Хотя среди историков отсутствует единое мнение о времени возникновения социально-политического конфликта, известного под названием Войн Роз, часто его началом считают первое вооруженное столкновение между сторонниками Ланкастеров и Йорков — битву при Сент-Олбансе 22 мая 1455 г. События, развернувшиеся в тот день на улицах небольшого английского города, в значительной степени определили ход развития противостояния в течение нескольких последующих лет, а многие люди, принявшие в них участие, стали их активными действующими лицами.
Самые ранние сведения о битве мы находим в письмах участников, свидетелей или современников. Все они писались с целью информирования об этом значимом событии влиятельных лиц, что являлось обычной практикой в период позднего Средневековья. «Отчет Стоу» (Stow Relation) впервые был опубликован антикварием Джоном Стоу в его «Истории Англии» между 1592–1631 гг.[231], а в дальнейшем появлялся в других изданиях[232]. «Отчет Филлиппса» (Phillipps Relation) — письмо, посланное одному из представителей норфолкской фамилии Пастонов или их родственнику сэру Джону Фастольфу после битвы[233].
Еще два отчета (Dijon Relation, Fastolf Relation) на французском языке были изданы Д. Армстронгом в 1960 г.[234] Большинство имен участников битвы содержится именно в них и заслуживает наибольшего доверия из-за близости авторов к ее месту и времени.
Описание битвы сохранилось во многих хрониках, хотя составлены они зачастую были лишь по прошествии нескольких лет после нее. Кроме того, существенно различается подробность изложения. Среди почти двух десятков исторических произведений особой ценностью для достижения нашей цели обладают лишь несколько. Это хроника Джона Уэтэмстеда, аббата Сент-Олбанса в 1420–1440 и 1451–1465 гг., а потому, по всей видимости, свидетеля битвы[235]; анонимная хроника правлений Ричарда II, Генриха IV, Генриха V и Генриха VI, известная по имени ее издателя Д. Дэвиса[236]; «Хроника Грегори»[237]; «Краткие заметки»[238]; и хроника Джона Бенета[239]. В них не только содержатся детали произошедшего сражения, но и названы имена некоторых участников. Конечно, речь в хрониках идет главным образом о лордах или командирах отрядов ланкастерцев и йоркистов.
Из официальных источников наиболее важными являются «Парламентские Свитки» 1455 г., в которых вина за произошедшие события возложена на советников Генриха VI: Эдмунда Бофора герцога Сомерсета, Томаса Торпа и Уильяма Джозефа[240]. Имена трех сторонников герцога Йорка (сэр Джон Невилль, сэр Джеймс Пикеринг и Томас Колт) также содержатся в лицензии на ряд должностей и пожалований, предоставленной сэру Уильяму Скипвиту, которых он был лишен по воле герцога и по совету этих людей за отказ от участия в битве на его стороне[241].
Данные источников по поводу численности армий имеют существенные расхождения. Для армии Ланкастеров это более 2 тыс.[242], 3 тыс.[243] или 3,5 тыс. человек.[244]; для герцога Йорка и его союзников — 3 тыс.[245], 5 тыс.[246] и даже 7 тыс.[247] Авторы средневековых хроник обычно не были точны в оценках численности армий, как правило, завышая их, поэтому современные исследователи склоняются к низшим границам из указанных цифр[248]. Бой продолжался около одного или двух часов и привел к гибели 60[249], 120[250] или 200 человек[251] (причем «Отчет Стоу» называет имена 50 из них). И хотя данное столкновение ни по количеству участников, ни по числу жертв не было эпохальной битвой, для позднего Средневековья оно все же являлось довольно крупным сражением.
Однако более важны его последствия. Поражение ланкастерцев и пленение Генриха VI кардинально изменило политическую ситуацию, так как реальная власть и инициатива перешла в руки йоркистов. Это привело к обострению борьбы в последующие годы: у проигравшей стороны не осталось иного пути для возвращения, кроме как действовать с помощью силы.
Первое вооруженное столкновение враждующих группировок стало важным рубежом и с психологической точки зрения, своеобразным прохождением «точки невозврата» — использование оружия больше не было сдерживающим фактором, причем даже его применение против священной особы короля: в ходе боев на улицах Сент-Олбанса Генрих VI получил ранение. В дополнение ко всем этим последствиям, именно с 1455 г. в Войнах Роз проявился мотив мести, потому что наследники погибших герцога Сомерсета, графа Нортамберленда и барона Клиффорда жаждали смерти лидеров победившей стороны — герцога Йорка, графов Солсбери и Уорика. Таким образом, события в Сент-Олбансе явились битвой не столько по своему количественному масштабу, сколько по социальным последствиям.
По данным источников составлен перечень 97 имен участников первой битвы при Сент-Олбансе (Таблица 1). Из них 84 человека — это ланкастерцы, и 13 — йоркисты. Подобное несоответствие связано с тем, что основную группу упомянутых в источниках людей составляют те, кто погиб в сражении (56 человек), а это как раз в основном защитники короля.
Среди сторонников Генриха VI выделяется большая группа людей из королевского домохозяйства (19 человек). Названы и шесть слуг герцога Бакингема, графа Нортамберленда, герцога Экзетера и барона Бонвиля (причем два последних сами не принимали участия в битве). По всей видимости, это можно объяснить тем, что королевское домохозяйство выполняло не только хозяйственно-бытовую и представительскую, но и военную функцию: в его штате были только мужчины, которые везде сопровождали монарха и в случае необходимости защищали его (что и произошло 22 мая 1455 г.)[252].
Королевский двор оказался в Сент-Олбансе в тот день неслучайно: Генрих VI в сопровождении лордов направлялся на совет в Лестер. Среди следовавших за королем лордов присутствовали герцоги Сомерсет, Бакингем, графы Пемброк, Нортамберленд, Девон, Стаффорд (Хамфри Стаффорд, сын герцога Бакингема), Дорсет, Уилтшир, бароны Клиффорд, Рус, Садели, Дадли, Бернерс, Факонберг[253]. Из духовных лордов только Уильям Перси епископ Карлайлский[254]. Однако не все они ярые приверженцы Ланкастеров: Томас Кортни граф Девон еще три года назад был одним из двух магнатов (наряду с бароном Кобэмом), открыто поддержавших притязания герцога Йорка[255]; Джон Буршье барон Бернерс — родной брат Генри виконта Буршье, сражавшийся в тот день на противоположной стороне; барон Факонберг являлся родным братом графа Солсбери и дядей графа Уорика — главных союзников Ричарда Йорка. Это также подтверждает, что окружение Генриха VI в день битвы было не армией, собранной для битвы, а торжественной процессией, сопровождавшей короля на совет.
Среди сторонников герцога Йорка лорды составляли значительную часть. Кроме отца и сына Невиллей (графов Солсбери и Уорика), это были сын герцога Эдуард граф Марч, Генри виконт Буршье (женатый на сестре герцога Йорка), бароны Ричард Грей Поуис, Джон Клинтон и Эдуард Брук барон Кобэм.
На следующий день к месту битвы прибыли герцог Норфолк, граф Оксфорд, граф Шрусбери, барон Кромвель и сэр Томас Стэнли (вскоре он получит титул барона)[256], однако неизвестно, чью сторону они приняли бы накануне.
Помимо светской знати, заметную роль в сражении сыграли представители местного дворянства, за которыми в более позднее время закрепится социальный термин «джентри». Причем данная группа неоднородна и включала рыцарей, сквайров и джентльменов. Так как в средневековом обществе дворянство прежде всего играло роль военного сословия, то именно его представители составляли костяк армий, выполняя обязанности младшего и среднего офицерского состава. Неслучайно именно они составили большинство известных нам участников Войн Роз. Первая битва при Сент-Олбанс не явилась исключением: были выявлены имена 43 дворян (13 рыцарей и 30 сквайров) — самая большая группа среди установленных участников битвы.
В большинстве случаев это лишь имена из перечней погибших, однако некоторые рыцари и сквайры, как покажет будущее, действительно играли активную роль в разворачивающемся конфликте вокруг английского престола. Их действия в некоторой мере также иллюстрируют модели социального поведения. Победу йоркистов обеспечили действия графа Уорика, прорвавшегося через сады за городскими зданиями в тыл расположения ланкастерцев, что сформировало его авторитет как отличного полководца.
Однако существует точка зрения, что 27-летнему графу помогал опытный ветеран шотландских войн, 49-летний сэр Роберт Огль, пробившийся со своими 600 лучниками на рыночную площадь[257]. За свою преданность Невиллям и Йоркам сэр Роберт в 1461 г. получил титул барона Огля и продолжал им верно служить во время Нортамберлендских войн. Не менее верным был другой йоркист — сэр Джеймс Пикеринг, также связанный с Невиллями[258].
Такую же верность, но только Ланкастерам, проявил Томас Трешэм, несмотря на то что его отец был убит в 1450 г. людьми барона Грея Ратина, когда хотел присоединиться к недавно прибывшему из Ирландии герцогу Йорку[259]. За свою преданность сэр Томас поплатился тем, что его дважды объявили изменником и лишили прав, причем вторично это произошло уже после его казни в числе пленных ланкастерцев в битве при Тьюксбери в 1471 г. Обращаясь в парламент с петицией о восстановлении в правах после первого лишения, он объяснял свои поступки тем, что с детства был слугой Генриха VI, «чьему приказу не смел не повиноваться»[260].
Иначе сложилась судьба сэра Джона Уэнлока. При Сент-Олбансе в 1455 г. он сражался на стороне Генриха VI и даже был ранен[261]. Но в 1459 г. он уже числился среди йоркистов, объявленных государственными изменниками. В 1461 г., после прихода к власти Эдуарда IV, сэр Джон стал членом Ордена Подвязки и бароном Уэнлоком. Он продолжал поддерживать режим до своей смерти: в 1471 г. высадился в Англии с войсками Маргариты Анжуйской и затем погиб в битве при Тьюксбери (от руки герцога Сомерсета, заподозрившего его в предательстве). Впрочем, Джон Уэнлок, возможно, все-таки не был беспринципным изменником: Филипп де Коммин отзывается о нем как о человеке «великой верности»[262], которую тот сохранил по отношению к своему покровителю — графу Уорику; именно вслед за графом он перешел на сторону Ланкастеров.
Помимо социального состава можно частично восстановить представительство участников битвы по графствам. Дело в том, что с 1413 г. в Англии существовало требование при составлении официальных документов обязательно указывать графство, из которого происходили или в котором проживали упомянутые в нем лица. Сделанный на этих указаниях анализ показывает ошибочность мнения Д. Армстронга[263], основанное на словах аббата Уэтемстеда и маршруте движения йоркистов к месту битвы, о том, что в их рядах в основном были представители северных графств. Среди них установлено только 5 северян, включая самих графа Солсбери и графа Уорика, а также выходцы из Эссекса, Саффолка и Уорикшира.
Несмотря на то что после битвы при Сент-Олбансе прошло еще четыре года (по словам Д. Граммитта, она была «фальстартом Войн Роз»[264]), прежде чем конфликт между враждующими династиями перешел в очередную острую фазу, ее во многом действительно можно считать началом Войн Роз. Это не только первое сражение между Ланкастерами и Йорками. Многие отмеченные особенности проявлялись и в последующих битвах. Если претенденты на престол старались прежде всего заручиться поддержкой знати, то дворянство, как и в 1455 г., составляло ядро враждующих армий. Социальный анализ участников сражений не позволяет видеть ни классового, ни географического противостояния (между экономически развитым Югом и патриархальным Севером) — раскол проходил в самих социальных группах.