Начну с простого примера. Вы общаетесь с интересным человеком, он интеллектуально развит, много, интересно и витиевато говорит, и у него хорошее чувство юмора. А потом вы переходите в мессенджер и начинаете обмениваться сообщениями. И там вас ждет сюрприз. Оказывается, этот человек мало того, что не в состоянии грамотно связать два предложения, так еще делает ошибки в словах, сует куда попало лишние запятые или, наоборот, игнорирует их. При этом всегда легко разобрать, человек торопится и нарочито небрежен либо откровенно безграмотен. Поменяете ли вы отношение к нему? Скажу честно, я не настолько сноб и вообще склонна списывать такие сюрпризы на особенности работы мозга, развитость того или иного полушария и так далее. Ну и что, что я грамотно пишу? Зато я седьмой год езжу на старой «Мазде» и ношу джинсы из «Зары», а передо мной стоит человек в «Гуччи» с ключами от «Порше», который делает ошибки в сообщении, но явно преуспел в другом. Может, нам и не по пути, но достаточно ли ориентироваться лишь на один субъективный момент – такой, например, как грамотность?
В писательской среде вопрос стоит примерно так же. Сейчас писатели активно объединяются в сообщества и оказывают друг другу посильную поддержку. Зачастую они преследуют корыстные цели, занимаясь так называемым взаимопиаром, но нередко на деловой почве зарождается теплая дружба или как минимум приятельствование. При этом писатели читают или не читают произведения друг друга, восхищаются творчеством коллеги или тактично молчат. Влияет ли то, как ты пишешь, на отношение к тебе в писательской среде? С одной стороны, это звучит по-детски, а с другой – для меня всегда было важно получить высокую оценку не только читателей, но и других авторов, тем более когда многие стали активно интересоваться моими книгами. Для меня это проявление особого доверия, ведь на протяжении долгого времени я комплексовала по поводу того, что они самиздатные.
Со временем я заметила, что некоторые авторы так гордо несут знамя самиздатного автора, что у них хочется поучиться. Некоторые произведения даже захотелось почитать. Честно скажу, это редкое для меня желание, так как читаю я медленно, мало и фокусируюсь на признанных вещах – классике и нашумевших новинках. Но о чем и как пишут коллеги, тоже интересно. Иногда заглядываю в их книги одним глазком, чтобы сложить о них свое мнение. И не буду лукавить: мне это нужно еще и для того, чтобы убедиться, что я пишу не хуже. Вообще, заметила за собой такую черту: я начинаю нервничать и даже злиться, если вижу, что у кого-то что-то получается лучше, чем у меня. Но эти негативные эмоции оказывают созидательное влияние и подстегивают меня расти над собой. Это не зависть, которая просто пожирает, не принося пользы. Если текст коллеги мне не нравится или оставляет равнодушной, я не высказываюсь о нем и не сужу автора. Бывает, посещают смешанные чувства, когда издаются слабые, на мой субъективный взгляд, тексты, но в самом авторе, в человеке я продолжаю видеть работоспособную личность со своими планами и стремлениями. В первую очередь чужие успехи мотивируют, заставляют поверить, что однажды и мне улыбнется удача. Опыт коллег подкидывает идеи, вдохновляет, заставляет не сидеть на месте.
Однажды у меня состоялся очень любопытный разговор с одной пишущей читательницей, с которой мы познакомились на писательском марафоне. Она высказалась в соцсетях о книге знакомого автора, которая ей не понравилась. На тот момент у нее как раз была на очереди одна из моих книг, и меня аж озноб пробил. Я деликатно поинтересовалась, не о моей ли книге речь. Оказалось, что это книга нашей общей знакомой, и эта читательница призналась, что пребывает в растрепанных чувствах, поскольку к автору относится очень хорошо, но с момента прочтения книги старается избегать общения с ней, потому что боится, что разговор зайдет о книге, а она не хочет обидеть ее или льстить ей в лицо. Это грустная история. Я считаю, что собственное мнение и впечатление от прочитанного не должны загонять в угол. Мне лично не хотелось бы терять из виду человека, с которым мы общаемся, только потому, что ему не понравилась моя книга. Хотя не исключаю, что есть авторы, для которых перестает существовать любой человек, критично высказавшийся о его творчестве. Я считаю, нужно четко разграничивать дружеское общение и творческие предпочтения и взгляды, иначе мы встанем в один ряд с мамашками из песочницы или из детсадовского (школьного) чата, которые ненавидят друг друга из-за поведения своих детей.
Да, мы, авторы, общаемся между собой, но мы не обязаны петь друг другу дифирамбы. Если мы хотим высказаться о книге коллеги, особенно публично, а не в кулуарах, всегда можно обратить внимание на плюсы произведения и опустить моменты, которые не понравились. В самом крайнем случае можно схитрить и коротко пересказать содержание. Не стоит говорить о минусах, если вы не пытаетесь возвысить себя таким сомнительным способом или если коллега сам целенаправленно не попросил вас обратить внимание на слабые места рукописи. Также всегда можно деликатно сказать, что тема, затронутая в книге, не цепляет именно вас, хотя зачастую автору обидно слышать даже это. Мы все живые люди, а пока мы живем и чувствуем, мы уязвимы и критику воспринимаем болезненно.
Может быть, отчасти по этой причине я почти не читаю самиздат. Велика вероятность, что книга мне не понравится, я и без того придирчивый и капризный читатель. Я либо брошу ее, либо дочитаю через силу. А ведь еще нужно изловчиться придумать нейтральный отзыв! Поэтому стараюсь читать то, что мне с большой вероятностью понравится, то, что напитает и обогатит меня не только как читателя, но и как писателя. Так что даже не знаю, можно ли назвать снобизмом мое стремление читать признанных и отличившихся авторов. Мой снобизм (хотя, скорее, это вкусовщина) направлен в сторону современных фэнтезийных произведений. Обхожу стороной и однодневные детективы, хотя когда-то случайно и они могли затесаться в мой читательский портфель. Люблю, когда в жанровых произведениях присутствует литературная ценность, но все равно не отношусь к тем авторам, которые поглощены созданием идеальной формы и пренебрегают содержанием. Люблю закрученные сюжеты и создаю их. Я дала себе время на создание идеальной формы – всю жизнь. А поскольку популярным писателем я хочу стать при жизни, приходится совершенствоваться прямо в процессе.
По привычке я веду небольшой книжный блог прямо внутри писательского, и, так или иначе, мне приходится высказывать свое мнение о прочитанном. Мне нравится эта рубрика, нравится, что в моем блоге мелькают не только мои книги. Порой написание отзыва на прочитанное произведение помогает лучше его понять. Испытываешь большое облегчение, когда осознаешь, что ты не единственная, кому не понравилось то или иное классическое произведение.
Однажды я выложила отзыв на книгу Эмили Бронте «Грозовой перевал». Тут, я считаю, можно не сдерживать эмоции, поскольку чувства автора задеть невозможно – его уже двести лет как нет в живых. Я даже немного позавидовала Эмили, когда зашла в «Читай-город», чтобы сфотографировать бумажную книгу (я читала в электронке), и нашла более пяти вариантов изданий. А на деле их десятки и миллионные тиражи. Но – о, боже! – она даже не дожила до того возраста, в котором я заключила договор с издательством! Так что про зависть я, конечно, шучу, но в то, что у каждого свой, уникальный путь, очень даже верю.
И тут же следом мне попалась книга современного популярного автора, издающегося в самой престижной редакции страны (кстати, если кто-то и смотрит свысока на всю остальную современную литературу, то это представители как раз этой редакции, что не мешало мне тем не менее долгие годы хотеть попасть именно туда, чтобы устроиться поудобнее на лаврах рядом с признанными авторами). И эта книга, книга признанного автора-современника, мне ужасно не понравилась. Я написала пост об этом, но мне бы не хотелось, чтобы когда-нибудь автор его увидел. Если когда-нибудь я обрету популярность, мне придется высказываться более аккуратно. У меня нет цели кого-либо задеть (хотя я не жду, что все будут так же лояльны ко мне). И мне хочется верить, что глобальное признание, экранизации на «Нетфликсе» и миллионные тиражи притупляют боль от негативных отзывов. Да и некогда автору, достигшему таких высот, обращать на них внимание.
Я долгое время не получала критических замечаний в адрес своего стиля и слова, пока сама не напросилась. Что же случилось? Я уже упоминала, что вступила в литературный клуб. Среди его членов есть и писатели, авторы престижных редакций, и ученики различных писательских школ, и филологи, и выпускники литинститутов. У нас большой общий чат в «Телеграме», где мы, помимо прочего, делимся своими успехами и достижениями. Каждую неделю подводятся итоги, строятся планы на грядущую неделю и отмечаются успехи участников. На той неделе, когда я сообщила чату о заключении договора с «Эксмо», еще двое или трое участников попали в шорт- и лонг-листы престижных литконкурсов. И на импровизированную «доску почета» той недели попали только их имена. Я на 99 % уверена, что в этом не было никакого злого или показательного умысла. Скорее всего, про мое достижение просто забыли, у администратора вылетело из головы. Но что-то символическое в этом есть. Я тоже попадала в крутой шорт-лист и не хочу обесценивать такого рода достижение, но разве договор с издательством – менее значимое событие? В конце концов, конкурсы и премии призваны предать имя неизвестного автора огласке, а издание книги в издательстве – это уже ее физическая популяризация, важный для автора этап.
Выглядит как обиженное нытье, но клянусь, тогда я лишь ухмыльнулась и не подумала затаить обиду. Но подсознательно мне всегда хотелось заявить о своей значимости. В своем «Инстаграме» я чувствую себя уверенно, и эту уверенность подкрепляют мои подписчики. Для большинства из них я безоговорочный профессионал своего дела. Возможно, неправильно рассматривать все сообщества в целом, может, дело всегда в конкретном человеке. А понятие «профессионализм» в писательстве вообще не очень уместно. Не исключаю, что для кого-то я выгляжу зазнавшейся. Но писатель, да еще и блогер, который намеренно создает вокруг себя инфополе, волей-неволей дает повод не только восхищаться собой, но и обсуждать, осуждать и недолюбливать.
Однажды я узнала, что между моими коллегами-писательницами, которые всегда были в прекрасных отношениях, пробежала черная кошка. Все дело в том, что одна нелестно высказалась о новой книге другой, причем не где-то на стороне, а напрямую прошлась по всем недостаткам. Зная этих женщин и ситуацию, я испытала досаду. С большой долей вероятности старшая коллега просто хотела помочь менее опытной, предвосхитить ее разочарование по поводу возможного провала книги, указать на слабые места. Тактично ли это было сделано? Отнюдь. Благими намерениями… Классический пример интерпретации известной поговорки. Особенно странно все это выглядит потому, что автор не просила о критике, да и книга была уже издана и не нуждалась в немедленном улучшении. В итоге отношения между женщинами были испорчены, осадок остался пренеприятнейший. Обидчик может не подозревать о том, как уязвил самолюбие оппонента, но он сам должен понимать, насколько болезненной может быть критика, особенно та, о которой критикуемый не просил.
В писательской среде есть еще одна вертикаль, которую нельзя оставить без внимания, – отношения автора с издателем. Лично мне всегда везло на тактичных сотрудников издательств, но больше везло на молчунов. Однако я слышала немало историй о том, как в стремлении пояснить свою позицию или «наставить автора на истинный путь» редакторы волей или неволей доходят до оскорблений и унижений. Одна коллега рассказала как-то в писательском чате такую историю. Она отправила рукопись в питерское издательство, и редактор пригласил ее побеседовать. Вроде как с этим редактором она была даже знакома. Только представьте, что чувствует автор, которого приглашают на личную аудиенцию после ознакомления с его рукописью! И вот она пришла (уверена, она была красиво одета и воодушевлена), и вдруг редактор ей заявляет: «Слышал, у тебя муж – боксер. Так вот, мало он тебя бьет! Почему так плохо пишешь?» Ох, я могу только догадываться, какую цель преследовал редактор, начиная разговор таким образом и вообще инициировав встречу. Что почувствовала писательница в этот момент? Чего ей стоило справиться с подступившим к горлу слезным комом, с каким трудом ей удалось сохранить невозмутимость, чтобы выслушать поток критики? Естественно, сработал эффект неожиданности, который ввел автора в ступор и не позволил дать достойный отпор. Насколько мне известно, эта история не сломила автора, но скольким еще было так или иначе сказано: «Не пиши, ты бездарность»? Отказы, с которыми сталкивалась я, чаще всего обосновывались непопаданием в жанр, тематику или серию. Это самый безобидный вид отказа, поэтому моя психика сильно не страдала. Но я всегда додумывала за молчунов, накручивая саму себя.
Однажды мне удалось пообщаться с редактором «Редакции Елены Шубиной» на тематической вечеринке редакторов. Была небольшая книжная распродажа, и он любезно посоветовал мне книги, которые точно стоит приобрести. И тут я огорошила его: «Я, вообще-то, тоже писатель, вы не почитаете мой роман?» И взяла визитку у него и еще у одного редактора.
Сразу скажу, что в «Редакцию Елены Шубиной» я метила со своей шестой книгой «Другая сестра», которую еще не дописала на тот момент. Выждала пару-тройку месяцев ради приличия, потом аккуратно начала писать в личку на «Фейсбуке». Ответа не было. В директе «Инстаграма» тоже. И только спустя еще несколько месяцев я снова встретила редактора вживую на книжной ярмарке. Он сопровождал известного автора, с которым работает, и, пока тот был занят раздачей автографов, я набралась смелости и подошла. На что я надеялась? Что ему так понравилась книга, что он до сих пор не может подобрать слова, чтобы выразить свой восторг и состряпать для меня выгодный оффер? Пожалуй, я должна была приготовиться услышать что-нибудь очень нелестное. Но на тот момент моей целью было напомнить о себе во что бы то ни стало. Не подойди я к нему, мучилась бы потом из-за упущенной возможности. Ну и, в конце концов, интересно же, почему он молчит. Он узнал меня сразу. Возможно, даже до того, как я материализовалась у него перед носом, когда уже было невозможно сделать вид, что он меня не замечает. К моему удивлению, он сказал, что прочитал мою книгу, но не отвечал, потому что хотел дать развернутый ответ с комментариями. Что ж, я упростила ему задачу – ничего писать не надо, можно сказать мне напрямую. Для меня это оказалось не лучшим способом получить ценное мнение, я была в некотором роде оглушена и не помню и половины из того, что он мне сказал. Да и ярмарочная суета скомкала нашу беседу. Но главное я все же услышала: ему не понравилось. Ни идея, ни текст. Я молча его выслушала, поблагодарила за уделенное время и сказала, что пришлю новую рукопись, когда она будет готова, потому что, по моим ощущениям, она совсем другая.
Прошло время, вторую рукопись я так и не успела показать этому редактору. Отправила ее для начала на общую почту «Редакции Елены Шубиной», но еще до получения ответа узнала, что обе книги забирает «Эксмо».
Был ли этот опыт травмирующим для меня? Ну, я погрустила так же, как грустила после каждого отказа, но никакого надлома не случилось. В конце концов, мне тоже далеко не все нравится у этой редакции. Где-то мне самой еще нужно поработать над собой. Но главный вопрос в том, надо ли мне именно туда на сегодняшнем этапе? Интересно ли мне будет подстраиваться под их требования и не потеряю ли я при этом себя?