после смерти становимся частью Вечности. Поэтому часто, если один из пары ёкаев умирает, второй отправляется за ним.

– Ест плоды золотого гинкго? – прошептала Мико.

– О, ты знаешь об этом. – Акира кивнул. – Есть разные способы, но да, многие выбирают гинкго.

Вот как. Значит, если Акира или Райдэн умрут, то не вернутся в другой жизни. У них есть только одна возможность. Возможность, которая, если повезёт, может длиться вечность, но всё же.

– Не бойся, в ближайшее время я не собираюсь умирать. – Акира что-то прочитал на лице Мико и невесомым касанием прильнул губами к её лбу. – Я не оставлю тебя.

Мико благодарно улыбнулась и положила голову ему на грудь, но тревога не улеглась. Она вновь вспомнила умирающего духа среди скал, и сердце её болезненно сжалось. Ей казалось, что мир распадается на осколки, рушится, уходя из-под ног, а она ничего не может с этим сделать, не может даже понять, почему это происходит и что именно происходит. Странное, необъяснимое чувство надвигающейся катастрофы, в центр которой её всё больше и больше затягивало. Но стоило Мико открыть глаза, вынырнуть из бушующего океана тревог, как она видела спокойный, залитый солнцем сад, слышала пение птиц и размеренный стук сердца Акиры. Он обнимал её, закрывая от всего мира, оставляя в тишине своего тепла, и Мико снова закрывала глаза – на этот раз, чтобы раствориться в нём.

Акира баюкал её в объятиях будто маленькую, слегка покачиваясь и напевая под нос тихую бессловесную мелодию. Мико хотела ему всё рассказать, поделиться переживаниями, что копились внутри, рассказать о Райдэне и о лесном духе, но губы оставались сомкнутыми, и Мико не могла до конца разобрать, было ли дело в сделке или в чём-то ещё. Она молчала и радовалась, что он рядом с ней, что она не одна встретит приближающуюся бурю, пусть и существовавшую только в её воображении.

Мико не заметила, как задремала, убаюканная бархатным голосом, пением птиц и ароматами летнего сада.

Ей снился дом, одно из немногих счастливых воспоминаний, которые остались от прошлой жизни. Они с Хотару лежали в поле и наблюдали за облаками. Это было их четырнадцатое лето.

– Если не выйдем замуж до конца года, давай убежим, – сказала Хотару небу. – Хару едет на большую землю и зовёт меня с собой.

– Хару? Сын самурая Минамото? – Мико повернула голову и удивлённо посмотрела на сестру: – Думаешь, отец его отпустит?

– Он хочет сбежать. Мы тоже можем.

Мико фыркнула:

– Лучше бы он тебя замуж позвал.

– Ему не до девчонок. В голове одни путешествия. Он собирается пройти весь Первый материк и добраться до Янтарного моря. Если я скажу, что ты поедешь с нами, он не будет возражать. Может быть, там найдём женихов. Я слышала, что на западе мужчины… менее избирательны. Говорят, там женщины сражаются с ними наравне. Ты точно придёшься им по вкусу.

Мико усмехнулась. Хотару говорила горячо и совершенно искренне, без злобы или желания уколоть. Пожалуй, это были одни из немногих искренних её слов, близких к тому, что можно назвать заботой.

– Если мы сбежим, родители будут переживать, – сказала Мико. – А ещё я слышала, что на большой земле водятся свои ёкаи, разгуливают свободно целыми стаями и нападают на людей.

– Но ты же умеешь махать мечом. Ты нас защитишь. – Хотару села и обхватила колени руками. Замолчала, посмотрела на свои пальцы, делая вид, что занята разглядыванием ногтей, и тихо добавила: – Я без тебя не убегу.

– Почему? – Мико тоже села.

– Потому что если убегать, то вместе. Мы же сёстры.

Мико погладила сестру по спине, и Хотару положила голову ей на плечо.

– Я никогда не желала твоей смерти. И я правда рада, что он спас тебя тогда.

Мико вздрогнула и посмотрела на сестру. Этого Хотару никогда не говорила.

– О чём ты?

– Тогда, в лесу. Когда ёкай пытался утащить тебя.

Мико непонимающе замотала головой. Мир качнулся, Мико упала на спину. Поле исчезло, и на его месте вырос влажный, поросший мхом лес, а Мико вновь стала маленькой девочкой. Один глаз не открывался, второй слепило солнце, пробивающееся сквозь листву. А воздух заполнял солоноватый запах крови и сладкий, медовый аромат магии. Перед Мико, как и прежде, стояла, заслоняя собой, высокая затемнённая солнцем фигура отца.

Нет.

Мико замерла.

Это был не отец.

Фигура расправила огромные крылья, а Мико потеряла сознание.

Мико вздрогнула, просыпаясь. Она всё ещё лежала на руках Акиры, а он всё это время сидел не шелохнувшись, чтобы не потревожить её сон. Не двигаясь, Мико смотрела, как лепесток сливы медленно оседает на кончик травинки и замирает, словно наконец нашёл своё пристанище. Почему она не помнила этого раньше? И отчего вспомнила теперь? Дело ли в сильных руках, что обнимали её сейчас, а тогда раненную и напуганную вынесли на опушку леса. Или дело в сладко-медовом запахе Акиры с нотками жасмина, который она чувствовала тогда и ощутила вновь? Но теперь всё стало ясно как день. Всё встало на свои места и обрело смысл.

– Это был ты? – выдохнула Мико, не решаясь поднять на него глаза. – Ты спас меня тогда?

Сердце билось пойманной птицей, она затаила дыхание и сжала в пальцах шёлковые одежды цуру в ожидании ответа.

Акира поцеловал её в макушку и тихо рассмеялся:

– И сделал бы это снова, любовь моя.

Мико вскинула на него взволнованный взгляд. Разве… разве может это быть правдой? Его глаза светились добротой и нежностью.

– Но как?..

– Пути Сияющей Богини нам неведомы, – улыбнулся Акира и провёл пальцами по её щеке. – Поэтому я так хочу избавить тебя от этого шрама. Он – моя ошибка. Слишком поздно я тебя нашёл в том лесу. Если бы я успел немного раньше, твоя жизнь сложилась бы совсем иначе. Тебе бы не пришлось пережить всё то…

Мико прильнула пылающей щекой к его ладони. Все сомнения и страхи улетучились, и она улыбнулась.

– Спасибо. Спасибо, Акира. За то, что спас меня и… даже за этот шрам. – Она заглянула в любящие янтарные глаза. – В каком-то смысле именно он привёл меня к тебе.

Акира склонился к ней и подарил поцелуй. И Мико, отдаваясь на волю его ласк, с облегчением подумала, что, возможно, впервые в жизни всё делает правильно.