Пока Викки и Джейкоба не было, мы настраивали аппаратуру, чтобы дальше Себастьян, напившийся до видимого предела, начал произносить тост.

Собирались уже все: от родителей Викки до Глории, которая совсем разговорилась с Роджером Смитом, сорокапятилетним капитаном, который еще во время учебки спас парней от трибунала после события с Дастином Шеффилдом.

Это я узнала от Маркуса; мы пару минут постояли с ним у усилителя, допивая виски и ожидая, пока молодые вернутся и продолжат с нами веселиться.

В целом парни мне очень нравились. Маркус был немногословен, но с приятным темпераментом. Оказывается, он знает арабский в совершенстве и некоторое время был штатным переводчиком.

Себастьян под алкоголем был самым веселым парнем на планете: подходил к группам людей, общался с ними, а когда подошел ко мне, сменившись с Маркусом, я даже обрадовалась:

– Спасибо, что поговорил со мной тогда…

– Это моя работа. – Он смущенно отвел взгляд. – Как вечер?

– Уже весело. – Я намекала на то, что выпила уже достаточно, чтобы перестать нервничать по мелочам. – Осталось подождать, пока ребята вернутся, и…

– Дальше вроде бы танцы, – кивнул он, – жди приглашения от Майка…

По-доброму усмехнувшись, Шульц ушел к Дастину, который общался в стороне с остальными. Танцы? Черт, я уж думала, что не придется чувствовать всепоглощающее чувство стыда хотя бы на чужой свадьбе.

Но Себастьян упомянул, что нужно ждать приглашения от Майка. Неужели он действительно собирается пригласить меня на танец?

– Скучаешь, красотка? – Викки появилась словно из пустоты, обнимая меня за шею и глядя в глаза. – Еще не напился никто? Скука какая… Пойдем, сейчас будет речь родителей…

Мы прошли к столикам, где напротив них стояли колонки и на стульчике лежал микрофон. Свадебное торжество проходило в окружении гирлянд теплого белого цвета, они украшали стволы деревьев.

Пока на улице было не так темно, но вскоре, я уверена, нам понадобится включить их, и тогда атмосфера будет еще более приятной. Мягкий свет садящегося солнца, приятная музыка из колонок и болтающие о веселых вещах люди: чего еще можно желать?

Майк вернулся с Джейкобом, они с Викки заняли свои места, а мы с подружками сидели рядом. Бланка уже пила самолично приготовленный коктейль, пока Ребекка в ожидании сложила руки прямо на столе. Сейчас родители Викки будут произносить речь.

Я обернулась к столу, за которым сидели друзья жениха. Себастьян что-то активно обсуждал с Шеффилдом, а тот почему-то непонимающе хмурился, медленно кивая. Маркус де Силва говорил по телефону, пока Майк изредка качал головой, словно в его голове играла музыка, но не та, что сейчас звучала в колонках. Нолан пропал в своей личной вселенной, и я понимала его. Точнее, хотела бы делать это полноценно…

Грустным мыслям сейчас не было места в моем успокоившемся мозгу, но из-за слов родителей Викки о всеобъемлющей любви и бесконечном счастье на пороге дома мои глаза наполнились слезами. Ну почему я такая эмоциональная? Я тихонько вытерла слезы салфеткой и поаплодировала ее матери. Сегодня я была очень рада, что она не завела разговор о профессии Джейкоба. Это бы просто-напросто разбило Викки сердце.

Сейчас уже становилось веселее: на сцену вышел Себастьян после того, как родители Джейка рассказали, как они счастливы, что их сын женился на той, которая его любит.

Шульц глотнул виски, убрал челку, спадающую на высокий лоб, и поинтересовался:

– Когда там уже танец молодоженов? Не кажется ли вам, что пора? – Улыбнувшись, парень махнул рукой, и заиграла песня Криса Айзека.

Сколько себя помню, от нее всегда веет такой печалью, что задушиться охота… Боже. Я тряхнула головой. Пора мне избавиться от подобных слов.

Викки, заливаясь слезами, танцевала с Джейком, изредка показывая нам язык, чтобы успокоиться, а сам жених умиротворенно улыбался, закрыв глаза, медленно ведя танец.

Меня наполняла безмятежность, потому что этот день наконец-то настал. У Викки теперь впереди целый медовый месяц.

Очередной раз задумавшись о том, что хочу закрыть глаза и оказаться на вечернем пляже в каком-нибудь южном штате, я не заметила, как танец закончился, и сослуживцы Джейка вышли, чтобы сказать свое слово.

Маркус был все так же рационален, даже будучи под градусом, он пожелал всем спокойного неба над головой и ярких моментов в жизни. Он приобнял Джейка и похлопал его по спине, а мы с девочками налили себе по шоту текилы.

– Я слышала, что этот… как его… Шульц, он немец, что ли? – шикнула Бланка.

– Нет, американец, – ответила Ребекка, – он бывший медик, говорят, тоже с головой не все в порядке…

Меня передернуло от того, что они обсуждали, но вмешиваться в диалог я не стала: не хватало мне еще стать заложницей слухов. Поднявшись с места, я пришла за стол к Викки и двинула к нему свободный стул, пока родители болтались где-то в доме.

Дальше было слово самого Себастьяна: он приветливо улыбнулся всем присутствующим и затем неожиданно нахмурился по неизвестной нам причине.

– Знаете, мне и сказать нечего, когда я пьяный… Всего того, чего вы сами себе пожелаете, и побольше. Любите друг друга, поддерживайте и не забывайте о том, как и ради чего вы сюда пришли. Всегда в сложные времена вспоминайте этот день.

Его слова каким-то странным эхом отозвались в моей душе, мне захотелось даже пожать Себастьяну руку, но за ним шел Майк.

Он неловко прикусил губу и усмехнулся в микрофон:

– Джейк, Викки… Я рад, что вы добрались до этого дня, и все, что сейчас происходит, вы заслужили. Удачного вам медового месяца и прекрасной дальнейшей жизни. Браво, что еще сказать. – Он подмигнул Джейку и отошел, допивая виски и чуть жмурясь.

На сцену вышел Дастин Шеффилд и вскинул брови, удивленно оглядывая всех присутствующих.

– Вы сейчас расплачетесь, – фыркнул он, – поэтому анекдот для всех, кто сейчас сидит с кислой миной. Солдаты поймут. Капрал спрашивает сержанта: «А теперь, сержант, если вы стоите спиной к северу и лицом к югу, что вы увидите с левой руки?» Сержант ему отвечает: «Пальцы».

Сама от себя не ожидая, я засмеялась как последняя дура, парни подхватили мой смех. Маркус поперхнулся тем, что в тот момент пил, а я прикрыла нос, ощутив горькую жидкость у себя в носоглотке. О какой женственности может вообще идти речь, если я начинаю смеяться с простеньких анекдотов?

Когда парни ушли, включилась музыка, и все пошли танцевать. Глория уже вовсю подружилась с капитаном Смитом. Для своих лет он выглядел неплохо, был подтянутым, как и она, и вдобавок интересовался растениями, пусть пока и не в оптовых масштабах. Я была рада, что они подружились, ведь Глория была слишком давно одна.

Викки удержала меня, когда я поднялась, чтобы сходить в туалет, и шепнула:

– Принеси, пожалуйста, пару бутылок водки и сок, хорошо? – Она виновато улыбнулась, а я кивнула.

– Конечно, без проблем!

На улице уже медленно темнело, а в моей голове давно танцевали пьяненькие мысли: а что, если я уеду в Сиэтл доучиваться и в Майка еще кто-то влюбится? Неужели мне придется жить с этим?

«В этом вся я», – думалось мне, пока я мыла руки в ванной комнате и смотрела на себя в зеркало.

Выгляжу обычно, косметика даже после слез не размазалась, волосы лежат нормально. Единственное – глаза блестят и на щеках эта естественная розовая дымка от выпитого.

Когда я выпиваю, мне даже больше начинает нравиться мое лицо, и никаких проблем с линзами, очками и прочим…

Выйдя из ванной, я думала только о том, что необходимо будет как-то жить дальше с мыслью о том, что я тоже нравлюсь Нолану. Я заглянула под стойку и нашла там водку. В холодильнике был сок, но идти мне за этим, видимо, придется пару раз.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил знакомый голос позади меня.

Я вздрогнула от неожиданности и чуть не уронила пару бутылок; пришлось сразу поставить их на стойку и не трогать до тех пор, пока не соберусь уходить.

– В порядке, – ответила я совершенно спокойно, – а ты?

Майк провел рукой по торчащим во все стороны бронзовым волосам и резко выдохнул.

– Честно говоря, все это время провел у врачей и на собраниях для ветеранов, – сказал он негромко, – просто чтобы ты знала.

– Я не злюсь на тебя, – покачала я головой и взволнованно глянула на него, – ты об этом переживаешь?

– Я не переживаю, – вдруг прорычал он и сделал несколько резких шагов ко мне, – просто хочу жить как… нормальный человек.

– Понимаю, – шепнула я, – но не рычи на меня, пожалуйста.

– Прости, – вдруг цокнул он, вдруг схватив меня за бедра и прижав к кухонной стойке.

Я замерла в потрясении, уперев руку в его грудь. Теперь я не сводила с него широко раскрытых глаз.

Мои пальцы коснулись ледяной медали и позолоченных кнопок; я провела рукой по жесткой темно-синей ткани и посмотрела Майку в глаза.

– Боже… – только и смогла простонать я совершенно не своим голосом.

Ситуация накалялась каждую чертову секунду. Нолан тихо втянул воздух в грудь и коснулся губами моего виска. Он дотронулся до моего затылка и сильно сжал волосы, заставляя меня тихо выдохнуть.

Меня затрясло от желания, но уверенности для дальнейших действий все еще было недостаточно. Мне казалось, что я просто котенок, загнанный в ловушку.

– Просто скажи, и я отпущу, – горячий шепот коснулся моего уха и закончился на шее, где Майк едва уловимо тронул кожу губами, – или нет…

– Нет, – произнесла я на одном дыхании, осмелившись размазать поцелуй на его щеке и чуть податься навстречу.

В голове хаос столкнулся с неожиданно ярким осознанием того, что его губы уже на моих: он настойчиво, чуть грубо, чутко целует, а язык скользнул в рот, сталкиваясь с моим. Майк сильнее сжал мой затылок, и вскоре я словно разучилась дышать. Дрожь, сорванное дыхание и учащенное сердцебиение. Я в панике сжимаю его шею и впиваюсь ногтями в кожу. Еще немного – и граница между нами будет стерта настолько, что больше я не увижу ее начала и конца.

– Пора, – шепнул Нолан мне в губы, но все еще продолжая целовать, – идти…

Я замерла, прикрыв глаза и восстанавливая дыхание; обняв себя за плечи, я уставилась в пол и обдумывала все, что только что произошло.

– Где ты сегодня ночуешь? – спросил он.

– У Глории, – ответила я негромко, смущенно вытирая размазанную помаду.

– Хочешь в гости? – Он чуть склонил голову.

– Очень.