Стояло воскресное утро. Даша и Вика сидели на мягком диване в гостиной Решетниковых.

– Ну надо же, какой урод! – возмущенно восклицала Сазонова, слушая рассказ о том, что устроил Влад Казилов в ночном клубе.

Даша собиралась поделиться с подругой новостями еще накануне, но отец отобрал у нее телефон, наказав таким образом за свидание с Егором. Ноутбук Владимир тоже отнял, догадавшись, что дочь попробует написать с него. Но Решетников не учел, что она может попросить телефон у матери.

Утром Даша позвонила Вике. Та немедленно примчалась и теперь слушала подругу с широко раскрытыми глазами.

– Он совсем с катушек слетел? – горячилась Вика. – Вот же сволочь!

– Я думала, ты с ним дружишь. Как-то видела вас вместе.

– С ума сошла? У нас есть общие знакомые, вот мы и пересекались пару раз на вечеринках. Иногда он подходит ко мне поболтать, но это все!

На самом деле всего час назад Вика была дома у Влада, а он жил на другом краю все того же поселка «Новый Вавилон». Вот почему Сазонова смогла так быстро приехать к Даше. Пока Казиловых-родителей не было дома, Влад устроил Вике фотосессию – сфотографировал ее в роскошном зимнем саду, в богато обставленной гостиной, в материнской спальне, смахивающей на будуар императрицы, и даже около бассейна. Вика не сомневалась, что, разглядывая снимки, ее подписчики с ума сойдут от зависти. Но сейчас она старательно изображала возмущение.

– Хорошо, что вы с Егором вовремя появились, – сказала Даша. – Иначе все могло закончиться очень плохо.

– Да, только я почти сразу потеряла его в толпе и толком ничего не видела. А потом вы так быстро ушли…

– Прости. Я хотела тебе все рассказать, но вечером нас застукал отец. Наорал на Егора, на меня. Бабушка пыталась заступиться, так и ей досталось.

– Отец у тебя – лютый зверь, – озабоченно кивнула Вика. – Так, значит, ты с Егором больше не общалась?

– Нет. Мама разрешила мне позвонить только тебе и больше никому.

– Значит, он тебе ничего интересного не рассказывал?

– А что он мог мне рассказать?

– Ну… – Вика замялась. – О том, как мы с ним добирались до «Красного дракона». О чем говорили по дороге…

– Нет, – покачала головой Даша. – Он лишь согласился с тем, что у меня очень хорошая подруга.

– Да брось, – хмыкнула Вика.

– А о чем вы с ним говорили?

– Да так, ни о чем, в общем. Он хотел ехать на своей допотопной машине, а я с трудом уговорила его вызвать такси. Представляю, что было бы, если бы мои подписчики увидели меня вылезающей из этого старого ржавого корыта.

Даша не смогла сдержать улыбки:

– Машина у него та еще… Но она ему очень нравится.

– Да уж… – задумчиво протянула Вика.

Значит, Егор ничего не рассказал Дашке. Интересно, почему? Может, забыл из-за всех этих волнений?

– И надолго папаша лишил тебя связи с внешним миром? – осведомилась Вика.

– Пока не успокоится, – пожала плечами Даша. – Надеюсь, это случится скоро. Не оставит же он меня совсем без интернета! Мне учиться нужно, дневник отчета по практике писать.

– Ну Влад! – в очередной раз злобно бросила Вика. – Каков гад! Я и подумать не могла.

– Я пыталась рассказать отцу о его поведении, но он не захотел меня слушать.

В гостиную вошла горничная Ирина с подносом, поставила на столик перед девушками две чашки свежесваренного кофе и вазочку с печеньем.

– Как мило, – улыбнулась Даша. – Спасибо!

– Пожалуйста. Я подумала, вдруг вам захочется кофе, – учтиво сказала горничная.

– А, это ты, музейная спасительница, – хмуро глянула на нее Вика, но чашку взяла. – Все время забываю, что ты теперь здесь работаешь. Как там тебя?

– Ирина.

– Ну и как работается?

– Мне все нравится, – ответила Ирина. – И работа, и люди, которые здесь живут. Повезло мне, что я вас тогда увидела.

– Эмма Викторовна тебя не достает? – со смехом поинтересовалась Даша, украдкой оглянувшись. – Она у нас тетушка строгая, с характером.

– Мы с ней нашли общий язык. Я поняла, что главное – слушаться ее и не нарушать запреты. Например, не ходить в комнату на втором этаже.

– Ты о той каморке? – Поняв, что Эммы нет поблизости, Даша заговорила громче. – Ну это больше пожелание бабушки. Она и раньше никого туда не пускала.

– Что за комната? – заинтересовалась Виктория.

– Есть у нас в доме одна комнатушка. Бабушка объявила ее своей личной неприкосновенной территорией. Забрала ключи и никого туда не пускает. Но на самом деле она просто хранит там свои старые вещи, опасаясь, что отец или дядя Артур велят их выбросить. При всей своей любви к антиквариату, они терпеть не могут старое барахло, собранное не ими.

– А почему комната пустует? – Ирина словно невзначай присела на широкий подлокотник кресла. – Эмма Викторовна сказала, что когда-то там была детская…

– Была, – подтвердила Даша, потянувшись за печеньем. – Очень давно.

– Твоя? – спросила Вика.

– Нет, – покачала головой девушка. – Там жил Максим…

– Что еще за Максим? – нахмурила тонкие брови Сазонова.

– Перелозов.

– Погоди, – остановила ее Вика. – Перелозов? Как Константин Аркадьевич?

– Именно! Вообще, это очень странная история. – Даша сделала еще один глоток кофе. – В нашем доме всегда было много пустых комнат, он реально просто огромный. И вот однажды мой дед, который тогда уже жил с другой женщиной, привел сюда дочь своей новой избранницы, Анжелику, и ее сына Максима. Он сказал, что они какое-то время поживут в нашем доме, пока не решат квартирный вопрос.

– Вот так номер! – расхохоталась Виктория. – И твоя бабушка это позволила?

– А куда ей было деваться? Дед вообще-то был единственным владельцем особняка, хоть и жил в другом месте. Мнение бабушки, моего отца или дяди его нисколько не интересовало. Я тогда еще маленькой была и многих вещей не помню, но мне мама рассказывала. Естественно, наша семья поначалу новых жильцов не приняла, но потом все смирились.

– Понятно, – кивнула Вика. – Дом и правда большой, тут целыми неделями можно не встречаться.

– Почти так и было. Потом Анжелика познакомилась с Константином Аркадьевичем. Они поженились, он дал Максиму свою фамилию и тоже стал жить в нашем доме.

– Какой молодец, – фыркнула Сазонова.

– А Максим… Очень странный был мальчик. Он жил в той самой комнате, а его родители – через стенку от моей мамы.

Горничная Ирина жадно ловила каждое слово.

– Мы с Максимом не особо общались, – продолжила Даша. – Ему тогда было лет четырнадцать, и я его не интересовала. Впрочем, и он меня тоже…

– Симпатичный? – спросила Вика.

– Да, наверное. Но было в нем что-то неприятное… Нелюдимый, неразговорчивый, какой-то очень холодный… Родители не разрешали мне общаться с Перелозовыми, поэтому я даже лица его почти не помню… Но кончилось все очень плохо. Максим умер… Кажется, попал в аварию. После этого его мать Анжелика начала сильно пить, однажды упала с лестницы и разбила себе голову…

Услышав это, Ирина слегка побледнела.

– Что? – выпучила глаза Вика. – И где это произошло?

– Говорят, прямо здесь. – Даша кивком показала на лестницу, ведущую наверх. – Хорошо, что я этого не видела. Ну а Константин Аркадьевич вскоре съехал от нас. Он почти не переживал из-за смерти Максима. Было ясно, что он не любил приемного сына. Да и смерть Анжелики, мне кажется, его не слишком потрясла… С тех пор я иногда видела Перелозова в историческом музее, а в нашем доме он больше почти не появлялся. Ну а потом бабушка забрала ключи от комнаты Максима и устроила там хранилище своего старья.

– Ужасная история, – вздохнула Ирина. – Теперь понятно, почему Эмма Викторовна не хочет об этом говорить.

– Она нам очень предана и не любит выносить сор из избы, – согласилась Даша.

– Именно такими и должны быть настоящие горничные, – добавила Вика и с неприятной усмешкой взглянула на Ирину.

Горничная сделала вид, что ничего не заметила. Поставив опустевшие чашки на поднос, она ушла на кухню. Но там ее уже дожидалась Эмма Викторовна.

– Что ты делала в гостиной? – недовольно спросила она Ирину. – Я слышала, как вы там болтали! Ты о чем-то расспрашивала хозяйку и ее подругу?

– Просто отнесла им кофе с печеньем, – мягко улыбнулась девушка. – Почему вы так сердитесь?

– Кофе? А они тебя об этом просили?

– Я предложила, а они не отказались.

– Поменьше своеволия, Ирина! Ты чуть ли не набивалась им в подружки. Но прислуга должна знать свое место и не лезть к хозяевам с пустыми разговорами!

– Я поняла, – смиренно опустила голову Ирина. – Больше не повторится.

– Надеюсь на это, – бросила экономка и поспешила из кухни.

Эмма Викторовна явно встала не с той ноги. Впрочем, она уже несколько дней была сама не своя. И Ирина догадывалась, по какой причине.

– Скажи, – уже в дверях обернулась экономка, – ты в последние дни ходила в закрытое крыло?

– Нет, – и глазом не моргнула Ирина. – Зачем мне это? Вы же сказали, что там идут строительные работы и лучше в той части дома пока не появляться.

– Верно, – хмуро признала Эмма Викторовна. – Делать там нечего… А еще кто-нибудь туда ходил? Может, наш садовник или водитель Марат?

– Я никого не видела, – замотала головой Ирина. – Только строителей, которые работают там днем, а затем разносят строительную пыль по всему первому этажу! Я уже устала за ними следы вытирать. А что, что-то случилось?

– Ничего, – торопливо ответила Эмма Викторовна. – С чего ты взяла?

– Ну вы же не просто так интересуетесь.

– Да нет, – буркнула Эмма Викторовна. – Не бери в голову. За строителями нужен глаз да глаз. А то они и за год этот ремонт не закончат.

– Это точно, – согласилась Ирина, ставя пустые чашки в раковину и принимаясь демонстративно мыть посуду.

Девушка понимала, что Эмма Викторовна очень недовольна ею. Она и сама осознавала, что последнее время работала из рук вон плохо. Вредная экономка постоянно отчитывала ее за это. Но Ирина никак не могла сосредоточиться на работе. У нее теперь было три миллиона рублей! От одной мысли об этом ее охватывало такое волнение, что трудно было чем-либо заниматься.

Кроме того, на ее второй телефон почти без остановки шли звонки, – каждые полчаса на экране появлялись неотвеченные вызовы и текстовые сообщения с угрозами и проклятиями. Ну еще бы, Ирина ведь так и не отдала окровавленный канделябр.

Покончив с мытьем посуды, Ирина заперлась у себя в комнате и достала из кармана передника телефон.

«Вы не знаете, с кем связались! – гласило очередное гневное сообщение. – Я вас выведу на чистую воду, а затем уничтожу!»

Наконец она решилась написать ответ.

«Передать канделябр не получилось. Непредвиденные обстоятельства. На этот раз все получится. Принесите еще два миллиона, но теперь в камеру хранения автовокзала. Технология та же. Я пришлю вам код от замка ячейки хранения, а вы мне код от камеры с деньгами».

Ответ последовал пару минут спустя.

«Еще два миллиона?! Это уже ни в какие ворота не лезет! Ты еще поплатишься за это, кто бы ты ни был! Решил нажиться на мне?»

«Два миллиона. И все мы получим желаемое», – написала в ответ Ирина.

«Откуда мне знать, что это не очередная ложь?»

«Придется мне довериться».

«Миллион! Не два! Только потому, что однажды ты уже обманул меня!»

Ирина задумалась. Что ж, миллион тоже неплохо. Итого у нее будет четыре. И тогда она вернет канделябр, уволится из особняка Решетниковых, расскажет обо всем Марине Чехлыстовой и даже заявит в полицию. Пусть дальше полицейские разбираются.

А Ирина уедет с полученными деньгами, и этого ей вполне хватит, чтобы начать новую жизнь где-нибудь на морском побережье.

Никаких угрызений совести девушка не испытывала. Справедливость – это, конечно, хорошо. Но только не тогда, когда ты без гроша в кармане.

«Договорились, – напечатала ответ Ирина. – Миллион. Завтра на автовокзале. Срок хранения установите в одни сутки. Как только я получу деньги, пришлю вам код от замка нужной ячейки».

Когда час спустя Эмма Викторовна отправила ее в супермаркет за продуктами, Ирина прихватила с собой канделябр, спрятав его в большой хозяйственной сумке.

Никто не видел, как она уходила из особняка. Вызвав такси, Ирина сразу отправилась на автовокзал и внимательно все там осмотрела. Расположение камер наблюдения, все входы и выходы камеры хранения. Один раз все получилось, получится и другой.

Ирина положила канделябр, упакованный в пластиковую пленку, в одну из ячеек, захлопнула дверцу и проверила на экране телефона штрихкод. И только после этого отправилась за продуктами.

Теперь оставалось только ждать.