Мне нравится, как Кирилл с осторожностью относится к каждому шагу в наших отношениях. Он спокойно воспринимает мои заскоки на тему «Пока никому не говорим» и даже не напрашивается ко мне в гости, хотя до этого постоянно рвался. Мне кажется, Беркутов меняется: становится более серьезным, зрелым парнем. Порой я ловлю себя на мысли, что заражаюсь от него легкостью, превращаюсь в птицу, у которой есть крылья.

В пятницу вечером, когда Кирилл целует меня в машине на прощание, я выхожу на улицу с улыбкой. Но уже у подъезда останавливаюсь и оглядываюсь: такое ощущение, будто за мной кто-то наблюдает. Вокруг тишина, только несколько мальчишек на детской площадке катаются на лонгбордах.

Наверное, показалось…

Захожу домой, снимаю обувь, куртку и иду на кухню. Беру графин с соком, а он неожиданно оказывается пустым.

– Странно, – произношу вслух. Еще утром я налила в него целую коробку апельсинового сока, я точно это помню. Или не наливала? Нет, я выпила два стакана, и в графине должно было остаться еще, пусть немного, но остаться. Ничего не пойму…

Однако предаться размышлениям не успеваю – звонит мобильный. На экране высвечивается Алина, а это значит, мне предстоит целый час разговора про Ахматова. Они опять поругались. Я наливаю в графин воды, пока болтаю по телефону, и напрочь забываю про него, уходя в разговор.

* * *

В субботу я прихожу на тренировку к Кириллу, вернее, я иду туда вроде бы к брату, мы с Мотом давно не виделись. Сажусь на первом ряду и машу рукой Матвею, пока он пытается отнять мяч у соперника. Замечаю, как Беркутов улыбается мне, а потом и вовсе начинает кривляться. Я смущенно отвожу взгляд и стараюсь не смотреть на него, но почти физически ощущаю, как Кирилл одаривает меня своим вниманием.

После завершения тренировки, захожу внутрь спортивной арены, чтобы подождать, пока ребята переоденутся. В коридоре кто-то неожиданно хватает меня за руку, затягивая в пустой кабинет. Дверь с шумом закрывается, я упираюсь лопатками в стенку и вздрагиваю, замечая перед собой Кирилла.

Он весь взмыленный, в белой футбольной форме, которая ему чертовски идет.

– Это что за игры? – в его взгляде искры, которые могут превратиться в бесконечное пламя. От его голоса все мои баррикады ломаются, а сердце, наполненное льдом, превращает в кипяток.

– Соскучилась, – шутливо отвечаю ему. Кладу руку на лицо Кирилла, нежно провожу пальцем вдоль скулы. Его грудь часто вздымается от возбуждения. Больше всего на свете мне хочется целовать Беркута до потери сознания, даже если нас поймают с поличным. Он – мое помутнение рассудка.

– Я тоже, – шепчет Кир и впивается в мои губы страстным поцелуем.

Меня пронзает приятная волна дрожи, которая где-то вверху завязывается в тугой узел и бухает в низ живота. Сама не замечаю, как издаю протяжный глухой стон и от удовольствия прикусываю губу Кирилла. Его язык такой сладкий, будто я пробую мороженое, которое обожала в детстве.

– Черт, – тихо ругается Беркутов, разрывая наш поцелуй. – Ты сводишь меня с ума, Ди.

– Вот как? – со мной происходит что-то до ужаса невероятное. Я никогда раньше не пыталась открыто заигрывать, не представляла, как мужские руки будут касаться моей груди, медленно раздевая. С Денисом было по-другому. Наши с ним отношения напоминали работу на заводе, куда ходишь строго по расписанию, невзирая на состояние здоровья. С Кириллом же я будто нахожусь в вечном отпуске, где милашка бармен каждый вечер наливает мне «Текилу Санрайз».

– А тебе, я смотрю, нравится, да? – мужское дыхание приятно щекочет мои губы, а рука Кирилла пробирается под мою майку и поглаживает поясницу. Но он не идет дальше, хотя мог устроить разрядку прямо здесь, в этом пустом кабинете. И я однозначно ценю то, с каким трепетом он относится ко мне. К нам.

– Очень, – ничуть не лукавлю я.

– А мне нравишься ты, – с улыбкой заявляет Кир и с неохотой отходит. Затем переплетает наши пальцы и подносит к своим губам. На тыльной стороне моей ладони Кирилл оставляет нежный поцелуй, от которого я тихо таю.

– Как насчет… – неуверенно начинаю, ощущая быстрый стук сердца в груди. Может, моя поспешность и не очень правильная, но как же хочется просто быть счастливой. Хотя бы на короткое мгновение. И если уж парень напротив смотрит на меня такими влюбленными глазами, почему бы не рискнуть? Почему бы не прыгнуть за ним в пропасть? А вдруг именно там я обрету крылья?

– Говори, – Кирилл наклоняется и заправляет прядь мне за ухо. Он делает это настолько заботливо, словно мы вечность вместе. – Хочешь, пойдем в кино или в парк? Я готов исполнить твое любое желание, Ди.

– Поужинаем вместе?

– Без проблем. В каком ресторане? – он склоняет голову набок, а я едва сдерживаюсь, чтобы вновь не дотронуться до его лица: провести вдоль его по-мужски очерченных губ и острых скул.

– Зачем ресторан? Давай вместе что-то приготовим? Я… – Мне почему-то страшно услышать его ответ, хотя и понимаю, что Кирилл не откажет. – Могу сделать азиатскую пасту или роллы, а ты…

– А я расчленю рыбку-сан или как там правильно? – весело заканчивает он.

– «Сан» – это у японцев, – с улыбкой поясняю, поражаясь, как легко нам вести диалог.

– Да без разницы. Буду твоим личным помощником-расчлененщиком.

– Звучит устрашающе, – хихикаю я. – Тогда… я встречаюсь с Матвеем, а потом подожду тебя на остановке. Хорошо?

Вместо согласия Кирилл коротко целует меня в губы. Вечернее свидание официально согласовано.