Бешено колотящееся сердце все никак не думало униматься.
Не веря в происходящее, Рико Имаи боязливо обнимала свое – то есть чужое – тело. Худое. Такое худое, что тонкие словно паучьи лапы руки без проблем сцеплялись в замок на спине.
Она отчетливо помнила, что возвращалась домой из продуктового. Зашла в лифт – двери уже почти закрылись, но их кто-то придержал. Нет, не просто кто-то, а не кто иная как Карин Такакура. Рико удивилась – вопреки всем ожиданиям, одноклассница повела себя с ней весьма любезно.
И все же от внимания пессимистичной школьницы не ускользнуло, как едва завидев ее девушка переменилась в лице – вероятно, если бы та заранее знала, кто именно направляется к лифту, то без раздумий уехала бы одна.
Семья Карин Такакуры заселилась в этот дом в конце летних каникул. В один из августовских дней перед главным входом припарковался грузовик для переезда, и Рико подумалось: «Похоже, еще одни новые соседи».
Впрочем, девушка почти сразу об этом напрочь позабыла. А потому оказалась крайне ошарашена, вскоре заметив одноклассницу на местной парковке. Тогда она поспешила к почтовым ящикам и, пробежавшись глазами по именным табличкам, убедилась: одна из них квартир на третьем этаже и впрямь принадлежала семье Такакура.
С тех пор прошло уже два месяца.
До сегодняшнего дня внутри многоквартирки с Такакурой она не сталкивалась. Да и та, по-видимому, прознала о том, что соседствует с Рико, и всячески ее сторонилась. Во всяком случае, так думала сама Рико.
Словом, то, что две восьмиклассницы оказались в одном лифте, было их общим «упущением» и обоюдным поражением в негласной игре в прятки. И вот, непредсказуемый исход – прямо в эту минуту Рико, без сомнения, находится в чужом теле. Теле Карин Такакуры.
Осторожное поглаживание вдоль незнакомых рук… Да, необыкновенно тонкие. И длинные.
Рико вспоминала: Такакура – одна из участниц «звездного квартета» их класса, в который помимо нее входили Аяпон, Рэй, Мисаки. Какую девушку ни возьми, все с характером. Яркие. Пробивные. Напористые. За словом в карман не полезут.
И даже на фоне таких-то подруг она умудряется выделяться: стройная, высокая, еще и довольно красивая…
Одно «но» – что ни говори, а вела себя Карин Такакура совсем не женственно: разговаривала во весь голос, без конца хохотала, как ошпаренная носилась по коридорам и классам, и, конечно, галдела во время уроков, за что то и дело получала по голове от учителей (метафорически, разумеется).
Рико уже давно привыкла себя убеждать: «Тупоголовые красавицы не стоят в этой жизни ровным счетом ничего».
Впрочем, мысленно угрюмая восьмиклассница признавала и другое: такие, как она сама – обделенные и внешностью, и физическими данными и способные разве что учиться – пожалуй и вовсе самый никчемный и непривлекательный типаж, который только можно себе представить. Но все же она старалась себя утешать – по крайней мере, те самые «тупоголовые красавицы» ни на что больше не годны, кроме как купаться во всеобщем внимании благодаря миленькому личику и яркому характеру. Выиграли жизненную лотерею – и радуются, а сами и пальцем об палец не ударили, что тут скажешь.
И хотя такие мысли всегда исправно успокаивали Рико, тогда, в лифте, увидев Карин Такакуру так близко, она вдруг жутко разозлилась.
Ну вот почему Такакура родилась симпатичной, а я – гремлином каким-то? Мы же одногодки! Одного пола! Вот, говорят, у обезьяны с человеком ДНК может совпадать на целых девяносто девять процентов. А мы с ней люди, значит с этой точки зрения совпадаем на все сто. Снять обертку – и все, мы одинаковые. И что это вообще тогда за несправедливая разница такая? У-уф… Ох, вот бы хотя бы ненадолго стать такой же, как она…
И тогда вдруг грянул гром, а лифт мгновенно погрузился во тьму…
То, что они поменялись телами, Рико заметила практически сразу же – точно тогда, когда одноклассница вышла на третьем этаже. На прощание поглядев той вслед, Рико не поверила своим глазам и даже бессознательно потерла те кулачками – по коридору постепенно удалялась ее собственная фигура. А затем двери лифта сомкнулись, и в полированных металлических створках она увидела отражение… Карин Такакуры.
Едва поднявшись на родной одиннадцатый этаж, Рико тут же бросилась вниз по лестнице. Ей нужно было немедленно попасть в «свою» квартиру.
Входная дверь оказалась не заперта. Затаив дыхание, девушка осторожно приоткрыла ее, и…
– Сестренка!!! С возвращением! – в прихожую моментально выбежал мальчик, на вид ученик третьего-четвертого класса. Миловидное личико с огромными глазами делали его очень похожим на сестру. – К нам щас пыталась попасть какая-то странная девчонка. Она уже ушла, если что, но мне все равно как-то стремно стало.
«Девчонка»? Такакура! Ох, раз она ушла, то это отличный шанс!
Наспех разувшись, Рико скорее принялась искать глазами спальню одноклассницы. Дверь в одну из комнат – ту, что прямо возле прихожей – оказалась открыта: сквозь широкий зазор виднелась гордо восседавшая на кровати плюшевая свинка. «Наверняка мне туда», – подумала девушка и, пулей влетев внутрь, закрыла за собой дверь.
К несчастью, снаружи почти сразу послышались голоса – похоже, вернулась Такакура. Нужно было выкручиваться: Рико тут же бросилась к идеально застеленной кровати и, нырнув под покрывало, натянула его до самой макушки. Однако не успела школьница устроиться поудобнее, как в комнату вошел младший брат.
– Там опять та девчонка пришла. Ей, походу, что-то от тебя надо.
– Передай, что мне нехорошо… – глухо пробормотала Рико из-под покрывала. Оправдание, насколько могла судить девушка, вышло вполне убедительным.
Снова раздались голоса, – на этот раз громче – но уже спустя несколько секунд все стихло. Ушла.
Оставшись наедине с собой, она стянула покрывало по грудь. Вытянула руки кверху: тоненькие предплечья, изящные пальцы. Даже ногти, и те ухоженные – чуть длинноваты, но подстрижены аккуратно.
Ух ты, интересно, а как вообще придать ногтям такую форму? Ох, а ведь у Такакуры еще и зрение стопроцентное! А вот я очки, кажется, со второго класса не снимала…
Она огляделась по сторонам. Комната оказалась под стать хозяйке: безупречно прибранная и ухоженная.
Из прихожей опять начали доноситься какие-то звуки. «Неужели снова Такакура?» – Рико моментально спряталась обратно под спасительный кусок ткани.
– О, мамуль, привет! – послышался голос младшего брата.
– Уф-ф, вот это гроза сейчас была, – ответил ему второй, женский голос. – Что твоя сестричка? Добралась до дома?
– Ага, она в своей комнате. Говорит, ей нехорошо.
Дверь в комнату незамедлительно распахнулась.
– А вот и я.
Робко высунувшись из-под покрывала по кончик носа, школьница взглянула в сторону женщины. В чертах стоящей на пороге мамы Такакуры определенно узнавалась ее дочь (хотя, скорее, наоборот), и все же двойниками их было не назвать: лицо у Такакуры-старшей было чуть более вытянутое, а нос посажен выше. И если Карин производила впечатление простодушной милашки, то от матери ее исходил шлейф строгой, утонченной красоты.
Женщина, прищурившись, тоже посмотрела на лежащую на кровати «дочь».
– Плохо себя чувствуешь, значит, а? – развязная манера речи совершенно не соответствовала красивому лицу.
– …Угу, голова немного болит, – тихонько пролепетала Рико в ответ.
– Опять сайгаком по коридорам скакала, м-м? Шишку, что-ль, набила?
– Н-нет, вовсе нет! – девушка занервничала. – В смысле, просто голова болит.
– М-м? – лицо мамы Карин приняло удивленное выражение. – Ну надо же, нечасто тебя головные боли мучают. А-а, да ты, поди, под дождем вымокла и простудилась.
– А? А-а, да, может быть, – поспешила согласиться Рико.
– Ц-цк, – женщина цокнула языком. – А надо было мамулю слушать. Говорила ж, зонт бери, – проворчала она и, не став более продолжать диалог, покинула комнату.
Услышав щелчок закрывшейся двери, Рико с облегчением выдохнула. Пронесло. Но это пока что. А что делать дальше? Неужели теперь ей придется жить жизнью своей одноклассницы? Эта мысль заставила школьницу непроизвольно ахнуть. Не этого она хотела. Да – стать Карин Такакурой, но ведь не буквально! И уж тем более не навсегда!
Может, она поторопилась с визитом в ее квартиру? Может, лучше наоборот как можно скорее встретиться с «подругой по несчастью»? Хорошо бы еще рассказать окружающим обо всей этой ситуации…
Вот только поверят ли? А даже если и поверят, что с того? Что же им двоим теперь, так и жить в чужом теле? В чужом доме?
Положение было плачевнее некуда. Что делать? Рико не имела ни малейшего понятия. Напуганная и растерянная, она вновь спряталась под уютным покрывалом.