Впервые я побывал в Артеке в мае две тысячи четырнадцатого. Помню, чемпионат мира по хоккею был в самом разгаре. На ужин на набережной Гурзуфа мы пришли вдвоем с коллегой из Министерства образования и науки. На экране – матч с участием сборной. Играли наши и финны. Почти все столы были заняты. И нам предложили сесть спиной к посетителям прямо у экрана. Выбора не было, мы сильно проголодались. Особенностью того времени было то, что ни телевидение, ни радио еще не перестроили вещания. Доступной была трансляция лишь украинского канала. Вел ее комментатор, который, очевидно, был против. Не за нас. И громко выражал это не на русском языке. Мы же, не понимая реакции зала, пребывали в легком замешательстве. Ели и ждали. Гол. Пауза. Восторженные возгласы. Слава Богу. Они за нас.

Нужно сказать, что в Артеке нас тоже не особо ждали. Начальство, как принято, не встречали. На телефоны не отвечали. В выходные дверь в офис – здание главного управления лагерей (ГУЛаг), – не открывали. Артек был крымским. Желания забрать его власти местные не разделяли. По-простому – все игнорировали нас. Нужно отметить, что к высоким гостям Артек был давно приучен и потому не рассыпался в подобострастии даже перед самым значимым из них. Лагерь с его внутренним достоинством всегда отличался не только размером, схожим с площадью княжества Монако. Независимостью. Внутренней свободой. Правом быть искренним, а не казаться. Если любить, то любить. Если ненавидеть, то до самого конца. Он к тому моменту был уже взрослым и потому не вспыхивал мгновенно страстью, как молодая девушка. Скорее, как бабушка, медленно присматривался и неторопливо решал.

Этот приезд, да и последующие два, не давали окончательного, уверенного ответа. Подтверждения моего приема на работу. Оказалось, что конкурс, проведенный вице-премьером, в котором участвовали от директоров школ до генералов, был лишь первым, маленьким шагом. А случившееся в конечном счете назначение тринадцатого июня все того же года не стало финишем. Стать начальником не значит получить должность. Кресло, кабинет – бантики. Написанные на визитке заветные слова нужны только тому, кто ищет в них подтверждение. В Артеке все решают дети. Авторитет у них заработать сложно. Потерять легко. Он измеряется продолжительностью паузы, которую может позволить себе говорящий на сцене «Артек-Арены», сопровождаемой тишиной детской аудитории, состоящей из нескольких тысяч человек. До этих пауз было далеко. Да и до строительства арены. В преддверии восемьдесят девятого дня рождения Артека я был представлен коллективу. А с самого утра шестнадцатого июня на линейке в «Морском»[4] понял, что только громкими словами пока могу угомонить толпу.