Где-то в Атлантическом океане. То ли на Порту-Санту, то ли на острове Таларктос. Вдали от всего мира, от всей цивилизации. Сидел мужчина на побережье. На пустынном побережье. Уже наступила ночь. Она была вполне теплой. Луна иногда появлялась на небе. Но потом снова скрывалась за тенью облаков. Мужчина не боялся одиночества.

«Я все сделал правильно. И она все сделала правильно».

Тихими шагами к нему подошла Сенья.

– Всеволод?

Мужчина резко обернулся. Да, это была она. И это был он. Всеволод широко улыбнулся. Сенья села рядом на песок.

– Привет. Я ждал тебя, – спокойно произнес Всеволод.

Они не смотрели друг на друга. Они смотрели на океан.

– Сева, я могу спать, – шепотом произнесла Сенья.

– Я знал, что это будет.

– Знал… А про тайны островов и Т.К.? Знал с самого начала?

– Нет.

Всеволод немного помолчал. Ученые слышали только шум океана. Всеволод достал из кармана документ, где тут же указал данные Сеньи. Сенья обязательно запишет туда свою формулу.

– Когда мы отправились по карте мозга в путешествие, то я заприметил одну машину. Она ехала за нами в первый город. Затем стояла под окнами отеля. Я предположил, что Король мечей опаснее, чем просто вор открытий. Я решил подстраховаться. Мы тогда вернулись от мозжечка обратно в отель. И я в твоей сумке увидел медведя. Мой подарок. Я даже не знал, что ты взяла его с собой. Я решил создать запасной план. Я не знал, что мы найдем в итоге. Что окажется в сундуке. И мне нужно было, чтобы ты поступила правильно.

– Чтобы я обманула тебя, – произнесла Сенья.

– Да. И забрала нужные документы. Они там были?

– Были. Но они стали важными только для меня. Другие люди бы и не поняли этого.

– Согласен.

– Это же ты украл мой научный договор?

– Да. А помнишь, я сказал в отеле, что машина якобы сломалась?

Сенья кивнула головой.

– Так она не сломалась. Я просто решил запутать шпиона. И вышли мы через второй вход отеля специально. Через него, кстати, не ходят посетители отеля. Мне нужно было убедиться, следят ли за нами. У психиатрической больницы я увидел, как мимо проехала машина той же марки, но номера я не видел. А потом еще медсестра сообщила о том, что кто-то интересовался тем утром врачом.

– Так это все-таки тобой интересовались? – спросила Сенья.

Всеволод немного помолчал.

– Думаю, да. Игорь же был бизнесменом. У него огромное количество знакомым в фармацевтическом бизнесе. Игорь мог создать против меня дело. Якобы в этой психиатрической больнице я проводил опыты над пациентами.

– А Игорь оказался спасителем…

– Ага.

– Из-за этого ты отдал ему открытие кровообращения и доработал его? Шантаж?

– Да. Мне нужно было тебя обезопасить. Мне нужно было, чтобы ты возненавидела меня. И сделала в итоге открытие сбн. Я не мог позволить тебе оказаться среди этих научных интриг. Игорь поверил в то, что я тебя обманул. Тем более не было никаких документов о твоей работе. Лишние люди в деле ему не были нужны. Он поверил мне, что ты ничего не знаешь про кровообращение, и не будешь препятствовать его работе. Все должно было быть правдоподобным. Я умею закрываться от эмоций. А вот ты бы боролась за правду из-за симпатии ко мне… Я уничтожил любые следы в сети и в реальности. Для остальных шпионов, будто проекта и не существовало. А тебя я просто взял с собой в путешествие, а свои находки отдал Игорю. Многие люди из Академии согласились, что я сам безумен. Ведь с самого начала большинство было против создания проекта по синдрому беспокойных ног. Они боялись осуждения научного общества. Считали идею саму по себе пустой. Не придавали этому состоянию мозга особой значимости. Да просто не каждый мог смириться с моим успехом. И все равно в научном мире продолжают уважать мой интеллект.

Сенья тяжело вздохнула. Она понимала, что дело было не только в его успехе. А и в постоянном стремлении Всеволода стать первым. Но Сенья понимала и другое. Если бы Всеволод так не был бы уверен в своих силах, то и открытия бы никакого у них не получилось. Его интеллект позволял ему оценивать других людей. И за это он будет расплачиваться всю свою жизнь. Он сам для себя и был этим Королем мечей. Королем мечей, который был учителем жизни для Всеволода.

– Но почему ты решил, что я после конфликта с тобой не буду бороться за правду? А, потому что ты разрушил якобы симпатию к себе, – произнесла Сенья.

– Я знал, что у тебя будет более важное дело. Создание лекарства от сбн. Если бы мы боролись за правду, то началось бы разбирательство и твое лекарство надолго бы отсрочило свою реализацию. Ты бы его создала все равно, но, а как продавать лекарство без меня? И еще, негативная ситуация должна была заставить тебя продолжать бороться за свои идеи. Так и произошло. Я же тоже знал, что в сундуке нет формулы сбн. Но ты бы не согласилась отдать Игорю документы. Кстати, на них Т.К. не оставил своей подписи, – произнес Всеволод и улыбнулся.

– И ты поддался шантажу. Ты хотел обезопасить мое открытие. Я понимаю. Но разве у Игоря были уж такие доказательства, чтобы дело вообще началось?

Но Всеволод промолчал.

– В тот момент, когда мы находились в бухте, все что я хотела, так это создать лекарство. Это единственное, что меня волновало. Тем более меня без образования точно никто бы не стал слушать. Но, а что будет дальше?

– Ты сообщишь, что нашла письмо Т.К. и доработала формулу.

– Т.К. еще открыл новую циркадность. Но над этим тоже надо работать, – сказала Сенья.

– Хорошо. Игорь получил свое. Его не касается, что мы с тобой помирились и якобы продолжили поиски ответов. На него тоже теперь есть информация…

Волны аккуратно выходили за пределы океана и оставляли свои следы на песке. Луна продолжала освещать эти узоры. Сенья испытывала самые разные эмоции. Обиду. Сожаление. Злость. Счастье. И все это было всего лишь нейромедиаторами.

– Пока я побуду здесь. Нужен перерыв, – сказал Всеволод.

Сенья была согласна, что всем порой нужен был перерыв…

– Когда-то наступит время рассказать миру правду. Но сначала нужно выпустить препарат в продажу, – произнес Всеволод.

Пока Сенья создавала открытие, Всеволод создавал славу для Игоря.

– Игорь хотел славы, а я не хотел лжи в свой адрес. Но если он нарушит договор, то я уже расскажу правду про его махинации с открытием.

Всеволод и Сенья не решались повернуться друг к другу. Они стояли на той самой точке конца открытия, которое ведет к огромным переменам. Что же будет дальше? Даже наши ученые этого не знали.

– Никому нельзя доверять. У тебя была цель, и ты не должна была доверять даже мне. Тебе было дано сделать открытие. Нужно уметь закрывать сердце. Только так происходят Великие Открытия. А я просто был рядом и помогал тебе. Да, я вел себя не лучшим образом у бухты. Но ты должна была поверить во все это. Иначе наши же «чувства» погубили бы нас обоих.

Тут Сенья резко повернулась к Всеволоду. Он пристально смотрел на нее и улыбался. Сенья не была готова говорить о чувствах. Она сразу же поменяла тему.

– Так когда ты узнал про 7 и 9 утра? – спросила Сенья и снова отвернулась к океану.

– В самые первые дни. Когда сделал тебе энцефалограмму.

Сенья хотела бы удивиться, но она уже привыкла к научным поворотам.

– Я увидел, что потенциалы действия считываются быстрее и быстрее. И это не та обычная активность бодрствования. Головной мозг что-то явно создавал в это время. И ко мне пришла мысль, а что, если нет никакого нарушения?

– Оно есть…

Сенья тяжело вздохнула.

– Я сделала снова МРТ. У меня тотальное разрушение биологических часов, которое стало заметным только сейчас.

– Супрахиазменные ядра гипоталамуса разрушились… Понятно. Я это тоже предполагал, исходя из энцефалограммы. Это тяжелые последствия новой функции мозга. Есть новые функции мозга, при которых нужно жертвовать ночным сном. Ты не спишь ночью. Нужные нейромедиаторы (серотонин, дофамин и т.д.) накапливаются в синаптической щели. Далее в 7 утра начинает активно работать эта новая функция, используя те самые нейромедиаторы. И поэтому ты и можешь заснуть в этот промежуток времени, ведь накопилось много нейромедиаторов. Почему бы и не сделать акцент на утренних часах? Я, конечно, не был в этом уверен. Я не люблю говорить о том, что до конца сам не понял. Я не хотел давать тебе ложную надежду. Вдруг, я ошибся? И это было лишь обычное бодрствование. У меня было еще большое количество теорий. Как и у тебя. Но которые навсегда останутся лишь на страницах дневника. Уже когда мы были на островах Португалии, я подумал, что не помешает создать лекарство, которое усилит эту новую функцию. И таким образом головному мозгу не придется жертвовать ночным сном. Ты почти догадалась о моей теории, когда мы рассуждали про мост. Ты же вспомнила про время бодрствования, а не время сна. Я не мог в итоге оставить тебя без этой теории. Я всегда был рядом. И буду рядом.

Сенья не знала, что ответить. Никто ранее особо и не занимался пациентами с синдромом беспокойных ног. А если даже пациентов и направляли на энцефалограмму, то совсем в другие часы. Ночная энцефалограмма заканчивается ровно в 7 утра. А клиники с дневной энцефалограммой открываются не раньше 9 утра. Всеволод все это прекрасно понимал. Его сразу заинтересовал это промежуток времени из первых рассказов Сеньи. У Всеволода была трудная черта характера. Он не мог показаться проигравшим. Поэтому он никогда не говорил о том, в чем не был уверен.

– Мы искали лечение. А нужно было просто понять головной мозг, – с сожалением произнес Всеволод.

– Так, что произошло на самом деле с моим головным мозгом? Что это за новая функция?

– Новая функция, как умение создавать. Книги, открытия. Используя свою активную фантазию. Дело не только в твоем высоком интеллекте, а и в умении мыслить нестандартно.

– Но с чего ты это взял?

Сенье, конечно, приятно это было слышать, но она искала доказательства.

– Или ответ тоже появится позже на МРТ? – спросила Сенья.

– Это же очевидно, – с улыбкой произнес Всеволод.

Другие пациенты с сбн, что и выявил Всеволод, могли создавать что-то свое. Кто-то рисовал, кто-то писал музыку. У каждого пациента была своя усиленная зона, которая работала активно с 7 до 9 утра. И неважно спит человек в это время или бодрствует. На нейронном уровне появлялись новые идеи. Головной мозг, если теряет какую-то функцию, то перебрасывает возможности на сектор, который находится рядом. Так у человека могут появиться новые способности. Но и если какая-то зона мозга работает слишком активно, то придется что-то отдать взамен. В случае Сеньи и остальных пациентов с сбн это сон. По факту усиление функции или ее снижение является заболеванием. Но головной мозг все продумал, ведь в природе есть все нужные рецепты. Головной мозг не оставит своего человека.

– А говорят, что отсутствие сна только ухудшает способности человека, – в задумчивости произнесла Сенья.

– Головной мозг хранит много тайн. У тебя все наоборот. Это твоя отличительная черта. Ведь нарушение биологических часов, Сенья, у тебя с самого детства. Функция создавалась…

Сенья была невероятно удивлена тому, какую же тайну хранил ее головной мозг. Она пристально посмотрела на океан. Несколько минут она молчала. Затем она достала из кармана страницу 122 и протянула Всеволоду.

– Вот, – произнесла она.

Всеволод внимательно читал письмо. Письмо, которое помогло сделать это открытие. Всеволод дошел до последних строк и прочитал их с выражением.

– «Ах, да. Искусственный мозг. Я прихватил его с собой из психиатрической больницы, когда сбегал оттуда. Мозг жил в моей лаборатории. Но я не знаю, что с ним делать. Ваш Т.К.».

Всеволод посмотрел на Сенью.

– Какой еще искусственный мозг? – удивленно спросил Всеволод.

– Я не знаю, – ответила Сенья и пожала плечами.

Так они и смотрели на океан. Сенья. Всеволод. И находящийся рядом с Всеволодом искусственный головной мозг…