Не знаю, сколько именно я находилась в отключке после того, как упала на землю; я слышала лишь голоса Глории, мистера Смита и врачей: они то и дело обсуждали мое состояние, и я была рада, что скоро поправлюсь.

– Это на самом деле почти чудо, что органы не задеты фатально, – обрадовалась врач, и мне повезло это услышать, находясь еще в сознании и не уснув, – она сильная, скоро проснется. Вы же должны понимать, что ей нужно время, чтобы организм восстанавливался. Все-таки это ножевое ранение, а не грипп.

– Да, конечно, – вздыхала Глория, – просто я так давно не слышала ее, что голова кругом…

– Ну, – раздался мягкий и высокий женский голос медсестры, – что вы, мэм, все будет хорошо…

Тетя, не выдержав, расплакалась: мне хотелось открыть глаза и обнять ее так сильно, чтобы она наконец-то поняла, что я в порядке. Слишком слаба, чтобы что-то сказать или даже пальцем шевельнуть, к тому же под лекарствами и всякими антибиотиками.

Разлепить глаза сил не хватало. Но мне было уже легче воспринимать тянущую боль в животе. Голова хоть и побаливала порой, и я могла слышать трещащий на улице дождь; он словно не прекращался.

Погода решила испортиться как раз в то время, когда я загремела в больницу и…

Боже, неужели Вуду правда хватило смелости это сделать? И где он сейчас? Не верю, что его не нашли!

Но ни Глория, ни Смит не проронили об этом ни слова за все то время, что я могла их слышать, будучи в бодрствовании.

Майк.

Я давно не слышала ни его голоса, ни его присутствия: в палате была Глория, иногда возвращался мистер Смит и что-то тихо ей говорил. Мне уже не терпелось проснуться окончательно и поговорить с ними, да хоть с кем-то!

Но больше всего мне хотелось услышать Майка. Обнять его, прижаться и забыть все, как страшный сон. Просто исчезнуть вместе с ним.

Но, кажется, ему сейчас было не по себе даже больше, чем мне: я пережила нападение, ножевое ранение и сейчас хочу только апельсинового сока и обнять мужчину, которого с самого первого дня знакомства боялась до чертиков.

Теперь же…

Я могла буквально накинуться на него, если бы не рана; вряд ли в ближайшее время я смогу нормально даже ходить, не говоря уж о беге – отменяется так горячо желанный марафон в местном лесочке.

Мне хотелось услышать, что с Майком все в порядке, но никаких подобных разговоров не было. Знать бы хотя бы, сколько времени я так лежу. По собственным ощущениям – пара часов, не больше. Может, пять или шесть…

Еще немного сна, и я точно приду в себя…

Просто нужно еще капельку отдыха.

Снова бездна – ни снов, ни голосов, никаких признаков чужого присутствия. Будто в палате была только я одна.

Свет блеклыми пятнами касался сомкнутых век, а горло так пересохло, что я хотела выплюнуть последние остатки слюны, лишь бы немного промочить ротовую полость.

Я чуть зажмурилась, будто в лицо ударил свет; тихо простонала и рефлекторно дернула рукой, чтобы прикрыть глаза. Не вышло, но я услышала целую симфонию посторонних звуков.

– Черт, проснулась… – шепнул мужской голос.

Наверное, единственный голос, который мне сейчас так сильно хотелось услышать в палате.

Теплое касание рук со слегка грубоватой кожей, сдержанный, пусть и взволнованный голос:

– Эш, как ты?

Немного собравшись с силами, я кое-как разлепила глаза, и в них тут же ослепляюще ударил поток света.

Вроде бы за окном раннее утро, а даже мягкий блик ламп казался мне просто уничтожающим сетчатку свечением.

Сухо откашлявшись, я мягко моргала, чтобы немного увлажнить глаза, а только потом сфокусировалась на картинке перед собой.

Рядом на придвинутой койке сидит Майк, озадаченно рассматривая меня. Кроме нас, никого в палате не было.

– Привет… – бессильно пролепетала я, прикрывая глаза и расплываясь в улыбке.

В толстовке, черных штанах и с растрепанными волосами, он выглядел как стереотипный школьный хулиган. Серые глаза блестели усталостью, но уголок искусанных губ слегка дернулся, когда я смогла что-то сказать.

– Ты красивый сегодня…

Не сдержавшись, Майк рассмеялся. Мне даже показалось, что отчасти истерически. Я понимала его чувства и попыталась подняться, чем сразу же его разозлила.

– Твою мать, лежи на месте! – шикнул он. – Всего понемногу.

– Сколько я проспала? – Осмотревшись, я заметила, что палата не такая уж и большая. На соседних койках – вещи Глории и ее сумка, рядом с Майком – мой телефон.

– Около суток, – нахмурился он, – не считал, всё слилось в один комок, голова не работает.

– Ничего. – Я с трудом сглотнула. – Можно попить, пожалуйста?

– Да, конечно, – протянул он мне бутылку с водой, – только аккуратно. Можешь руки поднять?

– Угу. – Я подняла правую и не спеша сжала и разжала пальцы, получилось просто отлично.

– Держи.

Майк дождался, пока я возьму бутылку и глотну, чтобы затем забрать. Боже, какая же вода вкусная, когда ты не пил ее почти сутки!

– Глория отошла поесть, – рассказал он, аккуратно отставляя бутылку подальше, – Роджер уехал в ее магазин, нужно накладные подписать. Дина только что ушла умыться.

– Мама? – удивленно спросила я. – Она тут?

– Конечно, – кивнул Нолан, куснув и без того раненую губу, – сразу ей позвонили. Она приехала через пару часов.

– Ох… – Я коснулась пальцами спутанных волос и ощутила легкое головокружение. Мама все это время была тут, и я не слышала ее. – Я… слышала тебя, Глорию… Роджера…

– Она спала, – пояснил мне Майк, – очень вымоталась, мы все тут… на иголках.

– Я в порядке, – выпалила я, откуда-то ощущая острое чувство вины, – скоро поеду домой, мы…

– Так, успокойся, – строгий голос резво вернул меня в реальность, – все хорошо. Никто, кроме Вуда, не виноват, Эшли. Восстанавливайся. Ты хочешь что-то? Поесть или попить?

– Апельсиновый сок, – жалобно попросила я, – но вообще я рада, что проснулась…

– Я тоже рад.

Я заметила, что его костяшки разбиты и покрыты тонкой коркой крови.

– Ты подрался?

– Нет, – ответил Майк, – просто выпустил пар.

Я не стала уточнять, что именно было его оппонентом. Но даже один только вид его изувеченных рук заставил меня продрогнуть с головы до ног.

Мое туловище было перемотано эластичным бинтом, но я могла медленно вращать корпусом, чтобы усесться поудобнее на койке.

– Значит, апельсиновый сок? – Он наконец-то улыбнулся по-настоящему, обнажив зубы. – Больше ничего?

– Сэндвич с курицей, но…

– Я влюблен в тебя.

Тут же закрыв рот, я растерянно посмотрела в серые глаза. Он нагло улыбался, слегка подняв брови в ожидании моего ответа. Сказать мне было нечего.

В палате вдруг стало так тихо, что мне начало давить на перепонки; никогда бы не подумала, что тишина может так сильно оглушать. Сердце билось так сильно, что я побоялась, что он тоже его услышит.

– Господи, не свались заново, – нервно проговорил Майк, – я не подумал, что тебя это так шокирует. Я рад, что ты в порядке. Сейчас зайдет Глория…

Он был прав: дверь открылась, и показалась тетушкина светлая растрепанная макушка с завязанным пучком волос.

– О боже! Ты проснулась! – прохныкала тетя, тут же подбегая и нежно сжимая мое запястье. – Как ты?

– Н-нормально, – выдохнула я, все еще глядя на Майка большими удивленными глазами, – говорили с Майком про сок. Тут есть сок?

– Есть, – кивнула Глория, – сейчас позвоню Дине, она принесет…

Майк смотрел в ответ: нагло, прямо и безо всякой шутки или иронии. Ему все еще было немного весело оттого, что я так отреагировала на его спонтанное признание, но я правда не умела правильно отвечать.

Думаю, не существует никаких правил по этому поводу. Я хотела бы сказать честно, что его чувства взаимны, но сейчас было неловко. Мама прибежала спустя пару минут и тут же бросилась ко мне, чтобы обнять; она сделала это бережно и мягко, я не ощутила совершенно ничего болезненного.

И пусть на подъем с койки я пока не рассчитывала, но уж точно могла просверлить взглядом Майка, который делал все то же самое со мной. Это была бессловесная битва двух характеров.

Я уже хотела пригрозить ему кулаком, но мама вовремя передала мне пластиковую бутылочку с соком.

– Мы с Гло отойдем ненадолго? Майк, присмотришь? – обратилась мама к Нолану, и он сразу же кивнул.

– Теперь это моя работа. – Край его губ мягко дернулся в улыбке.

– У тебя сегодня очень необычное настроение, – чуть сощурилась Глория, мягко толкая маму к двери.

– Я не спал почти сутки, – пожав плечами, Майк едва слышно промычал, видимо, от боли, – а так я в норме.

Когда мама и Глория вышли, я сразу же глотнула сока и отложила бутылку за подушку. Пока никого не было, Майк пододвинул койку, на которой сидел, ближе к моей: уселся поудобнее, впился взглядом в мои растерянные глаза и отчего-то напрягся.

Я перевела дыхание:

– В чем дело? – Единственное, на что хватило сил голосу.

Почему-то сейчас он пугал меня до немого ужаса; я почти чувствовала, как дрожат кончики моих пальцев и как холодок струится по спине.

– Мне нужно будет уехать на день к отцу и Заку, – негромко произнес Нолан, – это займет максимум один день. Пожалуйста, никуда не ходи одна. Вуд подался в бега, и мне не нужно, чтобы он нашел тебя раньше, чем до него доберется полиция.

– Я поняла.

– Обещаешь?

– Обещаю, – сказала я, нервно сминая пальцами края простыни, – а когда ты поедешь?

– Вечером, – кивнул он, – медсестра говорила, что как только ты очнешься, то скоро тебя выпишут. Сейчас пять часов утра… Где-то к шести.

– Хорошо. – Я медленно протянула руку к краю кровати, многозначительно глядя на Майка и тяжело сглатывая: – Если меня выпишут, то я буду у Глории…

– Я найду тебя в любом случае, – сказал Майк, – ты никуда от меня не денешься.

Да, я помню.

Себастьян говорил об этом…

Он нежно прикоснулся к моей ладони и крепко ее сжал.

Все повернулось так, как никто и не ждал…

Майк со мной, Кайл в бегах…

Я была в безопасности, но чувство тревоги никак не покидало мое сердце. Скоро мои каникулы закончатся, и я вновь вернусь к обучению.

Но жизнь уже изменилась.

Все, о чем я пока могу думать, – это бывший солдат, крепко сжимающий мою руку. Его голова аккуратно ложится на мою койку, и я ласково запускаю пальцы в короткие волосы, прикрывая глаза.

Скоро черная полоса закончится. Осталось только, чтобы Вуда поймали.

Но я и не думала, что это будет так… скоро.