Алисия покинула меня, да и столовая постепенно опустела: ученики спешили на уроки. Вскоре мы с Гюго остались наедине. Думая провести с ним утро и надеясь, что он больше не злится, я обернулась, чтобы посмотреть, закончил ли он трапезу. Откинувшись на спинку стула, скрестив руки на груди, он смотрел в пустоту, как будто о чем-то задумался. Я подняла руку и помахала ею в надежде заставить спуститься с небес на землю, но безуспешно. Сомневаюсь, что он заметил, что мы теперь одни.

Любопытно, о чем он думает? Я решила прибегнуть к наиболее эффективному средству. Я осознавала, что нарушаю личные границы, действуя подобным образом, но это желание было сильнее меня. Отогнав в сторону совесть, которая советовала не делать того, чего я не хотела бы получить в ответ по отношению к себе, я прищурилась в попытке мысленно переместиться в его голову. Быстро визуализировав его барьер, я преодолела его за считаные секунды, чтобы вторгнуться в то, что он видит. Получилось уловить не просто идеи и фразы – внезапно я переместилась в другое место. В другую комнату. Там было так темно, что я не смогла ничего различить. Тем не менее я была не одна. Слышала голоса вокруг себя, и один из них, мужской, был отчетливее, чем остальные.

«Гюго, если ты уверен, что она Избранная, ты должен сказать нам, где ее найти… Это для нашего же блага, если она будет на нашей стороне, мы, наконец, сможем потребовать то, что принадлежит нам по праву…»

Разговор явно еще не был окончен, но внезапно оборвался. Мне не удалось услышать остальное, но слова мужчины смолкли. Я сосредоточилась еще немного, но вдруг голос Гюго сотряс воздух, мешая мне:

– Ланеро, да ты обнаглела!

Внезапно я снова оказалась в школьной столовой. Мои глаза наткнулись на Гюго. Он вскочил, буравя меня безумным взглядом. Не знаю, что только что произошло, прозвучали ли на самом деле слова, которые я услышала, но я задрожала, понимая, что предметом разговора была именно я. Гюго крепко схватил свой поднос, а потом удалился поспешным шагом.

– Подожди! – недовольно закричала я.

Он продолжил свой путь, не обращая на меня ни малейшего внимания.

Ладно, признаю, мне не следовало лезть к нему в голову без разрешения, но теперь, когда я уже вошла туда, мне нужно было понять, почему он говорил этому человеку обо мне, и, прежде всего, узнать, что он замыслил. Я всегда доверяла ему, считала своей опорой с тех пор, как оказалась здесь, но сейчас, прямо сейчас, в моей душе поселились сомнения. Боль сжала мою грудь при одной только этой мысли. Это невозможно, Гюго не мог желать мне зла! Тысячи догадок роились в моем мозгу, пока он шел к выходу из столовой.

Нет, он не может оставить меня вот так, в неведении.

Оставив свой поднос, я встала и поспешила за ним, чтобы получить объяснения. Но когда я оказалась в вестибюле со слезами на глазах, мадам Жорден перехватила меня:

– Анаис, я как раз шла за тобой.

Я не ответила ей, наблюдая, как Гюго направляется по коридору, ведущему в библиотеку.

– С тобой все в порядке? – добавила она.

– Хм, да, а это может подождать? Я должна…

– Нет, Анаис, это важно, следуй за мной.

Не дав мне возможности сказать что-нибудь еще, чтобы убедить ее дать мне несколько минут, она, цокая каблуками, направилась к своему кабинету. Я стояла неподвижно, не сводя глаз с коридора, по которому только что прошел Гюго, разрываясь между тем, чтобы ослушаться директрису или спокойно проследовать за ней.

– Анаис, пойдем, – нетерпеливо поторопила она.

Я не из тех, кто легко спорит с взрослым, но сейчас я была вынуждена стиснуть зубы, проглотить свое раздражение и не очень уместные слова, которые грозили сорваться с моих уст. Расстроенная, я заставила себя сдержаться и последовала за ней.

– Ты не будешь разочарована, – успокоила меня мадам Жорден, видя, что я внутренне дрожу.

Со сжатыми кулаками и влажными глазами я смотрела на ее уверенную походку на каблуках. Гюго всегда находился в центре моих мыслей, и мои вопросы к нему только множились. Мне было трудно представить, что он может меня предать, но еще труднее было придумать оправдание, которое объяснило бы то, что я услышала. И почему он так быстро ушел?

Я покачала головой, чтобы не делать поспешных выводов до того, как смогу поговорить с ним, в конце концов, я мало что поняла, и нельзя преждевременно его обвинять. Тем не менее в глубине души я не могла не думать о том, что меня предали.

– Входи, – сказала мадам Жорден, открывая дверь своего кабинета.

Едва я ступила в комнату, как знакомый голос прошептал:

– Моя Веснушка…

Узнав свою бабушку, я широко распахнула глаза и резко повернула голову вправо. Стоя возле комода, она улыбалась мне.

– Бабушка? – задохнулась я, не в силах поверить, что она действительно здесь, передо мной.

Кажется, что целая вечность прошла с того момента, когда я видела ее в последний раз. Меня как будто внезапно парализовало, и потребовалось несколько секунд, чтобы убедиться, что это действительно она, что она действительно стоит со мной лицом к лицу. Но, когда она увидела, что я не бросаюсь к ней в объятия, ее улыбка исчезла, и в маленьких серых глазах, подчеркнутых темными кругами под ними, внезапно появилось беспокойство.

«Она так сильно изменилась за такой короткий промежуток времени».

Голос моей бабушки донесся до меня телепатически, но я была уверена, что ее слова были обращены не ко мне. Нужно перестать читать мысли людей! Я сделала шаг вперед, затем еще один, и расстояние, разделяющее нас, исчезло. Как только ее лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего, я позволила слезам водопадом стекать по щекам и обняла ее.

– Я так рада тебя видеть!

– Я тоже, мой ангел…

«Кто-то должен мне объяснить, почему она так слаба», – снова раздался голос моей бабушки. Когда я слегка отстранилась, чтобы узнать, говорит ли она обо мне, директриса, в свою очередь, покраснела:

«Элен, все в порядке, она просто пережила несколько трудных дней».

Они сейчас передают друг другу мысли?

– Ну, моя дорогая, как ты себя чувствуешь?

Я улыбнулась бабушке, чтобы успокоить ее по поводу своего состояния, избегая при этом упоминать, что их мысленное общение с мадам Жорден стало известно мне, пусть я того и не хотела. Я не особо задумывалась над этим, но это правда: у меня не было проблем с использованием своих способностей с тех пор, как я смогла прочесть пророчество.

– Как у тебя дела, бабушка? Ты выглядишь устало.

Действительно, я впервые видела у нее такие мешки под глазами.

– Да, я добиралась на машине всю ночь после того, как Сандра позвонила мне, – объяснила она, садясь в одно из кресел, обращенных к директорскому столу.

Я быстро догадалась, что Сандра – это имя мадам Жорден. Полагаю, что после нашего вчерашнего разговора она связалась с бабушкой, и, хотя я действительно был рада с ней воссоединиться, мне было грустно видеть ее уставшей. Она терпеть не могла водить машину, и ей пришлось приложить огромные усилия, чтобы проехать все эти километры за рулем.

Я села рядом с ней и снова невольно прочла ее мысли: все они были наполнены паническим беспокойством насчет меня. Она считала, что со мной здесь плохо обращаются. На мгновение закрыла глаза и сосредоточилась, чтобы больше не перехватывать ни малейшей фразы, возникающей в ее разуме. Не хочу знать, что обо мне говорят или думают. Я не понимала, почему мне теперь удается так легко преодолевать барьеры всех людей, но это должно прекратиться.

– Все в порядке, Веснушка?

Я медленно открыла глаза и, прежде чем ответить ей, огляделась по сторонам, как будто что-то ища. Например, прыгающий в воздухе шарик. Ничего не видя, я в конце концов поймала взгляд бабушки, сохраняя молчание.

Ничего. Я больше не перехватила ни одной ее мысли.

– Да, все в порядке… Я тоже немного устала.

– Знаю, мое сокровище, – прошептала она, кладя руку мне на бедро.

Ее близость приносила мне такое облегчение, что хотелось снова пустить слезу. Я сглотнула и сдержалась, чтобы не разрыдаться перед ней. Она и без того слишком тревожилась о моем состоянии, так что лучше ее больше не беспокоить.

– Хочешь, чтобы мы пошли в твою комнату? – предложила она.

Зная ее как свои пять пальцев, я сразу догадалась, что она надеялась избавиться от мадам Жорден, чтобы я могла без всякого страха раскрыться ей и, не колеблясь, рассказать, что не так.

– Да, хочу.

Директриса, похоже, была не в восторге, но не возразила. С притворной улыбкой на лице она пробормотала:

– Конечно, понимаю… Вам нужно побыть вместе… Хм, ну, я буду здесь, если вам что-нибудь понадобится.

Не дожидаясь дальнейших слов, бабушка взяла меня за руку и поднялась. Она потянула меня к двери и на прощание коротко кивнула мадам Жорден, сопроводив жест улыбкой.

Мы поднялись прямо на четвертый этаж. Придерживая меня рукой за талию, бабушка отпустила меня только тогда, когда мы подошли к двери под номером тридцать семь.

– Здесь очень просторно, – бросила она, входя в комнату.

Она обошла мою спальню, тщательно рассматривая каждый уголок.

– И очень аккуратно, – продолжила она.

Это правда: по сравнению с беспорядком в моей прежней комнате тут гораздо чище. На полу ничего не валяется, и даже кровать заправлена идеально.

– Очень смешно… Итак, как там поживают в Эльбёфе?

Этот вопрос был нужен не только для того, чтобы завязать разговор: я действительно очень скучала по городу, в котором выросла. Несмотря на то что я и так часто думала об этом, теперь, когда я находилась в компании своей бабушки, почувствовала только одно желание: вернуться с ней домой и воссоединиться со своими настоящими друзьями. Конечно, некоторые из них порой творили глупости, но там меня еще никто не предавал. Эта мысль заставила меня вздрогнуть и напомнила о Гюго, но я тут же прогнала его из головы, чтобы не разозлиться.

– Ничего не изменилось, Эльбёф остается Эльбёфом… Ладно, дорогая, я тут всего на несколько часов, так что присядь: нам нужно поговорить.

Она села на мою кровать и похлопала рядом, чтобы я сделала то же самое. Ком подкатил к горлу при мысли, что она снова уедет от меня, но я молча сделала так, как она сказала.

– Расскажи, что ты видела вчера, – попросила бабушка, не поворачиваясь ко мне.

Не в ее характере быть такой прямолинейной. Она была терпелива и любила выдерживать паузы в разговоре, если необходимо. То, что она так быстро перешла к делу, заставило меня задуматься. Возможно, у меня паранойя, но я должна выяснить, не использовал ли кто-нибудь прием метаморфоз, чтобы выдать себя за мою бабушку.

– Докажи мне, что это действительно ты, бабушка.

В удивлении она подняла брови и округлила усталые глаза.

– Все настолько плохо, – прошептала она. – Никогда бы не подумала, что Академия сделает тебя такой недоверчивой…

– Прости, я не хочу показаться тебе сумасшедшей, просто беря в расчет, что я тут видела и слышала, предпочитаю быть осторожной и…

– Задай мне вопрос, на который только я могу ответить, мой ангел, – перебила меня она, выпрямляясь.

Мне не нужно было долго думать над вопросом: вместе мы многое пережили.

– Какое лучшее лекарство от душевной боли?

Прежде чем ответить, она несколько секунд улыбалась – она была по-прежнему такой красивой!

– Минутка грусти вкупе со сладостями кажется мне хорошим противоядием, – сказала она с легким смешком.

– Извини, что сомневалась, бабушка, – сказала я, опустив голову.

– На самом деле я горжусь тобой, – успокоила она меня, – но я надеюсь, что твоя репа все-таки не каждый день мучается от этого недуга!

Я чуть не лопнула от смеха. Если бы она только знала! Ее внучка не только превратилась в параноика, но и стала нападать на людей без всякой причины, и мне начали сниться странные сны. Подумав об этом, я снова посерьезнела. Я до сих пор ничего не рассказала ей о них.

– Это сложно, – призналась я.

– Расскажи.

Без колебаний я поведала ей о злоключениях, которыми были отмечены мои последние дни тут. Рассказывала, не скупясь на подробности, в то время как она слушала меня во все уши. Рассказала о неприязни учеников по отношению ко мне, о петиции, о моих приступах гнева. Не упоминая о своей матери, я также сообщила ей, что мне снятся странные сны. Объяснила, пытаясь скрыть презрение, которое сейчас испытывала к нему, как Гюго помог мне справиться со всем этим. Когда я закончила свой рассказ, она пробормотала:

– Очень многое произошло.

– Да, я столько тебе не рассказывала, – выдохнула я, – но это еще не все.

Она вопросительно взглянула на меня. Я не знала, как рассказать ей об этой странной вещи, поэтому просто закатала левый рукав рубашки. Она быстрым взглядом окинула мою метку, без каких-либо эмоций, как будто никакой аномалии тут и нет.

– Сандра тоже говорила мне об этом… Это невероятно. Ты уникальна, мой ангел.

– Или проклята.

– Никогда больше так не говори! Тебе удалось увидеть то, чего никто не видел, ты Избранная, и я начинаю понимать, почему твоя мать так волновалась, прежде чем…

Бабушка не закончила свою фразу.

– Она не умерла, – резко возразила я, не задумываясь о последствиях сказанного.

– П-прости?

Слезы подступили к глазам так быстро, что я не успела их сдержать.

– Я видела ее во сне, – прорыдала я, – она просила меня помочь ей.

Бабушка вскочила с кровати так быстро, что это заставило подлететь и меня. Раскачиваясь из стороны в сторону, она начала что-то говорить, но не смогла закончить фразу, пока не замерла неподвижно.

– Это невозможно, Анаис: я видела ее мертвой.