ШАННОН

Последним в понедельник был сдвоенный урок физкультуры. Из-за проливного дождя мистер Малкахи сжалился над нами и устроил игру в футбол в баскетбольном зале.

Мистер Малкахи тренировал школьную команду по регби, и это чувствовалось по всему. Он принес складной стул, сел на боковой линии площадки и уткнулся в доску-планшет. Наша физическая подготовка его ничуть не трогала.

Когда я безуспешно пыталась выбыть из игры, мне удалось краешком глаза заглянуть в этот планшет: он был весь изрисован каракулями и схемами на тему регби.

Слава богу, закончилось тем, что я оказалась в одной команде с Клэр и еще двумя нашими девчонками. А Лиззи сумела отговориться от участия в игре и пошла в библиотеку.

Жаль, что я не обладала таким же даром убеждения, как она.

Вместо этого пришлось нацепить желтый нагрудный номер и бегать по площадке, стараясь, чтобы меня не размазал кто-нибудь из парней.

Пока Лиззи жила полной жизнью в библиотеке, на площадке осталось всего четыре девчонки, вынужденные играть с восемнадцатью парнями из 3А.

Я была хуже всех.

Шелли и Хелен – мои одноклассницы – оказались немногим лучше, но я подозревала, что дело не в их физических качествах, а в отсутствии интереса к игре.

Клэр была прекрасна в спорте, лучшая девочка на площадке, и парни относились к ней с должным уважением, пасуя всякий раз, когда представлялась возможность.

Она даже сумела забить два гола.

Надо отдать мальчишкам должное: в начале игры они пытались пасовать и мне, но после того, как я споткнулась и это стоило нашей команде пропущенного гола, меня избегали.

Наверное, это и к лучшему.

– Тебе хоть весело? – спросила Клэр, подбежав ко мне, когда один из мальчишек нашей команды вновь забил гол.

На ней была такая же черная футболка, белые шорты и желтый номер, но в отличие от меня ей форма подходила отлично.

Конский хвост ее светлых вьющихся волос раскачивался из стороны в сторону, когда она двигалась.

Щеки Клэр раскраснелись, а глаза горели спортивным азартом.

Выглядела она до отвращения великолепно.

– Правда же отличное завершение дня?

– Что? Да, конечно.

Я изобразила улыбку и подняла два больших пальца вверх.

– Ты это все ненавидишь, да? – Она засмеялась и оперлась локтем мне на плечо. То, как легко она это делала, только подчеркивало мой маленький рост. – Не переживай. Осталось всего десять минут.

– Футбол просто не совсем… – Я успела вовремя пригнуться, и пролетающий мяч не задел по лицу. – Это не мое… – продолжила я, но Клэр уже мчалась за мячом, крича нашим товарищам по команде, что она «открыта».

Мгновением позже толпа подростков понеслась по площадке в мою сторону, преследуя сбежавший футбольный мяч.

И тогда я сделала то, что сделал бы любой здравомыслящий человек ростом пять футов: я подбежала к стене и буквально вжалась в нее спиной.

Едва избежав очередного столпотворения, я решила, что на сегодня физкультуры мне достаточно. Весь день у меня жутко болел живот, и беготня по площадке ничуть не помогала справиться с болью.

Мое тело разрывалось на части.

От боли я едва могла стоять.

По правде говоря, боль в желудке была связана скорее с тревогой и с отцом.

В пятницу мы учились последний день, а дальше – две недели каникул. Стоило мне подумать, что придется провести эти дни дома, бок о бок с отцом, боль моментально усиливалась.

Большинство учеников с нетерпением ждали каникул.

Я же тряслась и разваливалась.

Устав изображать игру в футбол, я сняла номер и пошла в коридор искать мистера Малкахи, надеясь, что он разрешит мне уйти пораньше и посидеть в раздевалке.

Мое сердце так и подскочило, когда я увидела тренера в коридоре, и он разговаривал не с кем иным, как с Джонни Каваной.

Боже мой.

Давно они тут стоят?

Наверное, достаточно давно, чтобы Джонни увидел мою жалкую попытку избежать смерти.

Весь день я чувствовала, что он наблюдает за мной.

Куда бы я ни пошла, я ловила на себе его взгляд.

Я знала: он хочет поговорить со мной, и потому весь день избегала его и пряталась.

Он бы наверняка спросил, где я была всю прошлую неделю.

Он бы захотел узнать.

И не поверил бы моему вранью.

Это было ужасно.

Потому что он был слишком умен, чтобы общаться с девочкой в моем положении.

Рядом с ним я забывала о необходимости врать и прятаться.

Я забывала обо всем.

Мистер Малкахи постукивал пальцем по планшету, поглощенный разговором с Джонни, чье внимание металось между схемами на планшете и… мной.

Я стояла напротив. Нас разделяла только площадка. Но могу поклясться: взгляд Джонни прожигал меня насквозь.

Стоило ему оторваться от планшета и посмотреть в мою сторону, меня сносило волной такого жара и силы, что я не понимала, с чем имею дело.

Это был гнев?

Досада?

Что-то иное?

Я не знала.

Долго раздумывать мне не пришлось. Через несколько секунд мистер Малкахи засвистел в свисток и велел классу валить с площадки и идти переодеваться.

Тренер и Джонни продолжали разговаривать, стоя у двери, и ученики проходили в раздевалки мимо них.

Решив, что это самый безопасный вариант, я подскочила к Клэр, схватила ее за руку и забросала ее миллиардом бессмысленных вопросов про игру, в которую мы только что играли – точнее, в которую она играла.

Проходя мимо тренера и Джонни, я смотрела исключительно на Клэр и внимательно слушала ее ответы.

И только в женской раздевалке, где мне ничто не угрожало, я наконец-то судорожно выдохнула.

– Ай, Шаннон, да что с тобой такое? – спросила Клэр, как только дверь раздевалки закрылась за нами.

– Что?

– Моя рука! – пискнула Клэр. – Ты хочешь мне кровь остановить?

Только сейчас я увидела, что мои пальцы буквально впились ей в кожу.

– Боже мой! – Я отпустила ее и хлопнула ладонью себе по губам. – Прости, пожалуйста.

– Что случилось? – Клэр подошла ближе, тревожно глядя на меня. – У тебя такой испуганный вид.

– Ничего особенного, – поспешно ответила я. – Я в полном порядке. Просто… – Я тряхнула головой и хрипло выдохнула. – Я никак не ожидала, что он появится.

– Джонни?

Я неохотно кивнула.

У Клэр округлились глаза.

– Боже мой! – Тыча пальцем мне в лицо, она громко зашептала: – Ты мне соврала! На той неделе что-то было, да?

– Нет. – Я замотала головой, чувствуя, как вспыхнули щеки. – Ничего не было.

– Он на тебя так смотрел, просто впивался глазами, – прошипела она, и на ее лице появилось чуточку шальное выражение. – Между вами что-то было? Пожалуйста, скажи, что было!

– Честно, ничего не было, – выдавила я, жалея, что вообще заговорила об этом. – И он на меня не пялился.

– Но ты бы хотела.

Я собралась возразить, но Клэр остановила меня.

– Ха! Только не пытайся врать. Я вижу тебя насквозь, – усмехнулась она. – У тебя даже уши покраснели.

– Клэр, прошу тебя, только никому не говори! – испуганно выпалила я.

– Я же обещала, что не скажу.

– Спасибо. – Я с облегчением вздохнула.

– Но ты должна знать, Шан, что он смотрел на тебя. В смысле, смотрел всерьез. – Клэр хлопнула в ладоши и взвизгнула: – Боже, я так рада за тебя!

– Нет, он не… Я не… я не могу… Я просто… – Сделав несколько успокоительных вдохов и выдохов, я попробовала снова: – Мы в тот раз поругались у него в машине.

– Поругались? – изумилась Клэр. – Из-за чего?

– Не важно, – промямлила я, краснея. – И я…

– Что?

– И потом он снова подвез меня домой в пятницу, перед днем рождения.

– Боже мой! – просияла Клэр.

– А еще меня тогда стошнило прямо перед ним, – угрюмо призналась я. – Возможно, даже и на него.

Он был совсем рядом с опасной зоной.

Когда придерживал мои волосы.

– В его машине? – сочувственно поморщилась Клэр.

– Нет, – вяло ответила я. – В школе. Возле моего шкафчика.

Она грустно улыбнулась:

– И после этого он повез тебя домой?

– После этого я…

– Что? Смелее, Шан!

– Я поехала с ним в паб.

– В паб? – завизжала она. – В какой паб?

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить название.

– Кажется, в «Служанки».

– Боже мой! – ахнула Клэр. – Это же его паб.

– Что-о? – У меня округлились глаза. – Паб принадлежит его семье?

Меня бы это не удивило.

– Нет-нет, – поспешно возразила Клэр. – Не принадлежит, но это как бы его паб. Его место. Его… его… штаб-квартира.

– Как это понимать?

– Они все туда ходят, – сказала Клэр. – Все парни из команды. «Служанки» – их логово.

– Вот оно что, – смущенно пробормотала я. – Буду знать.

– Итак, – продолжала Клэр. – Что ты делала в пабе?

– Он угостил меня ужином, – призналась я.

– Постой. А зачем он повез тебя в «Служанки», если тебя тошнило?

Я пожала плечами:

– Вообще-то, сначала он подвез меня домой, но у самого дома предложил поехать покататься с ним. – Хмурясь, я добавила: – А после паба мы поехали в кино.

– Не может быть! – завизжала она.

– А день рождения я в итоге провела у него дома.

– Что-о-о-о-о? – Клэр уже не визжала, а буквально кричала. – У него дома?

– Это все Джоуи виноват. Но я была там… и принимала душ в его ванной. И он готовил мне еду… и я уснула на его…

Я быстро закрыла рот, поскольку дверь раздевалки распахнулась и внутрь вбежали Шелли и Хелен.

Клэр выразительно посмотрела на меня, но ничего не сказала.

По ее лицу и так было понятно: наш разговор далеко не закончен.

Воспользовавшись моментом, я схватила со скамейки форму и пошла переодеваться в душевую кабинку.

Я не была ханжой или кем-то вроде того, но я серьезно уступала другим девчонкам.

Избавляя себя от ненужного унижения, я всегда переодевалась в душевых кабинках, прикрывая свою плоскую грудь.

Переодевшись и успокоив взбудораженные нервы, я вернулась в раздевалку как раз вовремя, чтобы услышать о недавней драме Шелли и Хелен.

Шелли была высокой брюнеткой и с такими округлостями, о которых я могла только мечтать. Хелен была пониже, чуть менее фигуристая и с рыжими волосами.

Обе любили посплетничать и проводили целые дни, прижавшись друг к дружке, шушукаясь и хихикая, но я встречала девиц и похуже.

Эти мне даже нравились, вполне безобидные девицы, если не давать им пищу для сплетен о тебе.

– Он такой заводной! – продолжала пищать Шелли.

Она стояла в лифчике и трусах, ничуть не стесняясь своего тела, и разговаривала с лучшей подругой, оживленно жестикулируя.

– Клянусь тебе, Хеллс, я бы влезла на этого парня, как на водосточную трубу. – Она перебросила волосы через плечо и изобразила падение в обморок. – Думаю, ощущения были бы обалденные.

– Не ври, Шелл, – с усмешкой ответила Хелен. – Посмотри он на тебя подольше, ты бы от потрясения в настоящий обморок грохнулась.

– Вполне могла бы, – смеясь, согласилась Шелли. – Но он бы вернул меня к жизни. – Поиграв тщательно выщипанными бровями, она добавила: – Языком.

– Девочки, о ком это вы? – вмешалась Клэр, дружески улыбаясь обеим. Она сидела на скамейке и застегивала блузку. – Кто-то интересный?

– А ты как думаешь? – поддела ее Шелли, улыбаясь во весь рот. – Мистер ходячий секс.

– Ты видела, как он смотрел на нас? – возбужденно добавила Хелен, покусывая нижнюю губу. – Мне не показалось. Я видела, как он во все глаза следил за нами, пока мы бегали по площадке.

– Если бы так, – дрогнув, вздохнула Шелли. – Ну почему парни нашего года не похожи на него?

– Да, – томно согласилась Хелен. – Этот парень – стопроцентная, местной выделки сексапильность.

– Он совсем не местный, – услышала я свой голос. – Он из Дублина.

– Нет… – возразила Хелен, но на лице появилось замешательство. – Он из Баллилагина.

– Девчонки, если речь про Джонни Кавану, тогда Шаннон права, – вмешалась Клэр. – Серьезно, вы бы поговорили с ним, сразу бы поняли, что он дублинец.

– Никакой он не дублинец, – возмутилась Шелли, хотя эти слова чем-то зацепили ее. – Он из Корка.

– Должна тебя разочаровать, но Джонни – чистейший «синий» дублинец, – возразила улыбающаяся Клэр. – Господи, девочки, да он только рот откроет, и это становится яснее ясного.

– Его отец из Корка, значит он наполовину коркианец, – пробубнила Шелли. – И живет он в графстве Корк.

– Но он родился и вырос в Дублине, значит он дублинец, – усмехнулась Клэр. – Спросите его, футболку какого цвета он наденет на финал чемпионата Ирландии, – спорим, что не красную[42].

Чувствовалось, Шелли принимала близко к сердцу спортивное соперничество Корка и Дублина, потому что эта новость привела ее в смятение.

– Ты этого не знаешь, – парировала она. – Он переехал сюда еще ребенком. Может, он теперь болеет за Корк или Манстер.

– Представь себе, я как раз знаю, – с улыбкой возразила Клэр. – В прошлом сентябре Хьюи позвал всех парней из команды смотреть финал по хёрлингу, и угадай, кто был в синей футболке посреди моря красных?

– Ну, мне все равно, – вздохнула Хелен. – С акцентом он даже сексуальнее.

– Вот именно, – подхватила Шелли. – Я бы все равно влезла на него, как на водосточную трубу.

– Тогда, Шелл, залезай поскорее. – Посмеиваясь, Клэр продолжала сыпать соль на раны упертой Шелли. – Он уедет отсюда, как только окончит школу. Как только он окончит Академию и ему предложат контракт лучшие ирландские команды. Помяни мое слово: в Корке он не останется. Он прямиком отправится в Дублин, и там его с руками оторвут. Потому что это там он «местный», а не здесь.

– Откуда ты вообще все это знаешь? – спросила Хелен, глядя на мою подругу так, словно у Клэр отросла вторая голова.

– Потому что я провожу много времени с парнями, которые играют с ним в регби, – ответила Клэр. – Я слышала, как Хьюи и Джерард обсуждали, что в Ирландии Джонни поиграет года два. А потом, они думают, он на несколько лет поедет играть за границу, пока нынешний центровой не отойдет от дел, а Джонни не наберется опыта в профессиональной лиге. Мой брат ставит на Францию – у тамошних клубов есть деньги. А потом он вернется домой уже как игрок мирового уровня и все еще будет достаточно молодым для игры.

– Господи, – пробормотала я. Меня слегка замутило от этого разговора. – Ты говоришь о нем как о куске мяса.

– Потому что в их мире, Шан, так оно и есть, – ответила Клэр, поворачиваясь ко мне. – Большой, жирный, сочный кусок премиального стейка.

– Даже представить не могу, каково быть под таким давлением, – прошептала я, сразу вспомнив разговор в машине.

Неудивительно, что Джонни так грубо реагировал.

Я видела, как люди смотрели на него, когда мы были вместе.

Вся жизнь Джонни проходила на глазах у страны.

Все о нем говорили.

Постоянно.

Думаю, окажись я на его месте, заползла бы под кровать и спряталась.

В груди разлилась волна симпатии и сочувствия к Джонни.

– Бедный парень, – пробормотала я, представляя, какое отчаяние он испытывает из-за того, что вынужден скрывать свою травму.

– Бедный парень? – насмешливо повторила Хелен и фыркнула. – Знаешь, Шаннон, если кого и назвать бедным, так только не Джонни Кавану. Красавчик, везунчик, идет по прямой дорожке в профессионалы. О нем уже пишут в журналах и блогах о регби. И после этого ты называешь его бедным?

– Ты бы видела, какие толпы зрителей собираются на его местных играх. И сколько журналистов толпится вокруг него, – добавила Хелен и мечтательно вздохнула. – С ума сойти.

Знаю.

Видела.

Может, он и станет профессиональным регбистом, а может, нет.

Но вряд ли наше дело обсуждать его вот так.

Мы беззастенчиво разбирали его жизнь, и от этого мне стало не по себе.

– Шаннон, ты что-то совсем притихла, – сказала Шелли, с неподдельным интересом разглядывая меня. – Он самый красивый парень, которого ты когда-либо видела, и не пытайся притворяться, будто это не так.

Да, он был самым красивым из всех, кого я видела в жизни.

Однако меня не покидало стойкое ощущение, что без флера славы и денег эти девицы вряд ли сходили бы с ума по Джонни.

Но откуда мне знать? Может, и сходили бы.

Мне же было без разницы, какой формы мяч он гонял по полю.

Регби – это спорт.

Игра.

Джонни не состоит целиком из регби.

Это всего лишь часть его.

А девчонки вроде Шелли и Хелен явно считали эту часть единственной.

Мне это было противно, и я не хотела участвовать в разговоре, который сильно напоминал мне подслушанные перешептывания других девчонок о Джоуи.

– Думаю, он очень хороший игрок, – сказала я, невозмутимо пожав плечами.

Обе захихикали.

– Как она покраснела, – поддела меня Шелли. – Шан, даже и не пытайся.

– В смысле, не пытаться? – спросила я, нахмурясь.

– Втюриться в него, – ответила Шелли. – Джонни не глядит даже на сверстниц, не говоря уже о каких-то там третьегодках.

– А вот и неправда, – язвительно возразила Клэр. – Он подвозил Шаннон из школы домой. Дважды, – добавила она, озорно глянув на меня.

Я снова покраснела и мысленно пообещала себе больше ничего никогда не рассказывать Клэр.

Девчонки уставились на меня.

– Повезло сучке, – выдохнула Шелли.

– Ты была в его машине? – удивилась Хелен.

Я пожала плечами, вдруг почувствовав себя очень уязвимой, но не ответила.

– А еще ее фото с ним было в газетах, – продолжила выдавать мои секреты Клэр. – Хьюи мне показывал, и все парни говорили об этом, потому что Джонни никогда раньше не фотографировался с девушками.

– И никогда не появлялся в газете с девушками, – обвиняюще произнесла Хелен. – Когда это случилось?

– До того, как она ужинала с ним в «Служанках», – ответила Клэр, улыбаясь во весь рот. – И потом пошла в кино. А, и после того, как провела свой день рождения в его доме.

– Охренеть! – хором воскликнули Шелли и Хелен.

– И ты переспала с ним? – спросила Хелен, точнее – потребовала ответа. – Ты трахнулась с Джонни?

– Нет! Разумеется, нет, – ответила я, давясь словами. – Откуда вообще такие вопросы?

– Оттуда, что это Джонни Кавана. – Шелли саркастически закатила глаза. – А ты была у него дома. Любая девчонка в здравом уме хотела бы его оседлать.

– Только не Лиззи, – запротестовала Клэр. – Она терпеть не может регбистов.

– Потому что сейчас Лиззи в ссоре с Пирсом. На следующей неделе они помирятся, он ее приласкает, и она снова полюбит регбистов, – ответила Шелли и быстро переключилась на меня. – Ну, блин! – воскликнула она, уперев руки в бока. – Ты видела его комнату? Как она выглядит? У него большая кровать? Могу спорить, огромная. Сегодня он тебя опять подбросит домой, поэтому он здесь? О боже, да вы, что ли, пара?

– Боже, Белла просто взбесится-а-а-а-а, – перебила подругу Хелен. – У нее крышу сорвет, когда она узнает, что ты увела ее парня.

– Джонни вовсе не парень Беллы, – насмешливо фыркнула Клэр. – Зато она каждому подружка.

– Так оно и есть, – подхватила Шелли, подняв палец. – Недавно я подслушала в туалете разговор шестигодок, и они говорили, что сейчас Белла встречается с Кормаком Райеном. – Подняв бровь, она добавила: – Вообще-то, у них давно уже шашни.

– И даже когда она была с Джонни? – спросила Хелен.

– Угу, – ответила Шелли. – Дура, правда же?

– Ну, так-то Кормак приятный парень, – хмуря брови, сказала Хелен. – Но не Джонни Кавана.

– Думаешь, я не знаю?

Клэр изобразила театральный полупоклон:

– Что и требовалось доказать: каждому подружка.

– И все равно. – Шелли принялась грызть ноготь, поглядывая на меня. – Белла не обрадуется, когда узнает про тебя.

– Джонни не ее собственность, – напомнила им Клэр. – Они никогда не были настоящей парой, а если бы даже и были, Белле нечего ему предъявить. Все знают, что она с половиной школы переспала за эти месяцы за спиной Джонни.

– Да, но ставила она на него, – напомнила Хелен. – Помните операцию «Зацепить тринадцатого»?

– Ай, те девки просто тупицы, – проворчала Клэр. – Я думала, их дурацкое состязание закончилось еще в прошлом году.

– Оно и закончилось, – угрюмо произнесла Шелли. – Белла выиграла.

– Что еще за операция? Кого зацепить? – спросила я, не въезжая в тему.

– «Зацепить тринадцатого», – повторила Хелен, глядя на меня, как на дурочку.

В тот момент я и чувствовала себя дурочкой.

– Что это вообще значит?

– В прошлом году девчонки, пяти- и шестигодки, соревновались, кто сможет заполучить Джонни, – мрачным тоном пояснила Клэр. – Они назвали это операцией «Зацепить тринадцатого», умнее ничего не придумали. – Клэр скорчила гримасу. – Очевидно, Белла выиграла.

– Все равно не понимаю, – со стыдом призналась я.

– Джонни играет под тринадцатым номером, – пояснила Клэр с явным отвращением. – В регби есть сцепка – это когда игроки сцепляются друг с другом во время рака или схватки. Сцепиться, зацепить… Ну, поняла?

– Но зачем… почему они вообще это все затеяли?

– Потому что он до жути разборчивый, – простонала Шелли. – И вообще почти ни на кого не смотрит. Он законченный сноб в отношениях с девушками.

– На выездных матчах он может себе позволить замутить с женщинами, которые там тусят с игроками, – вставила Хелен.

– Верно, – мрачно произнесла Шелли. – Видела, какие цыпы вокруг них толпились на последней игре?

– Ты про ту модель? – спросила Хелен и сокрушенно вздохнула. – Похоже, ей лет двадцать семь.

– Фоточки были по всему Интернету, – вздохнула Шелли.

– Белле не понравится конкуренция, – сказала Хелен и поморщилась. – Шан, лучше держись от него подальше, а то она тебе глаза выцарапает.

– Она сука, – согласилась Шелли. – Без разницы, разошлись они с Джонни или нет, ты все равно попала.

– Они не разошлись, потому что никогда и не сходились, – заявила Клэр. – Они просто трахались, девочки, и вряд ли это можно назвать романом века.

– Да по фигу, – возразила Хелен. – Клэр, ты знаешь Беллу. Она считает, что у них с Джонни перерыв, и взбеленится, если кто-то встанет у нее на пути.

– У меня с ним ничего не было, – сдавленным голосом призналась я. От перспективы лишиться глаз по вине шизанутой шестигодки у меня в животе все забурлило. На мои глаза уже покушались, и тонкий шрам на правом веке – лучшее тому доказательство. – Клянусь, ничего не было.

– Шаннон, расслабься, – успокоила меня Клэр, вставая рядом. – Никто тебя не тронет.

– Я бы не была так уверена, – заявила Хелен, тревожно глядя на меня. – Если Белле вздумается, она проявит свою сучью натуру.

– Да? – насмешливо парировала Клэр, кладя руку мне на плечо. – Ну, я так тоже умею.

– Ч-что? – прошептала я, чувствуя, что кишки вот-вот вывалятся из заднего прохода. – Но я не была… я не… я ничего не сделала.

Оглушительный звонок прервал мои сбивчивые объяснения. Я не стала даже пытаться что-либо еще говорить, схватила спортивную сумку и бросилась к двери.

– Шаннон, постой! – крикнула мне вслед Клэр. – Подожди меня!

Вместо этого я опрометью помчалась к выходу из спортзала, проталкиваясь между парнями, выходившими из раздевалки. Я сбежала по ступенькам, стараясь убежать как можно дальше от возможного противостояния.

Мне этого было не выдержать.

Не сегодня.

У меня не было сил еще на одну стычку.

Ни с родителями, ни с Беллой Уилкинсон, ни с кем-либо еще.

Просто никаких сил.

Это было слишком.

Я неслась по дорожке к выходу из школы, каблуки туфель стучали по бетону, и вдруг один каблук попал в трещину на дороге и застрял там, отчего я чуть не впечаталась головой в мокрый асфальт.

К счастью, смогла устоять на ногах и не получить новое сотрясение мозга.

Заметив, что несколько учеников наблюдали за моим почти-падением, я перешла с бега на быстрый шаг.

Доковыляла до тротуара, где пришлось пропустить толпу мальчишек. Обегать их не хотелось, и я поплелась в нескольких футах позади.

Черт.

Неужели Хелен и Шелли были правы?

Неужели Белла решит поквитаться со мной?

Лишь потому, что Джонни дважды подвез меня домой?

Мое бедное, измученное сердце истерически билось о грудную клетку.

Живот сводило.

Чувствовалось: еще немного – и меня стошнит.

Нет, не так. Меня точно вот-вот стошнит.

Я перелезла через оградку, отделявшую тротуар от парковой зоны, и побежала в кусты. Я бросила рюкзак на мокрую траву, скрючилась за ближайшим деревом, и меня начало безжалостно выворачивать.

Желудок был полупустой, но съеденное яблоко вышло во всей красе.

Содрогаясь от отвращения, я оставалась в скрюченном положении и пыталась успокоиться, глубоко вдыхая и выдыхая.

Меня дико трясло, может, от проливного дождя, а может, от страха в душе.

Подозреваю, что от того и другого сразу.

Так прошло несколько минут. Убедившись, что снова могу двигаться, я осторожно выпрямилась во весь рост и тыльной стороной кисти вытерла рот.

Я держалась рукой за живот, неровно дышала и оглядывалась по сторонам.

К счастью, на этот раз с дорожки меня не было видно.

На этот раз.

Я полезла в рюкзак за бутылкой с водой и вдруг обнаружила, что в спешке схватила чужой рюкзак.

А мой остался в спортивном корпусе.

– Вот дерьмо, – прохрипела я.

Понурив плечи, я взгромоздила на спину рюкзак с формой и вернулась на тротуар.

Теперь я не думала никуда бежать.

У меня закончились силы.

У меня закончилось всё.

Если Белла решит меня уделать, никакой бег меня не спасет.

Захочет – найдет способ.

Такие всегда находят.

Проблема была в том, что я не знала, как она выглядит.

Не знала, кого опасаться.

«Опасайся всех, – настаивал мой мозг. – Не доверяй никому».

Под проливным дождем, в мокрой одежде я брела к спортивному корпусу с опущенной головой и с выключенной опцией «спасаться бегством».

Вдоль дорожки тянулась сточная канава, поросшая травой. Сейчас канава была доверху заполнена потоками воды, они залили и дорожку, и я шла осторожно, глядя под ноги.

Убегая из школы совсем недавно, я вообще не обратила внимания на погоду, но сейчас я с ужасом увидела, что творится вокруг, – и чертову ирландскую погоду.

Если дождь в ближайшее время не прекратится, город окажется перед угрозой подтопления.

В графстве Корк такое регулярно случалось зимой и иногда ранней весной.

Черт, даже летом в Корке порой случался потоп.

Пальто осталось в шкафчике, а без него одежда моя промокла до нитки.

Пока я лазала в кустах в поисках места, где безопасно блевануть, ноги промокли так, что носки можно было выжимать. Влажная форма липла к мокрой коже, от этого было противно и холодно.

Спортивный корпус был пуст, когда я добралась до него, недавний шум и толкотня одноклассников закончились.

Я обрадовалась временному укрытию от ливня, пошла прямиком в женскую раздевалку и облегченно вздохнула: мой рюкзак лежал на скамейке, где я его оставила.

Я все никак не могла привыкнуть, что в этой школе никто не покушался на мои вещи.

Я подошла к скамейке, подняла рюкзак, а из него выпал тетрадный листок и спланировал на пол.

Я его проигнорировала.

Мокрая до нитки, я достала «аварийную» косметичку и пошла в туалет, где быстро почистила зубы, едва не подавившись зубной щеткой.

После этого промыла щетку, вернула ее в косметичку, застегнула маленькую молнию и вернулась в раздевалку.

Часы показывали 16:25.

Помимо футболки, шортов и чистой пары нижнего белья, которую всегда носила с собой, никакой другой сменной одежды у меня в школе не было. Придется мучиться в мокром до дома.

До автобуса оставался целый час, но я знала, что скорее проведу его на автобусной остановке, чем пойду в главное здание, где есть риск нарваться на Беллу.

И хотя я не знала, как выглядит Белла, я не была готова пережить такой уровень тревоги.

Даже если мое пальто оставалось в шкафчике.

Душевный покой дороже спасения от дождя.

Я убрала косметичку в рюкзак, закинула его за спину и только тогда нагнулась за запиской.

Шан!

Знаю: мне следовало держать свой пухлый рот на замке. Я вовсе не хотела тебя огорчать. Я думала, мы просто дурачимся, и перестала следить за тем, что говорю. Иногда я забываю обо всех ужасах, что тебе пришлось пережить из-за девиц в старой школе. Трудно помнить, когда здесь ты выглядишь такой счастливой и… другой, что ли? Другой в хорошем смысле.

И не обращай внимания на Шелли и Хелен, это драма-шлюшки. Белла тебя и пальцем не тронет. Обещаю.

Короче, прости, что так вышло. Напиши мне, как доедешь до дома.

Я еще трижды перечитала записку и убрала в карман юбки. Спортивный рюкзак запихнула под скамейку, рядом с рюкзаком Клэр, и ушла из раздевалки.

Я не сердилась на Клэр.

Их треп был совершенно обычный.

Меня бесила собственная реакция на этот треп.

Я реагировала на все чрезмерно.

Мне нужно что-то с собой делать.

Нужно перестать все время всего бояться.

Но перестать было непросто, потому что большую часть времени, когда не спала, я пребывала в тревоге и паранойе.

Джоуи говорил, что я должна научиться давать сдачи.

Это я слышала от него и вчерашним вечером, когда он массировал мне спину, а я пыталась восстановить дыхание после панической атаки.

Брат считал, что, если отец снова поднимет на меня руку, я должна взяться за оружие.

Этого я тоже боялась.

Я боялась выпустить наружу такое, что потом не сумею загнать обратно.

И вчера из-за моего бездействия брату досталось.

Я знала, что он не винит меня в том, что отец сломал ему нос, но немногим раньше сегодня он прислал мне сообщение, что на ночь останется у Ифы. Перспектива возвращения домой становилась пугающей.

Он уходил из-под удара, и я не винила его за это.

Будь у меня безопасное место, где можно укрыться, я бы со всех ног помчалась туда.

Для брата безопасным местом был дом Ифы.

У Джоуи была Ифа. У меня – никого.

Погруженная в невеселые мысли, я почти спустилась с крыльца спортивного корпуса, когда сзади донеслось мое имя:

– Шаннон.

Обернувшись, я увидела Джонни, сбегавшего по крутым ступенькам крыльца. Он на бегу поднимал капюшон своей темно-синей куртки.

«Не поддавайся страху и не вздумай бежать, – мысленно велела я себе и подгибающимся ногам. – Просто поздоровайся».

Осознав, что я киваю в ответ на собственные мысли, я кашлянула и сказала:

– Привет, Джонни.

– Привет, Шаннон, – выдохнул он, останавливаясь передо мной. – Как дела?

– Нормально, – ответила я, пытаясь сохранять бесстрастное выражение лица, что было нелегко: кровь волнами приливала к лицу, подстегиваемая лихорадочно бьющимся сердцем. – А ты был в зале?

– Да, – ответил Джонни. – Нужно было кое-что обсудить с тренером. – Он слегка улыбнулся. – А ты не шутила о том, что вообще никакой спорт не любишь, да?

Я покраснела от смущения:

– Нет, не шутила.

– Как твоя мама? – спросил он, буравя меня внимательными синими глазами.

– А-а, она это… – Я помедлила, завела за ухо мокрую прядку. – Сейчас уже намного лучше.

– Это хорошо, – ответил он. Судя по голосу, он говорил искренне. – На прошлой неделе ты была дома, чтобы ей помочь, поэтому не ходила в школу?

– Что? Да. Ей требовалась помощь после… ну… – Я тряхнула головой. – Сейчас с мамой все хорошо. Она уже работает и все такое.

– Так рано? – удивился Джонни.

Тебе ли говорить, мистер приводящая мышца?

– Она так решила, – пожав плечами, сказала я.

– А как насчет тебя? – спросил Джонни.

– Что насчет меня? – нахмурилась я.

Его синие глаза буравили меня, когда он спросил:

– Ты-то сама в порядке?

– Я в порядке, – хрипло ответила я, жутко психуя оттого, что снова была так близко к нему.

– Знаешь, – задумчиво произнес Джонни, – мне уже прямо не нравятся все эти «хорошо» и «в порядке».

– Я говорю тебе правду. Со мной все… в порядке.

– Это хорошо. А твоя семья…

– Я не хочу говорить на эту тему, – тихо сказала я. Никогда. – Мы это проехали, и я не хочу напоминаний, – добавила я. – Если ты не против.

– Да, конечно, – пробормотал он. – Больше ни слова об этом.

Я с облегчением вздохнула.

– И еще я хочу извиниться, – прохрипела я. – Мы с братом тогда буквально ввалились к тебе домой.

– Что? – удивился Джонни и хмуро посмотрел на меня. – Ты не вваливалась.

– Ввалилась, – смущенно сказала я. – И Джоуи тоже.

– Шаннон, у меня другие ощущения от того дня, – резко произнес он. – И если я так не чувствую, то и извиняться не за что. Договорились?

– Договорились… Ну что, я пойду. – Я вяло улыбнулась, махнула рукой и сказала: – Пока, Джонни. – Повернулась и пошла.

Это уже прогресс!

Я не убежала.

– Подожди! – раздался голос Джонни совсем рядом. – Ты домой идешь?

Абсурдно раздраженная его близостью, я лишь кивнула в ответ, уцепившись за лямки рюкзака и не останавливаясь.

– В такую погоду? – спросил он, спускаясь по ступенькам рядом со мной.

– Я пешком только до автобусной остановки, – спокойной пояснила я.

Я старалась смотреть только на дорожку и обходить решетки ливневой канализации, где бурлила дождевая вода.

Это было совсем непросто, учитывая, что сердце норовило выскочить.

Вот еще над чем надо поработать: контролировать реакцию своего тела на Джонни.

Он шел рядом по дорожке, и на каждом шагу его рука касалась моей.

Это происходило само собой, сомневаюсь даже, что он сам это замечал, и он был такой большой, что вряд ли смог бы не касаться меня. Но моему телу это было не важно, оно не могло не откликаться.

Внутри я вся пылала.

По крайней мере, это помогало справляться с сыростью.

– Напомни еще раз, когда приходит твой автобус? – глубоким хриплым голосом спросил Джонни.

Чувствовалось, для него это не праздный вопрос.

Я поежилась, слизнула дождевую каплю с губы и только потом ответила:

– Я каждый день сажусь на автобус в половине пятого.

– Так до него еще больше часа.

Я не ответила.

И продолжала идти.

– Ты собираешься целый час стоять под дождем? – спросил Джонни, остановившись передо мной и загородив дорогу.

Мы оба промокли, как крысы, и мне пришлось отвести глаза, чтобы не восхищаться тем, как мокрые волосы красиво лежат у него на лбу.

У него были потрясающие волосы.

И пах он тоже потрясающе.

Я невольно вдыхала этот запах, пока он стоял так близко ко мне.

Дезодорант «Линкс», свежескошенная трава и мужской запах слились воедино.

Кого я обманывала, он был великолепен во всем.

Я заставила себя вернуться в реальность и пожала плечами, когда Джонни нетерпеливо зарычал и его синие глаза прожгли во мне несколько дыр.

– Идем. Я отвезу тебя домой, – хрипло произнес он.

О нет.

Господи Исусе, только не это.

– Нет, – ответила я, тряхнув мокрой головой. – Спасибо за предложение.

Он изумленно выгнул бровь, заключив все мое личное пространство в эту арку.

– Почему нет?

– Потому что ты уже подвозил меня домой, – ответила я и попятилась назад.

– И что? – спросил он, делая шаг ко мне.

– И то, что хватит на этом. – Я уткнулась подбородком в грудь и попыталась его обойти. – В любом случае спасибо.

Джонни опять загородил мне дорогу своей могучей фигурой.

Как и прежде, мне пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него.

– Ты лучше будешь мокнуть час под дождем, чем согласишься, чтоб я тебя подвез? – удивился он, глядя на меня диким, пылким взглядом. – Почему?

Потому что твоя девушка/не девушка, возможно, захочет, а возможно, не захочет нанести мне тяжкие телесные повреждения.

Потому что в первый раз, когда я села с тобой в машину, это плохо кончилось.

Потому что во второй раз, когда я села с тобой в машину, я чуть не раскрыла тебе свои тайны.

Но больше всего потому, что чувства, которые ты во мне вызываешь, пугают меня.

Когда я не ответила, потому что по-честному не могла, Джонни снова зарычал, но, казалось, уже досадливо.

– Ты сердишься на меня?

– Сержусь на тебя? – Я выкатила глаза и покачала головой. – Нет-нет, ни в коем случае.

– Тогда почему ты себя так ведешь?

– Как веду?

– Избегаешь меня, – тихо сказал он.

– Ни капельки, – соврала я. – Я просто… просто…

– Просто что, Шаннон?

Я пожала плечами: я совершенно не знала, что сказать.

Джонни покачал головой, бросил свой рюкзак на асфальт, наклонился и снял мой с моих плеч – сразу с обоих плеч и почти без усилий.

Потрясенная, я смотрела, как мой рюкзак приземляется на асфальте рядом с его, а Джонни расстегивает молнию и стягивает с себя дорогую дизайнерскую куртку.

– Ч-что ты делаешь? – сдавленно спросила я, стуча зубами от холода.

– А ты как думаешь? – парировал он, натягивая капюшон мне на голову и укутывая курткой мои плечи. – Ты ведь насквозь промокла.

– Но ты остался без одежды, – выпалила я.

– Зато ты будешь одета, – ответил он. – Сможешь просунуть руки в рукава или мне это сделать за тебя?

Я не смогла ему помочь, я была слишком шокирована и могла только во все глаза смотреть на него. Тогда Джонни соединил концы молнии и застегнул ее до самого моего подбородка. Руки скрылись внутри, пустые рукава остались болтаться.

Джонни поправил капюшон, закрыв мои волосы от дождя, нагнулся и подхватил оба рюкзака.

– Так, – удовлетворенно произнес он, закидывая рюкзаки себе на плечо. – Теперь идем. Я отвезу тебя домой. Наверное, мама уже ждет у ворот.

– Твоя мама? – пискнула я.

– Да, – ответила я. – Моя машина сегодня на техосмотре.

– Но я не знаю твою маму, – вырвалось у меня.

Я хотела взмахнуть руками, но в застегнутой наглухо куртке не хватило места.

– Ты знаешь меня, – ответил Джонни.

Я открыла рот, пытаясь сказать хоть что-нибудь, но Джонни уже шагал по дорожке, унося мой рюкзак.

– Шевели ногами, Шаннон, – крикнул он через плечо, даже не взглянув на меня. – Иначе мы оба свалимся с пневмонией.

Я была так ошарашена его действиями, что сделала, точно как он сказал.

Я зашевелила ногами.

Спеша за Джонни, я огибала лужи и трещины в асфальте.

Поспевать за ним на двухдюймовых каблуках уже было непросто, а удерживать чертово равновесие, когда руки прижаты к бокам, было практически невозможно.

– Черт! – завизжала я, не рассчитав прыжок и приземляясь в холодную лужу.

Это была не просто лужа.

Нет, это была ирландская лужа глубиной в пять дюймов, полная мутной, илистой ледяной воды.

Которая тут же заполнила туфли, лишив меня возможности ходить.

Прыгая на одной ноге, я кое-как вытащила руку из-под куртки и сняла туфлю.

Перевернув ее, я с отвращением смотрела, как из нее выливается грязь.

Мой бедный носок был как половая тряпка.

Мои лодыжки были облеплены листьями и коричневой грязью.

Я застонала от бессилия, надела туфлю, повторила все то же самое с другой.

– Что ты делаешь? – крикнул мне Джонни.

– Вода залилась, – ответила я, пробормотав проклятия в адрес ирландской погоды. – Я не могу в них идти быстро. Дай мне сек… черт!

Туфля выскользнула из руки, и я рванулась за ней.

Дурная затея, учитывая, что я балансировала на одной ноге, а руки были в ловушке.

Чувствуя себя размазней, я ухитрилась подхватить туфлю в воздухе, но тут же снова ее упустила и совсем потеряла равновесие.

Туфля улетела из руки, а я накренилась назад, безуспешно пытаясь устоять на ногах.

Зная, что это дохлый номер, я прекратила сопротивляться и приготовилась шмякнуться на асфальт.

Я упала, пару секунд проскользила по асфальту и снова оказалась в воздухе.

Одной рукой ухватив куртку спереди, Джонни держал меня над землей так, словно мое тело было до неприличия мизерным и невесомым.

Не было оно таким.

Я весила шесть стоунов и три фунта, но по тому, как он держал меня одной рукой, догадаться об этом было невозможно.

– Отличный улов, – наконец выдохнула я, вися в его руке и глядя на него со смешанным чувством ужаса и восхищения.

– Благодарю. – Его губы дрогнули.

– Ловишь ты лучше, чем бросаешь.

Усмехаясь, Джонни поставил меня на ноги, после чего расстегнул молнию куртки, освободив мне руки.

– Так лучше? – спросил он, скользнув руками по моей едва заметной талии.

Не лучше, потому что я чувствовала тепло его рук, и пусть даже несколько слоев одежды разделяли его прикосновения и мое тело, жар охватил меня целиком.

И это было плохо.

Это никуда не годилось.

Я густо покраснела, ухватилась за его предплечья, балансируя на одной обутой ноге, и выпалила то, что занимало все мои мысли в тот момент:

– Не хочу, чтобы меня избили.

Джонни крепче сжал мою талию и пристально посмотрел на меня:

– Кто может тебя избить?

– Твоя девушка.

– У меня нет девушки, – с расстановкой ответил он, настороженно и в каком-то замешательстве глядя на меня. – Ты же знаешь.

– А Белла?

– Она тебе угрожала? – потребовал ответа Джонни жестким, злым голосом.

Я покачала головой. Он поднял бровь:

– Нет?

– Нет, – тихо подтвердила я.

– Ты ничего не скрываешь? Может, она все-таки тебе что-то сказала?

– Ничего, – ответила я. – Но я не хочу давать ей повод.

Джонни пристально посмотрел на меня и сказал то, что уже говорил, отрывисто произнося каждое слово:

– Шаннон, она никогда не была моей девушкой.

– А две девочки из моего класса упоминали, что вы с ней…

– Ты говорила обо мне? – резко перебил он меня. – С ними?

– Нет, – замотала головой я. – Они говорили о тебе. Со мной.

– Есть разница? – возмущенно спросил он.

– Да, и большая. – Я проглотила скопившуюся слюну. – Послушай, Джонни. Мне незачем… я не могу снова попадать… – Судорожно выдохнув, я заставила себя посмотреть на него. – Я не хочу, чтобы меня избили из-за того, что ты поговорил со мной. – Слова полились сами собой: – Мне не нужно таких проблем. Я по натуре не боец. Мне нужно тихо, не высовываясь, закончить школу без происшествий.

Мы надолго замолчали.

– Думаешь, я позволю кому бы то ни было сделать тебе больно? – наконец спросил Джонни. Его глаза потемнели, и он безотрывно смотрел на меня. – Шаннон «как река», ты думаешь, я позволю, чтобы с тобой случилось что-то плохое?

Я смотрела на него, не зная, что говорить и что чувствовать.

– Я этого не позволю, – ответил он на свой же вопрос. – С тобой не случится ничего плохого, – добавил он, снова буравя меня глазами. – Потому что я никому не позволю сделать тебе больно. Хорошо?

– Хорошо, – прошептала я, неуверенно кивнув.

– Ты мне веришь? – спросил он, пристально и с жаром глядя на меня.

– Хочу верить, – выдохнула я, вцепившись в его мускулистые плечи, – мое тело само среагировало на его слова.

Боже, я так хочу…

– Хорошо, – угрюмо произнес Джонни, подходя ближе и крепче обнимая меня за талию. – Я этого тоже хочу.

Мы оба ощущали какую-то странную тяжесть, придавившую нас. А дождь не утихал ни на секунду.

Как ощущение давления.

Как будто воздух вокруг нас стал разреженнее.

Джонни пристально смотрел на меня, в его взгляде я ловила одновременно раздражение и возбуждение.

Он сбивал меня с толку.

Я не знала, что с этим делать.

К нам подкатил большой черный внедорожник «ренджровер», прервал тревожное напряжение и уберег меня от необдуманных фраз.

Тонированное стекло опустилось, и из окошка высунулась женская голова.

– Джонни! – крикнула сидевшая в машине женщина. Она была светловолосая, симпатичная, и ее явно потрясла открывшаяся ей картина. – Что ты делаешь с этой бедной девочкой?

– Это моя мама, – пробормотал Джонни, мельком взглянув на нее, затем снова на меня. – Идем.

– Подожди! – прохрипела я, хватая его за руки, поскольку до сих пор балансировала на одной ноге. – А туфля как же?

Джонни посмотрел на мою несчастную ногу в промокшем носке, потом на лужу.

Тяжело вздохнув, он подхватил меня за талию, оторвал от земли и понес к машине.

Там он одной рукой открыл заднюю дверцу, другой усадил меня, а сам побежал туда, где остались наши рюкзаки.

– Учти, я вся мокрая, – предупредила я, нервничая при мысли, что могу запачкать дорогую обивку салона.

Он вернулся с рюкзаками.

– Джонни, я серьезно. – От тепла салона я начала трястись. – У меня с одежды течет.

Его губы дрогнули, но он тут же мотнул головой, словно прогоняя непрошеную мысль.

– Мама, это моя… словом, это Шаннон, – представил он меня. Я еще не видела, чтобы он смущался. Джонни нервно взглянул на меня, дважды откашлялся и продолжил: – Она моя… она новенькая. – Он подвинул меня к другой стенке, а рядом положил наши рюкзаки. – Я сказал, что мы подвезем ее домой.

– Здравствуй, Шаннон, – произнесла его мать, поворачиваясь ко мне и одаривая ослепительной улыбкой.

– Шаннон, познакомься с моей мамой, – скованно предложил Джонни. – Я пойду найду твою туфлю.

Он закрыл дверцу, оставив меня наедине с его матерью, а сам убежал вылавливать туфлю.

Я испуганно вжалась в мягкое сиденье «ренджровера».

Это не была неловкость.

Что угодно, только не неловкость.

Это был жгучий дискомфорт, от которого я задыхалась, вопреки всем попыткам успокоиться, и плюс к тому гипотермия все ощутимее давала себя знать.

– Р-рада п-познакомиться, миссис Кавана, – произнесла я, стуча зубами и коленками и растирая предплечья задубевшими ладонями.

Я была так далеко за пределами зоны комфорта, что не понимала, как себя вести.

Мысль о том, что вода с моей одежды заливает салон машины этой доброй женщины, тоже не способствовала душевному равновесию.

– С-с-спасибо, что с-с-согласились п-подвезти миссис Кавана.

– Называй меня просто Эдель, дорогая, – предложила она отстраненно, глядя в окно. – Что, во имя всего святого, мой юноша делает под дождем?

Пробормотав себе под нос несколько ругательств, миссис Кавана нажала кнопку на дверце, и стекло опустилось.

– Джонни, что ты там копаешься под дождем, глупый мальчишка? Иди садись!

– Он ищет туфлю, – пояснила я, и щеки запылали. – Мою туфлю… Я ее уронила. – Точнее, не удержала в руке. – Джонни пытается ее найти.

Миссис Кавана с улыбкой повернулась ко мне, но улыбка тут же сменилась тревогой.

– Боже мой, – воскликнула она, – тебя всю трясет. Да ты совсем разбита.

Я была разбита.

Я была больше чем разбита.

Тело мое жестоко содрогалось, а мокрая одежда продолжала саднить кожу.

Мать Джонни включила обогреватель на полную мощность, и я застонала от облегчения, когда в меня ударила волна горячего воздуха.

Она скинула с плеч толстый вязаный кардиган и прикрыла мои ноги.

– Вот так, деточка, – сказала она, явно желая меня успокоить. – Мы быстро тебя согреем.

– Б-большое с-спасибо, – произнесла я, начиная согреваться. Ее маленький жест доброты ошеломил меня. – Я не хочу ис-спачкать ваш к-кардиган.

– Для таких случаев есть стиральные машины, – ответила она и снова улыбнулась.

Да, мать Джонни красивая женщина.

И потрясающе хорошо одевается.

Честное слово, вся ее одежда – сплошное вау.

Все сочетается между собой, от сережек до ремня.

«Дизайнер одежды, не забывай, – прошипел мой внутренний голос. – Конечно, она хорошо одевается».

Светловолосая и кареглазая, миссис Кавана не была похожа на сына, хотя он, очевидно, унаследовал ее черты лица и полные губы.

– Похоже, у тебя есть поклонник, – сказала миссис Кавана, указав на дорожку, по которой бегал Джонни, оглядывая лужи в поисках моей исчезнувшей туфли.

Черт! Я надеялась, что ее не смыло в сточную канаву.

У отца крышу снесет, если я проделаю новую дыру в семейном бюджете.

– Он изо всех сил старается, чтобы ты не волновалась, – с улыбкой добавила миссис Кавана. – Я видела ваш снимок в газете на прошлой неделе. Чудесный снимок, дорогая. Вы потрясающе смотритесь вместе.

Неужели она подумала…

– Что? Ой, нет… Нет! – Мои щеки стали свекольного цвета. – Это не то, что вы…

– Нет? – усмехнулась она. – А я думала, пока меня не было дома, у Джонни появилась чудесная маленькая девушка.

– Это… нет. – Я заерзала на сиденье. – Мы просто…

– Друзья? – подсказала миссис Кавана, улыбнувшись краешком рта. – Это я слышала.

Были ли мы с Джонни друзьями?

Я сомневалась.

Возможно, он все еще пытался возместить ущерб.

Я кивнула и сказала:

– Да, мы просто друзья.

– И очень жаль, – помолчав, ответила она. – Мне на мгновение подумалось, что тебе удалось сделать невозможное.

– Невозможное?

– Отвлечь его от регби.

Я сцепила руки, не зная, как ответить на ее слова.

– Я и не пыталась, – только и смогла сказать я. – Мы с ним просто друзья.

Когда миссис Кавана снова заговорила, ее брови озабоченно сдвинулись.

– Я всем сердцем люблю своего сына, но иногда мне хочется, чтобы он вспомнил, что ему семнадцать, и немного сбавил обороты. Позволил бы себе развлечься. Влюбиться. Нарушил бы собственные правила. Был подростком, а не…

– Машиной? – тихо подсказала я.

– Да, – энергично закивала его мать. – Его система питания, тренировки, поездки, спонсоры – все это… пугает. – Она снова вздохнула и нахмурила брови. – Я просто хочу, чтобы он давал волю чувствам, хотя бы иногда. Наверное, странно слышать об этом от матери, но у него все настолько под контролем. Вся его жизнь целиком упорядочена и распланирована. Меня обескураживает это все, а я его мать. Не представляю, как можно в семнадцать лет жить вот так день за днем. Но у Джонни только регби, регби и снова регби. Он ест, спит и дышит этим проклятым спортом.

Я открыла рот, приготовившись что-то сказать (сама не зная что), но миссис Кавана продолжила:

– Утром он просыпается и тренируется. Потом идет в школу и тренируется. Приходит домой и тренируется. Ложится спать, а завтра все заново.

– Да, это изнурительно, – согласилась я.

Миссис Кавана приоткрывала мне сокровенные стороны жизни своего сына, и от этого было неуютно.

– Изнурительно даже смотреть на это. – Она тихо вздохнула и потрогала лоб. – Я бы просто хотела, чтобы Джонни нашел выход своей фрустрации, или гневу, или что там в нем копится. Иначе, боюсь, однажды он взорвется.

Я не знала, что сказать в ответ.

Мой мозг бешено усваивал все новые сведения о Джонни.

– Я вдруг сообразила, что совсем тебя заболтала, – усмехнулась миссис Кавана. – Прости меня. Муж всегда упрекает меня за это.

– Все нормально, – ответила я и поежилась. – Я не против.

Я действительно была не против.

Удивительно, но я расслабилась, слушая ее.

Мать Джонни оказалась приятной, дружелюбной женщиной и полной противоположностью тому типу родителей, с которыми я общалась дома.

– Расскажи, как вы познакомились с Джонни, – попросила она. – Вы учитесь в одном классе? Как вы подружились?

– Нет, я еще на третьем году, – ответила я, заерзав на сиденье.

– Неужели? – Миссис Кавана явно удивилась. – А я подумала, что ты намного старше.

Я просияла, услышав этот комплимент. Во всяком случае, мне ее слова показались комплиментом.

Редко кто считал меня старше, чем я была на самом деле.

– Мне шестнадцать. Я должна была бы учиться на четвертом, – пояснила я, довольная тем, что меня сочли более взрослой. – Но я провела лишний год в начальной школе.

– И Джонни тоже, – сказала миссис Кавана, тепло улыбнувшись мне.

– В шестом классе началки, – добавила я. – Он этому не обрадовался.

– Ничуть, – засмеялась она. – Его планы рухнули. Должно быть, вы хорошо друг друга знаете, если ты в курсе истории «Родители сломали мне жизнь, когда притащили в эту глухомань».

– Не то чтобы мы хорошо знаем друг друга, – зачем-то возразила я. – Если честно, предложения Джонни подвезти меня домой – это, наверное, его способ загладить свою вину за то, что завалил меня на поле.

– Что, прости? – поперхнулась миссис Кавана и широко раскрыла глаза.

– Это была случайность, – быстро добавила я. – Он ничего такого не собирался делать; если кто и виноват, так это я сама. Я не должна была появляться на поле, где они тренировались. Я отвлекла его. Но потом он делал все, чтобы мне помочь. – Я судорожно выдохнула. – Он был очень добр ко мне.

– И когда же произошел этот несчастный случай?

– Еще в январе, – ответила я. Рука инстинктивно потянулась к затылку. – В больнице сказали, что все закончилось хорошо. Припухлость давно прошла, но Джонни до сих пор искупает вину.

– До сих пор?

– По-моему, он все еще чувствует ответственность за тот случай, – сказала я, пожав плечами. – Мы оба знаем, что никто из нас не хотел, чтоб так вышло. Полнейшая случайность. И все давно улажено.

– Он и должен чувствовать ответственность! – Лицо миссис Каваны побелело. – Кастрирую этого маленького мерзавца! – прошипела она.

– Не надо! – завопила я.

Внезапно задумавшись над своими словами, я вдруг поняла, как кошмарно, должно быть, они прозвучали для миссис Каваны, и, отчаянно желая стереть ужасное выражение с ее лица, поспешно добавила:

– Свалил. Джонни свалил меня на поле, а не завалил.

Господи, можно я, пожалуйста, умру?

– Сшиб с ног, – уточнила я. – Припухлость была на голове, но все давно прошло.

– И как именно он тебя сшиб? – спросила мать Джонни, все еще тревожно, но явно испытывая облегчение.

– Засадил мне… – Я тяжело вздохнула.

– Засадил? – повторила она, опять ужасаясь. – Джонни тебе засадил?

– Ну, мячом, – запоздало добавила я, отчаянно ерзая на сиденье. – Там был мяч.

Я замолчала, поняв, что каждым новым словом делаю хуже.

– Засадил? Припухлость? Завалил? – Миссис Кавана протяжно выдохнула. – Шаннон, дорогая, объясни все толком, пока меня удар не хватил.

– Я не беременна и ничего такого! – выпалила я, ощущая потребность внести ясность. – И никогда не была – ни от вашего сына, ни от кого еще, – уточнила я.

– Приятно слышать, – ответила миссис Кавана тоном чуть менее резким. – А теперь расскажи, как все было.

– В общем, так… – Я прижала ладони к пылающим щекам, сделала вдох-выдох и попыталась еще раз. – Я перевелась в Томмен после рождественских каникул. Это был мой первый день в новой школе, и я опаздывала на урок и решила срезать через поле, где ребята играли в регби. Джонни ударил по мячу, и тот угодил мне в затылок. Я упала с насыпи на поле и ударилась головой. Наверное, там оказался камень или что, потому что я вырубилась. Все было в тумане, но Джонни помог мне встать, отвел в главный корпус и сидел со мной, пока в школу не приехала моя мама. И потом она отвезла меня в больницу… Вот и все, – сказала я, судорожно выдохнув.

Миссис Кавана долго и пристально смотрела на меня, явно оценивая.

Я поняла, что она поверила, когда в ее голосе зазвучала искренняя тревога за мое здоровье:

– И ты окончательно поправилась?

– Да, – ответила я, радуясь, что чудовищное недоразумение осталось позади. – У меня было сотрясение средней тяжести.

– Боже мой, – воскликнула она, – Шаннон, дорогая, я тебе очень сочувствую.

Она взяла с пола сумку (судя по виду, очень дорогую) и щелкнула замком.

– Твои больничные счета, – рассеянно произнесла она, роясь в сумке. – Ты знаешь сумму?.. Проклятье, кошелек дома оставила. Мне нужен номер телефона твоей мамы. – Миссис Кавана продолжала копаться в своей шикарной дизайнерской сумке. – Почему мне не позвонили из школы?

– Что? – Я удивленно посмотрела на нее и покачала головой. – Нет, миссис Кавана, не надо. Все в порядке. Никаких счетов не было. У меня страховка.

Миссис Кавана пристально посмотрела на меня и закрыла сумку.

Очень хорошо, что она это сделала, поскольку я уже сжимала ручку дверцы, собираясь выскочить из внедорожника, пусть даже в одной туфле.

– Шаннон, я очень сожалею, что с тобой такое случилось, – наконец сказала она, возвращая сумку на пол рядом с пассажирским сиденьем. – Но я все же хочу поговорить с твоими родителями и извиниться перед ними. Может, когда мы довезем тебя домой, я зайду к вам и…

– Это лишнее, – выпалила я. Ужас сдавил мне грудь, кровь застыла. – Мама сейчас на работе. Вы ее не застанете, а отец не… он не… пожалуйста, не надо к нам заходить… – Слова застревали в горле, я шумно дышала. – В этом нет необходимости.

Миссис Кавана озадаченно покусывала нижнюю губу, изучая мое лицо.

В карих глазах, да и на лице в целом, читалась невысказанная тревога.

– Шаннон, дорогая, я не…

В этот момент передняя пассажирская дверца шумно распахнулась. Мы обе вздрогнули от неожиданности. Миссис Кавана так и не договорила. Слава богу.

– Жесть какой холод! – объявил Джонни, запрыгнув на сиденье и по-собачьи отряхиваясь, разбрызгивая воду по салону. – По-моему, девочки, самое время задраивать люки и готовить резиновые лодки. Погода становится все дерьмовее.

– И это говорит гений, полчаса пробегавший под дождем, – парировала его мать. – Кстати, снова объявлен оранжевый уровень опасности. Уже четвертый за этот месяц.

– Мама, ты знаешь, что я не привык сдаваться, – ответил Джонни, торжествующе поднимая туфлю.

Повернувшись ко мне, он сморщил лоб и сказал:

– Хочешь подсказку на будущее? – Тон был серьезный, но глаза озорно блестели, и вода стекала по его растрепанным волосам на лоб. – Носи туфли на ногах.

Подмигнув, Джонни бросил туфлю мне на колени, отвернулся и защелкнул ремень безопасности.

– Прости, – пробормотала я и зарделась.

Я поставила мокрую, осклизлую туфлю на пол, неохотно засунула туда ногу и содрогнулась, когда внутри хлюпнуло.

– Спасибо, что спас мою туфлю.

– В знак благодарности научись в них ходить, – поддразнил меня Джонни.

Я покраснела еще гуще.

– Да… конечно… ладно.

– По-моему, чертов март побил все рекорды по осадкам, – проворчал Джонни.

– Что за выражения? – упрекнула его миссис Кавана. Она запустила двигатель и стала разворачиваться. – И почему я до сих пор не слышала, как ты нокаутировал Шаннон?

Джонни крутанулся и посмотрел на меня, на лице его было написано: «Растрепала?»

Я вжалась в спинку сиденья.

– Джонни, я задала тебе вопрос.

– Да слышал я этот гребаный вопрос!

– Кажется, я просила тебя следить за словами! – напомнила ему мать. – Остынь, Джонни.

– Черт… – простонал Джонни, упираясь в подголовник. – Мне уже надавали по шее Туми, Лейн, тренер и мать Шаннон. Хотя бы ты не начинай.

– Не начинать? – переспросила миссис Кавана, мельком взглянув на сына и снова обратив взгляд на дорогу. – А тебе не кажется, что надо было мне сообщить?

– Джонни, извини, – выдавила я, тревожно сжимая кулаки. – Твоя мама подумала, что мы с тобой… что у нас… что ты засадил… и ребенок… – Я поперхнулась и прошептала: – Прости, пожалуйста.

– Засадил… ребенок? – хмыкнул Джонни, поворачиваясь ко мне.

– Да нет, ты засадил, а я ждала ребенка… – Я сжалась от собственных слов. – Забудь.

Джонни проигнорировал мой бред и обернулся к матери:

– Это был несчастный случай. Она вышла на поле во время тренировки. Я ее даже не видел, пока мяч не влетел ей в голову.

– Теперь я знаю. Шаннон рассказала. Джонни, надеюсь, ты перед ней извинился.

– Конечно, блин, я извинился, – засопел Джонни и напряг плечи.

Мне с заднего сиденья было видно, как он потирал рукой бедро. Травмированное бедро.

Джонни сокрушенно вздохнул и добавил:

– Так с тех пор и извиняюсь.

– И все-таки хочется, чтобы о подобных случаях ты рассказывал мне сразу.

– Ну, теперь ты знаешь, – огрызнулся Джонни. – Это был несчастный случай. Я совсем не хотел, чтобы так вышло. У меня нет привычки лупить мячом девчонкам по головам ради прикола.

– Джонни, не надо оправдываться, – уже мягче сказала миссис Кавана. – Никто не говорит, что ты сделал это нарочно, дорогой.

– Да, блин, вот именно, – пробормотал он. – Все, мама, тема закрыта.

Он говорил возбужденно – нет, тут было что-то еще.

Прозвучало так, как будто ему было больно.

Скорее всего, так оно и было.

В памяти всплыли все красочные подробности того разговора в машине.

Оно все никак не заживает.

Полный отстой.

У меня все болит.

Никому не рассказывай.

Я встревожилась и подумала, знает ли миссис Кавана, какую боль терпит ее сын?

Я в этом сомневалась.

Мы были знакомы меньше часа, но она не производила впечатления женщины, которая сознательно позволит своему сыну подвергаться опасности.

– Ты не туда едешь, – сказал Джонни, когда на перекрестке миссис Кавана не поехала прямо по шоссе, а свернула налево. – Шаннон живет в Баллилагине, в дальнем конце.

– Милый, я знаю, – беззаботно ответила миссис Кавана. – Я подумала, что будет совсем неплохо завезти Шаннон к нам и угостить чаем.

– Чаем? – прохрипела я.

– Мама, – тяжко вздохнул Джонни.

– Шаннон, дорогая, ты ведь пьешь чай? – спросила миссис Кавана.

– Что? Да.

– Мама, – тихо прошипел Джонни, – что ты делаешь?

– Девочки сейчас у грумера, их надо будет забрать в семь, – пояснила миссис Кавана. – Сейчас почти пять. Неразумно проехать такой длинный путь с Шаннон в Баллилагин, чтобы потом опять возвращаться туда за собаками.

– Так забери их сейчас, – предложил Джонни, напрягаясь еще сильнее.

– Не могу, – беззаботно ответила миссис Кавана. – Я оставила кошелек дома.

– Мам, нет, – предостерегающе произнес Джонни, медленно качая головой. – Шаннон хочет домой.

– Шаннон не возражает, если мы на часик заедем к нам, а потом отвезем ее домой, – ответила миссис Кавана.

– Ты ведь даже ее не спросила, – язвительно заметил Джонни.

– Шаннон, ты не против, дорогая? – обратилась ко мне миссис Кавана.

Шаннон, откажись.

Скажи, что ты против.

Если отец узнает, он тебя убьет.

Понимаешь же, что это неправильно.

Этот парень небезопасен для тебя…

– Я не против, – выдавила я, разрываемая страхом и жгучим любопытством. – Не возражаю.

– Вот видишь? – Миссис Кавана потрепала сына по щеке. – Шаннон не возражает.

Джонни повернулся и виновато посмотрел на меня.

Я не знала, как себя вести и что говорить, а потому лишь пожала плечами и слабо улыбнулась ему.

Он пристально посмотрел на меня, потом резко выдохнул и повернулся к лобовому стеклу.

Боже мой.

Боже милостивый.

Милостивый младенец Иисус…

Дыши, Шаннон, просто дыши…

Дальше я молчала, слушая разговор Джонни с матерью и отвечая, лишь когда меня спрашивали.

Мне было неловко, неудобно, я всю дорогу ощущала его присутствие, и мое тело было в состоянии повышенной готовности.

К чему – я понятия не имела.

Но всякий раз, оказываясь рядом с Джонни, я еле дышала.

Через несколько минут езды по проселочной дороге мы подкатили к знакомым черным чугунным воротам.

Миссис Кавана опустила стекло, чтобы набрать код.

Тяжелые створки ворот дрогнули и распахнулись, как чуть больше недели назад перед нами с Джоуи.

Я сосредоточилась на дыхании, собираясь еще раз войти в особняк и стараясь не думать о том, как прекрасен этот дом и насколько сама я ничтожна.

– Приехали, – объявила миссис Кавана, останавливаясь перед дверью высотой не меньше восьми футов. – Веди свою подругу в дом, милый, и найди ей что-нибудь сухое и теплое, во что можно переодеться.

Она заглушила мотор и расстегнула пояс безопасности.

– У меня короткий рабочий созвон, а потом я приготовлю вам что-нибудь поесть.

– Мам, – начал было Джонни, но миссис Кавана уже вылезла из машины и открывала входную дверь.

Я могла лишь оцепенело наблюдать, как она скрылась в доме, оставив нас в машине.

– Мне дико жаль, что так вышло, – произнес Джонни, отвлекая меня от внутренних метаний. Он крутанулся на сиденье в мою сторону. – Я и подумать не мог, что она так поступит.

– Да все нормально, – ответила я, крепко сжимая ладони. – Твоя мама очень милая.

– Этого у нее не отнимешь, – пробормотал Джонни, поглядывая на дом. – А как твоя?

– А что моя? – насторожилась я.

– Тебе ведь нужно быть дома? – спросил он и поежился. – Помогать ей и все такое.

– Она сейчас на работе, – тихо ответила я.

– Черт, да, ты же уже говорила, – вспомнил Джонни, проводя рукой по мокрым волосам. – Ты в порядке?

Я кивнула.

– И это тоже ты говорила, – пробормотал он, тряхнув головой. – И вообще, ты просила меня не вспоминать об этом.

– Знаю, – прошептала я.

– Все, – пообещал он. – Больше не говорю об этом.

– Спасибо. – Я слабо улыбнулась.

Джонни долго смотрел на меня, словно прикидывая что-то, потом тяжело вздохнул:

– Ну что, пошли в дом.

– Не обязательно, – быстро предложила я, снова почувствовав неловкость и неуверенность. – Я могу и тут посидеть, если хочешь.

– Что? Нет! – Он вылез и открыл дверцу с моей стороны. – Не хочу.

– Ты уверен? – прошептала я, слушая неровные удары собственного сердца.

Джонни кивнул, однако вид у него был под стать моим ощущениям – такой же неуверенный.

– Шаннон, я хочу, чтобы ты пошла в дом.

– Правда хочешь?

– Да.

Я подышала, чтобы успокоиться, вылезла из машины и посмотрела на Джонни, чувствуя себя очень маленькой и потерянной.

Мне было нужно, чтобы он вел меня.

Я была на неизведанной территории.

Я не знала, как себя вести.

– Идем, – сказал наконец Джонни.

К счастью, в этой странной ситуации он взял инициативу на себя, подхватил меня под локоть и увел из-под дождя.

Когда мы вошли внутрь, Джонни выпустил мой локоть и закрыл дверь.

Я вновь стояла в громадной передней, изо всех сил стараясь не глазеть на антикварный столик у стены и дорогущую на вид вешалку рядом с дверью. Громко тикали напольные часы, а безупречно чистые стены цвета слоновой кости были увешаны множеством картин, и на все это я тоже старалась не глазеть.

Когда Джонни снял ботинки, я инстинктивно сделала то же самое, не желая оставлять грязь на блестящих черно-белых плитках пола.

Я стояла в этой передней каких-то восемь дней назад, но тогда слишком нервничала, чтобы оглядеться.

Я и сейчас нервничала.

Может, даже сильнее.

Но сегодня обстоятельства сложились по-иному.

Сегодня меня не отвлекали ни Джоуи, ни Гибси.

Сегодня здесь были только мы с Джонни.

И его мать.

Боже мой…