ГЛАВА 4

Ларк

Ускорив шаг, я энергично иду по тротуару, стараясь слиться с людским потоком. Небо над головой серое, пахнет дождем. Сегодня днем на Стрипе не слишком многолюдно, но народа всё равно хватает — местные, туристы, заядлые игроки.

Я иду пружинистой походкой. Сегодня я — дерзкая девчонка лет двадцати, мои волосы скрыты под фиолетовым париком — каре до подбородка. На мне короткая юбка в клетку и тяжелые черные ботинки. В ушах наушники, за спиной симпатичный рюкзачок и никто не знает, что он набит оружием.

Моя добыча прямо передо мной.

Зачем Бастиан пошёл по Стрипу пешком? Я морщу нос, наблюдая за ним. У него целый флот роскошных суперкаров и куча черных внедорожников с водителями, которыми он пользуется, когда ему нужно куда-то добраться. Сегодня на нем очередной костюм, облегающий мускулистое тело. Темно-синий пиджак подчеркивает широкие плечи и, к сожалению, скрывает его задницу. Бьюсь об заклад, брюки сидят на нем идеально.

Я издаю низкое рычание. Плевать мне на его задницу.

Я замечаю, как люди смотрят на него. Женщины оборачиваются, да и мужчины тоже бросают завистливые взгляды.

Бастиан этого не замечает. Он движется как корабль, заложивший курс. Хотя нет, я знаю — он замечает всё. Он фиксирует каждую деталь и каждого человека вокруг, хорошие убийцы всегда так делают.

Хороший убийца осознает всё, что происходит вокруг, каждую минуту каждого дня.

Еще одно правило Эда.

Куда он направляется?

Я слежу за ним, не смея приближаться слишком близко. Спустя мгновение он сворачивает в казино «Венеция».

Нахмурившись, я следую за ним.

Внутри он не идет к лифтам или к игровым столам. Вместо этого он направляется в сторону торгового центра «Гранд Канал Шопс».

Этот знаменитый крытый торговый пассаж — реплика Большого канала в Венеции. Моя губа кривится, жалкая пародия. Я была в настоящей Венеции несколько раз и просто обожаю её. Оглядываю бутафорский канал. Гондола лениво скользит под арочным мостом. Псевдоитальянская архитектура застроена элитными бутиками. Потолок расписан под нежно-голубое небо с пушистыми белыми облаками.

Что Бастиан тут забыл? Может, деловая встреча? Или… свидание? В животе неприятно покалывает.

Впрочем, «почему» не имеет значения. Пора сделать то, что я обещала Эду.

Я отомщу за его смерть.

Я должна ему хотя бы это.

Бастиан предал его, а я исправлю это зло.

Впереди Бастиан свернул в коридор. Я бросила взгляд на указатель сверху, там находится лифт к бару «1923 Прохибишн Бар».

Нахмурившись, я даю ему время, а затем иду следом.

Лифт спускается и выпускает меня в небольшой вестибюль. Осторожно оглядываюсь, но Бастиана нет. Вообще никого нет. Замечаю табличку на стене: сегодня бар закрыт.

Всю стену занимает огромное изображение в золоченой раме: блондинка-флэппер в красивом расшитом бисером платье с длинной сигаретой в руке.

У картины есть дверная ручка.

Я толкаю её и рама распахивается, открывая потайную дверь.

Моргнув, я изучаю скрытый за ней бар. Будто шагнула назад в 1920-е. Много деревянных панелей, обои с красным узором, кожаная и бархатная мебель.

Медленно пробираюсь внутрь, все мои чувства обострены до предела. Скольжу вдоль стены.

Замечаю Бастиана, где он небрежно опирается на длинную деревянную стойку. Будто у него в запасе вечность. На секунду я замираю, впитывая его лицо — высокие скулы, прямой нос, темные глаза.

Я ныряю за длинный бархатный диван и подбираюсь ближе.

Здесь никого, бар закрыт. Он ждет встречи с кем-то?

— Я знаю, что ты здесь, Ларк.

Когда его глубокий голос заполняет пространство бара, я замираю.

— Нам нужно поговорить.

Мысленно я проклинаю всё на свете.

Он заманил меня сюда. А я попалась. Проклятье.

Я засовываю руку под куртку, где в ножнах спрятаны мои любимые ножи. У меня есть несколько специальных креплений, сделанных на заказ, чтобы скрывать оружие. Это — легкое, носится через плечо. Есть и другие: на поясе, на запястьях, на бедре.

Я выхватываю клинок и рукоять привычно холодит ладонь. Это мой любимый набор ножей, изготовленный мастером-оружейником специально для меня.

Я сама разработала дизайн этих кинжалов, взяв за основу легендарный боевой нож Ферберна-Сайкса, который использовали британские коммандос во время Второй мировой. Я просто осовременила классику.

Они сделаны из прочной высокоуглеродистой стали с черным оксидным покрытием. Это значит — никаких бликов, когда подкрадываешься к цели. Рельефные рукояти выполнены из G10 — сверхпрочного композита.

Правда, одного ножа в наборе не хватает. Того самого, что я оставила в плече Бастиана на прошлой неделе.

— Я не хочу причинять тебе боль, — говорит он.

Я с трудом сдержала насмешливое фырканье. Он никак не может причинить мне боль. Его репутация идет впереди него, но он в отставке. Он размяк, а я всё еще тренируюсь каждый день и беру заказы.

Я не сижу целыми днями в роскошном казино, тратя бабло и трахая длинноногих блондинок.

Хотя его тело выглядит далеко не мягким.

Я бесшумно подкралась ближе.

— Ну же, птичка.

Я не реагирую на прозвище. Он впервые назвал меня так, когда мне было двенадцать. Я потом неделями грезила об этом.

Я молчу, не издаю ни звука. Подкрадываясь всё ближе, я не свожу с него глаз. Затем, когда дистанция становится подходящей, я вылетаю из-за стола прямо на него.

Он разворачивается и перехватывает меня в воздухе. Я пытаюсь ударить его ножом, но сильная рука хватает меня за запястье.

Он крутит меня, но я успеваю среагировать, обхватывая ногами его талию, чтобы лишить равновесия.

Я постоянно тренируюсь использовать своё тело как оружие, чтобы получить преимущество. Я прекрасно понимаю, что всегда была ниже девяноста пяти процентов людей, на которых охочусь.

Мы с грохотом падаем на пол. Я пытаюсь откатиться, он пытается прижать меня. Я бью ногой, попадая ему в твердый живот. Он кряхтит, но сжимает моё запястье.

Ай. Я морщусь, чувствуя, как хрустят кости и нож выпадает из руки.

— Терпеть не могу этот фиолетовый парик, Ларк, он тебе не идет.

Сдавленно рыча, я пытаюсь вырваться. Чувствую рывок — он сдирает с меня парик.

Я освобождаюсь, перекатываюсь, подхватываю нож и вскакиваю на ноги.

Когда я оборачиваюсь, он уже поднимается одним плавным движением.

Он вскидывает руки ладонями вперед. — Я просто хочу поговорить.

— Никаких разговоров. Ты убил Эда, теперь я убью тебя.

Бастиан вздыхает. — Ларк…

Я метаю два ножа один за другим.

Он быстро двигается, уклоняясь от обоих, и клинки со звоном впиваются в стену.

Проклятье.

Он идет на сближение. Я наношу смертоносный рубящий удар рукой, но он блокирует его. Я атакую снова.

Мы перемещаемся по бару, обмениваясь ударами в опасном танце. Я бью ногой — он блокирует. Я бью кулаком — он отклоняет удар.

Я хватаю табурет и швыряю в него. Он отбивает его ногой. Слышится резкий треск ломающегося дерева.

— У меня была веская причина убить его, Ларк.

В груди всё сжимается, я рычу и бросаюсь на него.

Я сверну ему шею.

Но он снова ловит меня. На этот раз мощные руки обхватывают меня намертво. Я сражаюсь как дикая кошка. Слишком легко он меня усмиряет.

Нет. Меня накрывает волна отчаяния и злости.

Мне всегда приходится вкалывать вдвое больше, чтобы компенсировать разницу в росте и силе. Бастиан делает два шага, пока я извиваюсь и брыкаюсь.

Его хватка становится крепче. Я прижата к его твердой груди, его запах окутывает меня — дорогие ноты дерева и специй.

Затем он сползает спиной по барной стойке, усаживаясь на пол и удерживая меня в объятиях. Я бешенно пытаюсь вырваться.

— Хватит драться. Просто послушай. — Его губы совсем рядом с моим ухом.

Я слышу в его голосе нотки раздражения. — Нет! — Я яростно задергалась.

Но он продолжает прижимать меня к себе, запустив одну руку мне в волосы.

— Я тоже по нему скучаю.

Я замираю.

— Он был единственным отцом, которого я знал. — Бастиан тяжело вздыхает. — Я знаю, что в нем было много оттенков серого. У любого в нашем деле они есть. — Он делает паузу. — Но я… я обнаружил в нем полосу чистой тьмы, Ларк.

Нет. Нет. Сердце начинает бешено колотиться, стук отдается в ушах. Я не хочу этого слышать.

Эд Гэллоуэй спас меня.

Я взрываюсь действием, вцепляясь ногтями в лицо Бастиана. Никакой техники, никакого расчета — только паника.

— Ларк! — Бастиан вскидывает руку, защищая лицо, затем меняет положение, пытаясь удержать меня.

Я вырываюсь и откатываюсь назад.

На секунду наши взгляды встречаются.

И тогда я делаю то, чего обычно не делаю, если только это не последний шанс на спасение.

Я разворачиваюсь, выдергиваю свои ножи из стены и бегу.