Мельком заметив Габриэле, идущего во внутренний дворик, я улыбаюсь.

Встреча с мамой прошла хорошо. Я была рада пообщаться, особенно после всего, что случилось. Порой от болтовни с родными становится значительно легче.

Я не планировала так скоро встретиться с Габриэле, но тем не менее, когда Мира потащила Марчелло на разговор со своими, я под предлогом, что мне надо в школьный туалет, отошла. В уборной, правда, сразу же сообразила: зря. После того инцидента я ни разу еще не пользовалась общественным туалетом; от страха у меня даже сдавило в груди. Я постаралась побыстрее, насколько позволила физиология, управиться и, выйдя, испытала невероятное облегчение.

Тогда-то я и приметила Габриэле в коридоре: он выходил на улицу, один, – и решила догнать его, предложить встретиться с моей мамой.

Пройдя к двери, я тихонечко, не желая прерывать Габриэле – вдруг он все-таки с кем-то беседует, – приоткрываю ее. С порога я вижу Габриэле. Он с отцом, и судя по взбешенному выражению на лице последнего, разговор у них отнюдь не теплый.

Услышав же слова Габриэле, чувствую, как у меня загораются, словно от оплеухи, щеки.

– Раз до тебя добрались сплетни, что я втрескался в Арию, значит, свою работу я сделал на отлично. Позволь мне и дальше творить свою магию. Девчонка с руки ест. Дай еще немного времени укрепить отношения с ней, потом объявим обо всем официально.

Меня мутит. Поднимается желчь, я ее сглатываю.

Отец Габриэле смотрит на него с любопытством.

– Хочешь сказать, это твоя хитрость и ты все заранее продумал?

– Разумеется.

У меня на глазах выступают слезы, и сердце сжимается.

– Если правда так, что же ты не предупредил? – Отец Габриэле скрещивает руки на груди.

Габриэле пожимает плечами.

– Не был уверен, удастся ли подобраться к Арии, завоевать доверие Марчелло, да и тебя разочаровать не хотел. Впрочем, все получилось. Как только разберемся с русскими, я сделаю предложение. Затем, когда стану вхож в дом Коста, мы сможем систематически подрывать их дела, подпитывать разлад внутри, знать обо всем, что творится на северо-востоке.

Я убегаю оттуда, пока меня не заметили. Из-за слез не разбираю дороги, главное – просто убраться подальше. Не желаю никого видеть, мне чудовищно стыдно: позволила себе поверить, будто бы Габриэле правда меня любит.

Неужели я так наивна?

Моя роль всегда была мелкой, мои поступки не имели значения, ведь я всего лишь дочь. Так вот, дочери тоже важны. Я хотела иметь для кого-то значение, потому и решила, что важна Габриэле.

В голову приходит одна мысль, и я, пораженная, замираю на месте. А вдруг он сам все подстроил: приглашение в секс-клуб, фотографию и то, что было потом, – лишь бы стать ближе ко мне? Изобразить из себя героя и втереться в доверие?

Сгибаюсь пополам в рвотном позыве, и меня тошнит. Слава богу, я на улице.

Господи, ну и дура. Я ведь росла среди мафиози и знала, что для них превыше всего долг перед кланом. Неужели я правда решила, будто бы, раз мой брат изменился в паре с Мирой, то и Габриэле сможет? Марчелло – исключение, которое лишь подтверждает правило.

Сплюнув остатки рвоты, я выпрямляюсь и хочу уже сделать глубокий вдох, как вдруг на голову мне накидывают плотный мешок. Рот зажимают, не давая кричать. Я пытаюсь вырваться, но руки похитителей – словно клещи. Меня обхватили за талию, оторвали от земли и куда-то несут.

В панике я извиваюсь и дергаюсь… Увы, все попытки освободиться тщетны и только лишают сил. Как бы я ни старалась, этой железной хватки мне не сбросить.

Голова кружится, и я стараюсь выровнять дыхание, чтобы не заработать гипервентиляцию. Однако стоит услышать русскую речь, как страх усиливается, и у меня темнеет в глазах.

Очнувшись, я сразу чувствую жжение в плечах и запястьях. Медленно поднимаю голову и, поморгав, оглядываюсь: я в какой-то бетонной комнате. Она в точности как та, из которой мы по воскресеньям звоним домой.

При виде двух русских братков понимаю, что это не Рим-хаус, а, скорее всего, Москва-хаус, то есть я на вражеской территории.

– Рад видеть, что ты решила к нам присоединиться, – говорит браток повыше.

Я знаю его. В кампусе все его знают. Это Феликс Аминофф.

Феликс – глава Аминоффских. Он ровесник Габриэле и боссом группировки стал в прошлом году, после гибели предыдущего лидера, не оставившего наследников. Феликс примерил корону, когда выследил убийц и запытал их до смерти.

По крайней мере, так гласят слухи.

Он вперивает в меня ледяной взгляд, а я наконец соображаю, что у меня связаны руки – отсюда боль в плечах и запястьях – и что живой меня отсюда выпускать не намерены.

– Чудесно наконец после переписок вслепую встретиться лично. – Феликс улыбается одними губами. Его акцент, почти стертый долгой жизнью в Америке, совсем не режет слух.

– Чего тебе нужно? – гляжу я на Феликса с прищуром. Может, получится протянуть время и кто-нибудь заметит мое исчезновение.

Я представляю брата и Габриэле.

Габриэле.

Меня будто стегнули хлыстом. Хотя бы историю с русскими он не придумывал и не разыгрывал.

Цыкнув зубом, Феликс приближается и медленно проводит пальцем по моему лицу. В другой руке у него пистолет. Протащил ведь!

– Rodnaja, ты сама в курсе, что мне нужно.

Я дергаю головой.

– Я не знаю, где ваша флешка. Знала бы – давно бы отдала.

– Лжешь, – сверлит меня взглядом Феликс.

Я мотаю головой.

– Ничего я не лгу!

Доля секунды – и он бьет меня по щеке наотмашь, тыльной стороной ладони. У меня аж в ушах звенит, и я не сразу прихожу в себя. Затем поднимаю на Феликса полный гнева взгляд.

– Да что такого на этой флешке? Что вы с ней носитесь?

Он наклоняется ко мне и, зло посмеиваясь, говорит:

– Твой папа нарыл на нас такое, чего никто не должен знать. Стопудово припас это на черный день. Я на его месте поступил бы так же. Теперь мне нужна эта инфа.

– Говорю же, не знаю, где флешка. Я везде проверяла.

– Значит, ты нам без пользы.

Я напрягаюсь.

– Игорь, разберись о ней. – С этими словами Феликс направляется к двери.

Паника накрывает меня молниеносно. Надо что-нибудь предпринять, срочно!

Что угодно.

– Нет! – кричу. – Стойте!

Феликс замирает.

– Я могу поискать еще или расспросить брата, вдруг ему что-то известно.

Они не знают, что Марчелло в курсе. Мне лишь бы только протянуть время, пока мое исчезновение не заметят. Габриэле понятия не имеет, что я подслушала его планы на мой счет, поэтому может и броситься на поиски.

– Не боись, твой брат на очереди, его тоже спросим. Твоя смерть даст ему дополнительный стимул поберечь невесту.

– Прошу вас, это же не обязательно! – Слезы стекают у меня по щекам.

Выражение ледяной злобы на лице Феликса, будто по щелчку переключателя, сменяется яростью, и он медленно подходит ко мне. Наклоняется и смотрит прямо в глаза.

– Тебе некого винить, кроме себя самой!

Феликс протягивает руку в мою сторону, и я вздрагиваю в ожидании очередного удара. Однако он лишь срывает с меня медальон и швыряет его в сторону. Украшение со звоном бьется о стену. Я вся дрожу, дыхание сбивается и переходит во всхлипы, ведь идут последние мгновения моей жизни.

Феликс смотрит на меня так, словно перебирает в уме виды пыток, но в этот момент Игорь у него за спиной произносит:

– Pakhan.

Феликс оборачивается, а я, глянув в указанном Игорем направлении, вижу свой медальон. От удара о стену он раскололся, и из него что-то выпало. Увидев, что́ именно, я невольно округляю глаза.

Видя то же самое, Феликс снова поворачивается ко мне, и его губы медленно расползаются в садистском оскале.