– Ты уверен, что все нормально? – я застегиваю пуговицу на рукаве рубашки и еще раз оглядываю себя в зеркало. Проклятый шрам так и притягивает взор, хотя сейчас я уже не так сильно заостряю на нем внимание.

– Просто расслабься, – Кирилл поднимается с дивана, подходит ко мне и обнимает со спины. Теперь в отражении на нас смотрит пара влюбленных глаз, и мой шрам окончательно теряется с радаров. Рядом с Беркутовым мне кажется, что я идеальная, и нет никакого напоминания о том, что на моем лице есть изъян.

– У меня очень строгий отец, – шепчу я, сделав глубокий вдох.

– Мой тоже не сахар, – усмехается Кир.

Вчера вечером мне позвонила мама и сказала, что нас ждет семейный ужин. Якобы родители хотят отблагодарить Кирилла. Правда, на мой взгляд, это совсем на них не похоже. Особенно на моего отца. Ехать в дом родителей вместе со своим новым парнем волнительно, но, с другой стороны, я хочу сегодня объявить, что моя жизнь теперь подчиняется только моим правилам.

– Обещай, что после этой встречи не пошлешь меня, – смущенно говорю, прикусив от волнения губу.

– Обещаю, что после этой встречи привяжусь к тебе навечно, – шутит Беркутов. Вот всегда он так – переводит серьезные темы в веселье. И так непринужденно у него это выходит, легко.

Пару минут мы воркуем, потом спускаемся на улицу и садимся в машину Кирилла. Я забиваю в навигаторе адрес, и черный автомобиль срывается с места, унося нас в логово моих родных.

Пока мы едем, Кир без умолку болтает, и этим отвлекает меня от тревожных мыслей. Он рассказывает о своем детстве, о том, как впервые подрался во дворе с сыном садовника и как однажды влюбился в учительницу литературы. Последнее умиляет, ведь Кирилл, оказывается, тот еще романтик.

– Я сочинял ей стихи и подкладывал в журнал, – вспоминает он.

– Завидую ей. Мне никто не писал стихи.

– Ого! – мои щеки приобретают алый оттенок, а губы растягиваются в улыбке. – Кто автор?

– Только что придумал.

– Ладно, подкат засчитан, – смеюсь я, окончательно расслабляясь.

Наша милая беседа продолжается недолго. Стоит только переступить порог родительского особняка, как я моментально меняюсь в лице, а плечи кажутся такими тяжелыми, словно в них напихали железо.

– О, Мот, какие люди, – зато Кирилл все так же беспечен. Он протягивает руку моему брату, откинув шутку про футбол. Матвей, как и я, не смеется, лишь скупо кивает. Агата, которую он привез с собой, тоже выглядит немного скованной. Она то и дело теребит рукава своей блузки, а я ловлю себя на мысли, что мы с ней оделись слишком одинаково. Будто две школьницы пришли на порог кабинета директора с покаянием.

– Какие-то вы хмурые, ребят, – Кир бьет по плечу Матвея, но, не дождавшись ответного жеста, перестает обращать внимание на моего брата и переключается на меня. Он переплетает наши пальцы, позволив мне почувствовать себя сильной. Рядом с ним мне почему-то даже в родительском доме уютнее.

– Спасибо, – шепчу я и тяну его за собой в гостиную, где уже накрыт стол.

О том, что Матвей приедет с Агатой, я не знала. Уверена, родители тоже не в курсе этой встречи. Как бы сильно мне ни нравилась Агата Сергеевна, отец не одобрит выбор Матвея – у него планы на сына. И это огорчает.

– Дети! – мама поднимается из-за стола, завидев нас. На ней элегантное платье, подчеркивающее статус: цвета слоновой кости, ниже колен, с рукавами до локтей и скромным вырезом. В ушах нет сережек, а волосы украшает совершенно безвкусный гребень.

Я перевожу взгляд на отца и вижу, как он меняется в лице, когда видит рядом с Матвеем Агату. Но практически сразу папа берет себя в руки и принимает расслабленную позу, будто поведение сына его не задевает.

– Садитесь, – кивает мама на стулья, и мы проходим к столу. Как всегда, блюд столько, что получится накормить армию. В воздухе витают вкусные запахи жареного мяса, но у меня нет аппетита, наоборот, слегка подташнивает.

– Добрый день, – Кирилл здоровается первым, придвигая мне стул.

– Здравствуйте, рада познакомиться, – а это уже Агата. Она вынимает из-за спины пакет и протягивает его моей маме. – Это вам.

– Не стоило, – мама улыбается, отец же никак не реагирует. – Садитесь, прошу. Еда остывает.

Прислуга накладывает нам салаты и разливает кому вино, а кому-то сок. Я обхватываю бокал дрожащими пальцами. И вроде ничего еще не происходит, но внутри меня нарастает какая-то тревога.

– Кирилл, – отец прерывает молчание. От того, как грубо звучит из его уст имя моего возлюбленного, я давлюсь соком и начинаю кашлять.

– Все нормально? – Беркутов не обращает внимания на моего папу, с заботой протягивая мне салфетку.

– Угу, – киваю я и намекаю, чтобы он все-таки перевел взгляд. Кирилл делает это без особого энтузиазма.

– Не буду ходить кругами, – говорит папа, отчего я напрягаюсь сильнее. – Не так давно мы общались с твоим отцом.

– Неожиданно, – перебивает Кир.

– Моя дочь, может, и не первой свежести… – от его слов мне хочется провалиться сквозь землю. Я с такой силой сжимаю кулак под столом, что ногти больно впиваются в кожу ладони. Омерзительно…

– Не знал, что людей измеряют по таким критериям. Если уж так, – не сдерживается Кирилл от колкости, – тогда вы уже должны были отбыть в мир иной.

Глаза мамы округляются. Никогда прежде она не слышала, чтобы кто-то в подобной манере разговаривал с главой нашей семьи. Я удивлена не меньше и жду выпада от отца, но по непонятной мне причине он не реагирует.

– Мы с твоим отцом приняли решение, что хотим соединить наши семьи.

– Соединить? – глухим голосом врываюсь в разговор я.

– Дату свадьбы решили назначить на начало марта, – озвучивает папа свое решение. Он не ждет от нас ответов, ему в целом не особо интересно, что мы с Кириллом думаем на этот счет. Скорее всего, это выгодная сделка – судя по слухам, Беркутов-старший достаточно влиятельный человек.

Я еще крепче сжимаю руку в кулаке и прикусываю щеку. С одной стороны, быть женой Кирилла это нечто за гранью моих мечтаний, с другой – разве все это не слишком быстро? Мы не успели толком сходить на свидания, как нас отправляют под венец. Я не знаю, готова ли к такому шагу, но понимаю – меня никто не будет спрашивать.

Если только… я не рискну и не откажусь от семьи и денег отца. Может, в самом деле пора повзрослеть? Стать самостоятельной. Да, будет тяжело, особенно первое время, однако я обрету свободу. Это ли не главное?..

– Мне плевать, что хочет отец, – опережает меня Кирилл. Я тайком смотрю на него, он выглядит сейчас взрослее и серьезнее обычного. Беркутов говорит с моим папой на равных, словно никто и ничто ему не указ. Я мечтаю быть хоть бы немного такой, как он.

– Это ты так думаешь, – откашлявшись, отвечает мой отец.

– Даже если он перекроет мне кислород и я перееду жить на помойку, ничего не изменится. Он никогда не имел на меня рычагов давления. Поэтому свои мечты оставьте при себе.

Я сглатываю, ощущая какой-то непонятный укол в сердце. Мне больно? Или это неожиданное разочарование? Кирилл… таким образом отвергает наше будущее?

– Они уже взрослые, – вступает вдруг в диалог Агата Сергеевна. Ее улыбка располагает к себе, но моему отцу плевать на это.

– Это временное решение, как и тот факт, что мой сын крутит хвостом рядом с вами, милочка.

Раз – и спичка вспыхивает. Теперь черед злиться переходит к Матвею.

– Я уже говорил тебе, – цедит Мот. – Чтобы ты не лез в наши отношения. И к Ди тоже лезть не надо. Мы уже выросли.

Отец вытирает салфеткой рот и аккуратно кладет ее на тарелку. Его губы искривляются в той улыбке, которая говорит, что мы все проиграли. Я опускаю взгляд на свои сжатые в кулаки руки и понимаю, что, наверное, он прав. Мы начали войну без подготовки, тогда как родители пришли к нам с танками и полным арсеналом оружия.

– Собственно, остальные детали мы обсудим с отцом Кирилла, а вы…

– Не будьте так наивны, – Беркутов делает глоток сока и смотрит на моего папу так, словно тот пустое место. И пока они еще несколько минут препираются, я не могу отделаться от мысли, что между нами с Киром появляется пропасть. Нет, он не обязан был соглашаться на свадьбу, однако его резкость в этом вопросе почему-то сильно задевает. Настораживает.

* * *

– Ди, – Кирилл щелкает перед моим носом пальцами, и только сейчас я замечаю, что за столом никого, кроме нас двоих. Когда все ушли?

– Прости, я…

– Не бери в голову, – приобнимает меня Беркутов. – Твой отец не заставит нас плясать под его дудку. Наивный чукотский дядька, – на последней фразе у него срывается смешок, и я наигранно хихикаю.

Мне хочется верить в лучшее…

Искренне, до дрожи в коленях.

Быть может, не стоит молчать? Может… нет, не сегодня. В другой день я обязательно спрошу, почему Кирилл так отреагировал.

Главное, чтобы… плохие мысли не сумели стать реальностью.