Если кризис наступил в самом начале работы над рукописью, то, может, это вовсе и не кризис. Это может быть слабая, недокрученная или откровенно плохая идея.
Со мной таких казусов не случалось – так или иначе, я всегда докручивала сюжет, пусть даже порой на это требовались годы. И основная причина этого – моя жадность… до написанного. Если я создала текст, то мне становится сложно с ним расстаться. У меня практически безотходное производство, все придуманное идет в дело. У меня нет файла с идеями и черновиками, потому что все они реализованы.
Один раз у меня случился ступор почти в начале работы над романом «Адам и Ева». Слабым местом оказался главный мужской персонаж. Стоило мне его доработать, и история сложилась. Я поверила в нее, загорелась ею.
Я уже не раз упоминала о том, что в процессе работы над «Как умирала Вера» у меня случился двухгодичный перерыв. Когда написаны все сцены, ради которых затевался роман, начинается тяжелая работа. Но именно во время этой работы случаются поразительные находки и неожиданные повороты. Мне помогли марафон, люди и гонка с единомышленниками. Я не могла закончить книгу в одиночку, мне нужна была компания.
Кто-то советует каждый день включать компьютер и писать, несмотря ни на что. Пусть вначале будет получаться чушь, но в процессе она преобразуется во что-то стоящее и уникальное.
Иногда важно уметь все бросить и пойти гулять, выпить с друзьями или уехать в отпуск. Писателю нужно наполняться. В последнее время я редко могу спокойно пройтись в одиночестве или с коляской, так чтобы дочка сидела и никуда не рвалась. Но если такое случается, на меня как будто опрокидывается рог изобилия с идеями и мыслями. Они проливаются настолько стремительно, что приходится доставать диктофон и надиктовывать, ведь донести все эти дары свыше в голове до компьютера или хотя бы до заметок в телефоне не всегда представляется возможным.
Я не пишу, когда мне морально плохо, когда я с кем-то в ссоре или переживаю личные кризисы. Такие состояния, возможно, подходят для поэзии, но не для «художки». В такие моменты я отпускаю ситуацию, сосредоточиваюсь на своих страданиях и на том, как их побороть, и не ругаю себя за непродуктивность. Мне хорошо пишется, когда я уравновешенна, когда в семье мир, а на душе относительный покой.
Существует небезосновательное убеждение, что ступоры даны нам для того, чтобы сделать книгу лучше. Самое темное время – перед рассветом. Любая запинка и сложность заставляют больше размышлять о книге, о сюжете и приводят порой туда, куда не долететь на легких крылышках вдохновения. Все как в жизни. Проблемы, с которыми мы сталкиваемся, подталкивают к развитию. Самые трудные решения приводят к самым головокружительным результатам. Вопрос лишь в том, чтобы не опустить руки и не сдаться раньше времени.
Можно немного пофантазировать. Заглянуть в недалекое будущее и представить, что будет, если ты допишешь книгу, и что – если бросишь. Мне всегда так хотелось поделиться историей, пройти все этапы допечатной подготовки, взять в руки изданную книгу и увидеть, как ее открывают читатели, что бросить на полпути не возникало и мысли.
Хорошо работает огласка. Пообещайте всем вокруг, что скоро выйдет ваша новинка. Я заикнулась про «12 лет самиздата», когда была написана одна или две главы. Было ли страшно, что не получится? Страшно было не выполнить обещание. Обладая высокой степенью ответственности перед собой и другими, я умею вытаскивать себя из ступора с помощью писательских челленджей и коллабораций. Одна знакомая писательница пообещала своим подписчикам побриться налысо, если не допишет книгу до конца лета. Тоже вариант, хоть и слишком радикальный, на мой взгляд.
Порой мы ставим себе слишком строгие ограничения по времени. Не все книги пишутся быстро. Зачастую наспех написанная книга получается не очень удачной. Не претендую на истину в последней инстанции, но делюсь наблюдением из личного опыта. На двадцатый день ноябрьского писательского челленджа (написать 100 тысяч знаков за месяц) мне показалось, что я стала писать плохо, как будто выдохлась. У писателя существует определенная степень наполненности, которая толкает его к работе над рукописью. Что обеспечивает эту наполненность? Отдых, книги, новые впечатления, глубокие переживания, музыка. Когда мы работаем в марафонском темпе, мы не всегда успеваем подзарядиться (не поймите меня неправильно, я ничего не имею против марафонов и челленджей). Ждать наполненности – все равно что гоняться за вдохновением. Иногда аппетит действительно приходит во время еды. Но если ничего из вышеперечисленного вас не сопровождает, в вашей жизни одна рутина, то выдать хороший текст вам будет сложно.
И моя любимая аналогия. Почему ребенок не формируется в утробе за месяц? Почему требуется целых девять месяцев? Потому что все не просто так, для всего нужно время. Кстати, для книги девять месяцев – это неплохой срок. И этот срок является моим рекордом по написанию «художки» – пятую книгу я написала ровно за девять месяцев. Работа над остальными у меня заняла год и больше. Но работа над рукописями не длилась непрерывно: в этот срок входят периоды вынашивания, наполнения, прокрастинации, лени и отрицания. Исключение составляет только эта «нон-фикшн»-книга, которую я написала за три месяца. Но здесь другая история – мне не нужно было ничего придумывать, надо было только изложить цепочку событий и соображения, накопленные годами.
Где мой редактор?
Сейчас с любым текстом можно обратиться к редактору, чтобы он его доработал, но я в этом плане ретроград. Я считаю, что автор должен сам быть максимально грамотным и приходить к редактору с уже выверенным текстом.
Вот грубая аналогия из жизни: перед вызовом клининговой службы (редко, но пользуюсь) я прибираюсь в квартире. Так же и с текстом: если уж привлекать специалиста, то не для того, чтобы смахнуть пыль в виде орфографических ошибок, а чтобы «подвинуть мебель» и добраться до труднодостижимых залежей – канцелярита, штампов, стилистических огрехов и сложной пунктуации.
Можете поспорить со мной, но я считаю, что даже самая гениальная идея не затмит стилистические недоработки и скудный слог. Бывают исключения, но я не советовала бы на них ориентироваться. К большому сожалению, последнее замечание можно отнести к моему раннему творчеству – идеи и сюжеты романов порой затмевали форму. Я много лет не задумывалась об этом и сейчас считаю своим долгом поделиться с вами этим наблюдением, чтобы вы тоже осознали важность баланса всех составляющих текста.
Многие спросят: на что тогда нужны редактор, корректор и верстальщик? Если вы хотите встретиться с этими людьми и получить их услугу бесплатно (в пакете договора с издательством), нужно самому быть немного каждым из них. Любой издатель отдаст предпочтение работе с гладким и выверенным текстом, над которым ему не придется рыдать ночами.
Я уже писала о том, что при издании второй книги решила не тратиться на услуги редактора и доверила редактуру текста самой себе. Это было отчасти самонадеянно, но я не готова была вкладывать бешеные деньги в самиздат при минимальной отдаче. И вроде как это решение оправдалось. Читатель не жаловался на качество самиздатных текстов, сервис «Ридеро» одобрял дистрибуцию моих книг в крупные книжные магазины без дополнительной редактуры, издательства ни разу не отказывали по причине «сыроватости» рукописи, а роман «Как умирала Вера» в авторской редакции попал в короткий список престижной литературной премии.
Но я не стою на месте и, пересматривая свои тексты спустя какие-то отрезки времени, принимаю решение немного их подредактировать. Но не переписывать и не менять стилистику, чтобы сохранился дух писательницы Ольги Гуляевой образца 2009 или 2015 года. И по этой причине я печатала книги небольшими тиражами, чтобы иметь возможность допечатывать их в усовершенствованном варианте. Недавно редактировала «Сливки», написанные всего два года назад, и мысленно передавала привет себе из прошлого, безвременно ушедшей в небытие. Я другая – тексты тоже другие. И это хорошо. Постоянный читатель точно не заскучает.
Со временем я окончательно убедилась, что с пунктуацией мне помощь не помешает, поскольку именно знакам препинания приходится уделять львиную долю внимания при каждой вычитке. Во время написания шестой книги я твердо решила прибегнуть к корректуре, а чтобы определиться насчет редактуры, отправила тестовые куски текста паре редакторов. Текст был признан достаточно чистым. С половиной рекомендаций я не согласилась, поэтому подумала, что если я и доверю редактуру, то только проверенному человеку. И вот, когда у меня на примете появился редактор с хорошими рекомендациями, я для начала записалась к ней на курс по стилистике, в который как раз входила редактура одного авторского листа текста. Нас было около семи участников, и мы видели разборы наших текстов. Когда очередь дошла до моего текста, редактор заключила, что редактура мне не нужна и я могу сосредоточиться на поиске издательства и публикации. Может быть, это было как раз то благословение, которого я ждала от Вселенной. Получилось так, что «Эксмо» взяло неоткорректированную до конца и неотредактированную никем (не считая одного авторского листа) рукопись. Это была «Другая сестра», которая вышла после «Как умирала Вера», тоже попавшей в издательство в авторской редактуре.
После заключения первого договора с «Эксмо» меня ждал новый приятный опыт: редактура моих рукописей редактором издательства. Мне было интересно, как выглядит сей процесс, но в результате я испытала смесь разочарования и гордости. Текст «Как умирала Вера» не стал лучше, он почти не изменился. Я бы сказала, его просто тщательно откорректировали. В целом он остался практически первозданен.
Мне видится идеальным именно такой расклад: я пишу, а издательство корректирует и редактирует. Но подходит он не всем. Как я уже упоминала, порой роковое решение не прибегать к услугам редактора может отвернуть рецензента от вашего текста, заставить его пройти мимо. Иногда работа с редактором может превратиться в своего рода коучинг, что очень полезно для проработки и усовершенствовании ваших писательских навыков. Вы не просто отредактируете одну книгу, но и будете писать следующие, ориентируясь на весомый багаж полученных полезностей.
А еще у редактора издательства зачастую банально не хватает времени, чтобы вычитывать все тексты всех своих авторов самостоятельно, и он отдает часть из них стороннему редактору. Я слышала о случаях, когда автор приносит в издательство рукопись, и если ее берут, он настаивает на том, чтобы издатель отдал ее на правку конкретному редактору. Не уверена, что все без исключения издательства соглашаются на такое, но думаю, что все обсуждаемо и зависит от конкретного случая.