– У тебя паранойя, – заверяет меня Ленка по телефону. – Может, Матвей занят на тренировках.

– Это началось еще в тот вечер на ужине, – кладу ноутбук в сумку и рассеянно оглядываю комнату. С самого утра не могу найти себе места.

Прошло два дня с тех пор, как Матвей высадил меня около дома и уехал. Сначала я подумала, что у него какие-то важные дела, но я не видела Орлова на протяжении всего этого времени. Он не отвечает на звонки, отписывается краткими сообщениями, что занят, и не приходит на лекции.

После того, как я рассказала Матвею о своем прошлом, между нами больше не было недосказанности. Мы делились друг с другом всем. Ведь так проще переносить тяготы жизни. Ведь так делают люди, которые любят. Они открываются, доверяют и позволяют быть рядом. Но сейчас Матвей для меня стал закрытой книгой, и я отчаянно не понимаю, что пошло не так.

Поэтому я не выдержала и позвонила Наумовой, чтобы хоть кто-то сказал, что я не схожу с ума.

– Слушай, с таким отцом я бы тоже не особо радовалась жизни.

Это меня пугает больше всего. Что, если Орлов-старший поставил условия? Пригрозил, что лишит Матвея всего, загубит карьеру?

– А может, все намного проще и у него какие-то сборы. Это же футболисты. Они вечно к чему-то готовятся. Одинцова, сохраняй спокойствие и оптимизм.

– Знаешь, это не так-то просто, – тихо бормочу в телефон.

Сегодня у меня очередная лекция в группе Матвея. Я никогда не была ревнивой и не закатывала истерик, но если Орлов не объявится в аудитории, я поеду к нему домой и потребую ответ.

Меня не покидает какое-то дурное предчувствие.

– Значит, так: сегодня я оставляю детей на Русика, и мы с тобой устраиваем девичник.

– Эта идея заранее обречена на провал, – с губ слетает смешок.

– Мы будем пить «Маргариту», закусывать все это сыром и крекерами и смотреть самые отвратительно-романтичные фильмы с ванильным хеппи-эндом, – задорно произносит подруга, и я понимаю, что спорить бесполезно.

– Хорошо. С меня сыр и крекеры.

– Я бы никогда не доверила покупать тебе алкоголь, – фыркает она. – До вечера, Одинцова. И постарайся не впадать в панику. Твой футболист любит только тебя.

Ленка сбрасывает вызов, а я закрываю глаза и прислоняюсь головой к стене, пытаясь унять нервную дрожь. Мы так и не признались друг другу в чувствах, и теперь меня начинают одолевать сомнения. А вдруг Матвей просто наигрался? Что, если он посмотрел на ситуацию трезво? Разница в возрасте, разные жизненные приоритеты, его футбольная карьера находится на самом пике.

Господи, я сама себя свожу с ума. Нужно просто поговорить. Но для этого надо найти Орлова.

До самого университета меня не покидает все то же чувство одиночества, как и в тот вечер, но я цепляюсь за слова Наумовой как за спасательный круг, чтобы не утонуть в собственном страхе. Все будет хорошо, твержу мысленно себе, настраиваясь на лучшее.

Прихожу буквально перед звонком, большинство студентов уже на своих местах. Я останавливаюсь около стола, поднимаю голову и едва не падаю, заметив на предпоследнем ряду Матвея. Он понуро крутит в руках телефон, совершенно не обращая внимания на что-то рассказывающего Анисимова.

Наши взгляды встречаются неожиданно, словно порыв необузданного ветра. Всего на секунду я вижу в его голубых глазах огонь, который вспыхивает каждый раз, стоит нам оказаться рядом. В такие моменты он доли секунды смотрит на меня, прежде чем прошептать мое имя и накрыть мои губы своими. Прежде чем сделать меня своей. Но сегодня огонь страсти в его глазах сменяется лютым холодом, который заставляет мое сердце замереть.

Я не могу сосредоточиться на теме лекции, то и дело ошибаюсь. Студенты отпускают смешки, но сейчас мне настолько все равно, что я совершенно не обращаю внимания. Когда звенит звонок, я едва не вскакиваю со стула, чтобы попросить Орлова задержаться. Но он опережает меня и сам останавливается около моего стола, стоит последнему студенту выйти.

От волнения в горле пересыхает, поэтому я несколько раз откашливаюсь.

– Агата. – Ни тепла, ни трепета. В его голосе нет ничего.

Матвей тяжело вздыхает и смотрит на меня так, что мне кажется, я заранее знаю, что он собирается сказать.

Но я хочу это услышать.

Выхожу из-за стола и, сложив руки на груди, смотрю ему прямо в глаза.

– Не тяни, Матвей. Просто сорви этот пластырь, и все.

– Нам нужно расстаться, – три слова, от которых моя душа трещит по швам. – Мы слишком разные.

– И когда ты это понял? До того, как пообещал не разбивать мне сердце, или после предложения жить вместе? – С губ слетает ядовитая усмешка. К глазам подступают слезы, но я отчаянно пытаюсь их сдержать, чтобы не показать свою слабость.

Больше никогда.

– Ты же сама это понимала. Нам было хорошо вместе, но сколько мы протянем? – с такой легкостью задается вопросом он. А я не верю. Передо мной будто другой человек, не мой Матвей, а чужак. – Еще год? У меня сборы и важные матчи на носу. Если повезет, я окажусь в европейском клубе, и у меня не будет времени на…

– Меня, – заканчиваю за него я.

– Знаю, сейчас ты меня ненавидишь, но так будет проще. Ты захочешь семью, детей. Господи, мне всего двадцать один, я к такому не готов, – всплеснув руками, он проводит ладонью по волосам.

Да он шутит, что ли?! Или это чертова судьба шутит надо мной в который раз? В груди становится настолько невыносимо больно, что хочется кричать. Я не понимаю. Я ничего не понимаю.

– То есть… – не хочу унижаться перед ним, демонстрировать свою слабость, но и не спросить не могу. – Ты пришел к этому выводу только сейчас?

– Да, – без раздумий говорит он. – Посидел, подумал и пришел вот к такому заключению. Агата…

– Знаешь, можешь не заканчивать, – качнув головой, отстраняюсь от стола. Подхожу к нему почти вплотную и, вздернув голову, смотрю в ледяные голубые глаза. – Уверена, у тебя там припасен список из ста причин, почему мы не можем быть вместе, но вот что я тебе скажу. Ты трус, Орлов. Вместо того чтобы бороться, ты бежишь. Хочешь карьеру? Валяй. Я искренне надеюсь, что у тебя все получится. Я никогда не собиралась выставлять тебе какие-либо условия, рожать детей и просить стать домашним котиком. Единственное, о чем я просила – не разбивать мне сердце. Что ж, с выполнением обещаний у тебя проблемы.

Голос начинает дрожать, когда взгляд Матвея опускается на мои губы. Мне опять кажется, что я вижу что-то родное, но больше не собираюсь тешить себя иллюзиями.

– Ты прав. Мы слишком разные. Я бы никогда тебя не предала, – разворачиваюсь и возвращаюсь на свое место. – А теперь будь так добр, покинь аудиторию. Надеюсь, твоя жизнь сложится так, как ты этого хочешь.

Матвей смотрит на меня долгие секунды, а я молюсь всем богам, чтобы он действительно исчез, пока я не сорвалась и не стала умолять его остаться.

И Матвей уходит. Спокойно закрыв за собой дверь, оставив меня в полном одиночестве. И только когда раздается тихий щелчок замка, я даю себе волю – позволяю разреветься. Из груди вырывается один всхлип за другим, я так сильно прикусываю губу, что ощущаю во рту привкус крови.

Снова обман. Боль. Предательство. Снова убивающая тишина.

Только в этот раз меня почти нет. Матвей Орлов разбил мое сердце и забрал его с собой, забыв оставить инструкцию, как жить дальше.