– В чем дело? – Я сонно вскочила на постели и нечаянно разбудила Майка, который тут же устало потер лицо ладонями, вставая следом за мной.

– Кто-то разбил обе витрины в магазине, – произнесла Глория дрожащим голосом, – какие-то чертовы подростки, наверное…

– Есть видео? – спросил Майк рядом со мной.

– Видео? – с надеждой уточнила я сразу же.

– Нет, – всхлипнула она, – никаких видео, как назло! Как специально, Эшли! Я даже не знаю, кто это мог быть. Приехал шериф, сказал, что это разбой, осталась просто пара кирпичей без каких-то улик, или что за дрянь им еще нужна…

– Боже мой, – простонала я, – и что теперь делать?

– Заказывать новое стекло, – снова всхлипывала она, – я в таком шоке, сил нет… Со мной остался Роджер, он поговорил с полицией, ничего не добился. Я не знаю, что это такое.

Майк сел, прижавшись спиной к изголовью кровати, и сонно слушал то, что рассказывала Глория.

– Как может быть, чтобы ни одной камеры? – непонимающе поморщился он, забирая у меня телефон. – А напротив камеры, что с ними?

– Не работали, – выдохнула она.

– Да уж, – сказал он, – значит, тебя подставили, иначе это бред сумасшедшего.

В голове не укладывалось: зачем кому-то разрушать цветочный магазин и ничего оттуда не брать?

– Ничего не украли? – будто прочитав мои мысли, спросил Майк.

– Ни цента, – ответила Глория, – как будто просто решили испортить витрины – и все.

Нолан отдал мне телефон и начал куда-то собираться.

– Гло, я приеду…

– Пока не надо, я все равно тут буду с полицией. Я позвоню, если нужна будет помощь, отдыхай.

– Спасибо… Пожалуйста, держись, мы во всем разберемся! – сказала я, надеясь, что она хотя бы перестанет плакать.

Какого черта вообще происходит? В голове была только одна мысль: Вуд решил пройтись по всей моей семье и испортить мою жизнь полностью? Еще и тронуть Глорию? Ей повезло, что она там не была!

– Ты куда? – спросила я Майка, а он лишь отмахнулся.

– К знакомому, надо кое-что узнать. Подождешь?

– Да, наверное. – Кивнув, я поправила лезущие в глаза волосы и тяжело вздохнула, наблюдая за тем, как Майк собирается и надевает толстовку.

На улице льет дождь. Лето выдалось слишком контрастным во всех существующих смыслах, начиная от погоды и заканчивая моей чертовой зеброй в этой необъяснимой жизни.

Убитая изнутри и снаружи, я свалилась на кровать лицом вниз и тихо заплакала, думая только о том, что никто в моей жизни такого не заслужил. За что это все Глории? Самой спокойной женщине на планете, за что ей такие сложности?

Больше всего мне не хотелось верить в то, что в этом виноват Кайл Вуд. Неужели у этого урода хватило смелости такое сделать?

Почему тогда не работали камеры? Почему в центре города, пусть и маленького, не работало ни единой камеры? Это просто немыслимо.

Теплая ладонь легла мне на затылок, пальцы убрали волосы от уха.

– Эш, я понимаю, тебе хреново, но постарайся не впадать в панику раньше времени. У меня есть знакомый в участке, я с ним поговорю. Мало ли.

– Спасибо, – набрав воздуха в легкие, ответила я, – просто все уже достало…

– Да, согласен… – выдохнул Нолан, – сделай себе кофе, в холодильнике Зак оставил какие-то шоколадки… Тебе никуда не надо?

– Пока нет. – Шмыгнув носом, я поднялась и уселась на кровати, стараясь восстановить дыхание. – Прости, разнылась… Глорию жалко.

– Попробуем разобраться, – задумчиво произнес Майк, слабо кривя губы. – Я тут живу слишком долго, чтобы в это дерьмо поверить. Кто-то кому-то просто заплатил.

– Понятия не имею, – честно призналась я, качая головой, – я уже хочу покоя.

– Я тоже, – напряженно нахмурился Майк и посмотрел на меня, наклоняясь, чтобы аккуратно коснуться моего лба губами. – Просто мы живем в херовом мире.

Я промолчала, чувствуя по всему телу мягкие, волнительные мурашки. Мне до сих пор слабо верилось в то, что мы с ним перешли ту самую черту. Хотелось прижаться к нему и не отпускать несколько часов подряд, но я удержалась от этого.

Сейчас нужно разобраться с тем идиотом или целой бандой, что испортили моей тете магазин: кто мог вообще на такое решиться в здравом уме? Город не такой большой, чтобы так просто скрыть подобное преступление.

– Мне точно не надо с тобой поехать? – спросила я, провожая Майка на пороге.

Он покачал головой.

– Просто попытайся не забивать себе голову, окей?

– Окей.

Дождавшись, пока он уедет, я вернулась в дом и решила вернуться в постель, чтобы написать Викки.

Они уже давно прилетели в Лас-Вегас и теперь, наверное, отдыхали вовсю, она упомянула, что заселялись они в один из самых классных отелей, как она и мечтала. У меня сейчас была только одна мысль – съездить к маме.

Я набрала ее, но ответа не получила – только короткие гудки и сообщение на автоответчике. Кажется, она на работе, а отец снова в рейсе – такова жизнь менеджера супермаркета и дальнобойщика.

Мне стало тошно, прямо как вчера, после целого вечера алкоголя, но сейчас я не могла даже понять, что именно вводит меня в такое жуткое состояние. Похоже на какой-то дурацкий панический припадок…

Мама перезвонила.

Тут же схватив трубку, я выдохнула с облегчением, когда услышала ее голос:

– Эшли, милая, в чем дело? Глория позвонила. Неужели ее магазин ограбили?

– Мам, не ограбили, просто разбили витрины… Совсем бессмысленно.

– Кошмар… Как у тебя дела? Ты не звонишь, не пишешь…

– Мам, слишком много всего произошло, лучше лично пересказать, – ответила я, – надо просто увидеться уже…

– Да, тысячу лет не виделись, – согласилась она, – может, приедешь? Я кину тебе денег на бензин. Хочу уже тебя увидеть. Приедешь, расскажешь все новости?

– Да, приеду, – моментально согласилась я, – только дойду до Глории и переоденусь, а еще…

– Ты сейчас не дома? – удивленно спросила мама. – У Виктории?

– Ох. – Выдохнув, я потерла переносицу и усмехнулась: – Об этом тоже расскажу, как только увидимся. Долгая история.

– Ладно, тогда я жду тебя, дорогая, – сказала мама, – ты себя нормально чувствуешь?

– Да, относительно, – сказала я сразу же, – приеду и все-все расскажу.

Мы попрощались, и я бросила трубку: нужно переодеться, дойти до дома, переодеться снова и взять машину – ехать на автобусе слишком долго и нудно.

Путь до дома займет часа три от силы, потому что городок, где живут родители, тоже находится недалеко от Сиэтла.

Сначала нужно предупредить Майка и Глорию, и я сделала это сразу, как только попала домой: Глории все еще не было, потому что она, скорее всего, была в своем магазине. Стоило мне только подумать, во сколько обойдется починка всего, что было испорчено, и мне становилось только хуже.

Надеюсь, у Майка получится выведать хоть какую-то информацию. Оставлять это без разбирательства по меньшей мере неправильно, не считая обязанности полиции.

Самому Нолану я написала, что нужно съездить к маме, на что получила краткое и лаконичное «Окей». В принципе, ничего другого можно было и не ждать.

Со мной в салоне лежал его блокнот. Я то и дело переводила взгляд на эту маленькую, потрепанную книжечку, и мне, честно говоря, очень хотелось посмотреть, что именно в ней находится. Несмотря на то что страницы были немного помяты, она выглядела очень заполненной. Было видно, что Майк часто и много в ней писал.

То, что он доверил мне свои мысли, невообразимо, и к этому жесту я обязана относиться с уважением. Мне было по-человечески приятно, что он поверил в то, что я не желаю ему зла и не осуждаю ни за какие события или действия.

Может, кто-то скажет, что я глупая или недалекая, что подвергаю себя опасности уже в который раз, но сегодняшним утром все было нормально.

К тому же он меня обнимал. Вспоминая, как мне было уютно, спокойно и тепло, я за рулем машины, выезжая на трассу, грустно заулыбалась.

Мама писала, что ждет меня, и я даже ощутила по-детски приятное чувство ностальгии. Когда ты возвращаешься со школы домой, пробуешь мамин пирог, который она случайно сожгла, но хуже он от этого не стал.

К сожалению, мне уже далеко не восемь лет, а школьные проблемы перестали пугать: теперь в моей жизни появился строптивый военный с травмированной психикой, а еще моей тете попытались разрушить дело всей жизни.

Отчего-то могло показаться, что все вот-вот рухнет, как карточный домик, но пока что я не наводила панику на и без того напряженную обстановку.

В дороге мне было куда спокойнее обсуждать с самой собой какие-то вещи, требующие времени или долгих обдумываний, начиная с того, как далеко мы с Майком можем зайти, и заканчивая тем, что я буду делать, когда придет время уезжать в университет.

«Не переживай, тебе нужно побыть с мамой. Со мной Роджер и Майк, ты все равно не смогла бы ничем помочь, дорогая. Просто отдыхай», – писала мне Глория, чтобы успокоить мое бушующее чувство вины за то, что я уехала в такой ужасный для нее момент.

Ближе к вечеру, когда я уже приехала к маме и отписалась об этом тете, мне пришло новое сообщение от Майка: «Никому не говори, но есть вероятность, что твой бывший снова напрашивается, чтобы ему разбили рожу».