Втри часа пополудни и ни минутой позже Ингрид объявила об окончании урока и отпустила нас, прерываясь прямо на середине стихотворения. Ей, должно быть, оно надоело не меньше, чем нам.

Тотчас в зале раздался скрип стульев и вздохи облегчения. Я обернулась, чтобы посмотреть на Гюго, но, не взглянув на меня, он поспешно покинул класс. Алисия, которая с начала урока не произнесла ни единого слова, встала и тоже направилась к выходу.

– Постой, – остановила ее я, – что-то не так?

Возможно, единственной причиной ее молчания была моя реакция на Гюго. Но почему она злилась на меня? Я же не рассказала ничего из того, что она доверила мне?

Она молча впилась в меня взглядом, полным гнева.

– Алисия?

Но девушка ничего не сказала.

От этого холода мне сразу стало не по себе, и все же я не понимала, в чем она могла бы меня упрекнуть. Как только комната опустела, она наконец открыла рот:

– Ты собиралась когда-нибудь рассказать мне об этом?

Она как бы дублировала свой вопрос, опустив глаза на мою левую руку. Я мгновенно поняла, о чем она, – должно быть, заметила мою метку во время урока, – но, смущенная, я сделала вид, что не поняла.

– Рассказать о чем?

– Только сейчас, когда мы шли в столовую, я спрашивала тебя, что нового… Ты мне ответила «ничего особенного»…

Я кивнула, переминаясь с ноги на ногу.

– Анаис, будь честна… Ты мне не доверяешь?

Теперь я сплела пальцы, обдумывая адекватный ответ. Если я скажу ей «да», то потеряю здесь свою единственную подругу, но если скажу «нет», то солгу.

– Я никому не доверяю, – призналась я.

– Кроме Гюго, – возразила она.

Снова она начинает!

– Я знаю, что ты его не любишь, но он мне очень помог.

– Не в этом проблема… Я думаю, что ты многое скрываешь! И не понимаю почему. Тем не менее это же то, чего ты хотела, – иметь метку и быть такой, как все, верно?

Ну все, она сказала это вслух.

– Это сложно, Алисия.

– Хорошо, без проблем… Не хочешь пойти и позаниматься в библиотеке?

То, что она так внезапно сменила тему разговора, не требуя от меня дальнейших объяснений, должно было бы меня порадовать, но все же ее интонация заставила меня чувствовать себя немного виноватой.

– Хорошо.

Сохраняя дистанцию, я последовала за ней из комнаты. Алисия прошла по коридору к большой мраморной лестнице. Выглядела она немного напряженной.

Да черт возьми!

– Подожди, – остановила я ее, схватив за руку.

Если я и ненормальная, то только потому, что все вокруг так считают. Но я против, учитывая все обстоятельства.

– Правда в том, что Гюго помогает мне, потому что я не умею управлять своей силой. Я не могу понять, что со мной происходит, и…

Вместо того, чтобы произнести это слово, я закатала рукав, чтобы показать свою метку.

Я думала, что, как и Гюго, Алисия заметит, что метка расположена не в том месте, где нужно, но, похоже, девушка не увидела ничего необычного.

– Почему бы нам не поговорить об этом? Как здорово, что она наконец проявилась!

– Нет, не совсем.

Она подняла большие зеленые глаза и вопросительно взглянула на меня.

– Неизвестно почему, но она у меня на левом запястье, – пояснила я совсем тихо.

Она бросила быстрый взгляд на мое левое предплечье и наконец осознала проблему.

– Ох…

Видя сомнение на ее лице, я снова опустила рукав, чтобы скрыть отметину, а затем спрятала руку за спину, будто боясь, что кто-то захочет мне ее отрезать.

– Теперь понимаю, – прошептала она. – Это странно. Ты говорила об этом с мадам Жорден?

Я ответила ей утвердительным кивком головы.

– Должна быть какая-то причина.

Я улыбнулась. Гюго сказал мне то же самое, и все же он ничего об этом не знал.

– Думаю, да…

* * *

Сидя напротив Алисии за одним из столиков в библиотеке, я отвечала на ее вопросы. Девушка пыталась узнать больше о моих способностях и пообещала помочь мне понять значение моей метки.

– Поскольку ты не можешь себя контролировать во время злости, то думаешь, что находишься в параллельном сознании?

– Да, можно сказать и так… Я осознаю, что делаю, и я знаю, что это неправильно, но не могу остановиться.

– Это то, что случилось тогда в стычке с Кларой?

Я кивнула, не признаваясь, что точно таким же образом сорвалась и на Гюго. Я не хотела ее пугать.

– Это действительно безумие!

В отличие от меня Алисию, кажется, будоражило происходящее. Она все время твердила мне, что это круто и что я, несомненно, должна обладать какими-то неизвестными сообществу Верховных способностями.

Я открылась ей ничего не тая. К тому же рассказала о мире снов, куда могла без проблем отправляться. И, по правде говоря, мне было приятно поговорить об этом хоть с кем-то. Гюго иногда бывает слишком серьезен, что, как правило, только множит мои страхи и усиливает груз на моих плечах. Я ценила рассуждения Алисии: та предпочитала смотреть на это через призму юмора.

– Я с нетерпением жду следующего теста! Ты нас уделаешь!

– Да, если до того момента ни на кого не нападу, – усмехнулась я.

Когда библиотека начала пустеть и усталость стала давать о себе знать, я решила закончить наш разговор.

– Пойду наверх и немного отдохну перед обедом… Ты останешься здесь?

– Да, – ответила Алисия. – Мне нужно успеть на урок по способностям. Вот уже три года, как я остаюсь на второй ступени – я настоящий балласт!

Алисия была талантливой, но – настоящей зубрилой. Ей не хватало практики: она предпочитала ограничиваться учебой, зацикливаясь на чтении учебников. Я пообещала ей помочь, если она захочет, заверила, что мы можем пойти в какое-нибудь тихое место, чтобы потренироваться, а затем поднялась и направилась к себе.

Прошла холл, не глядя на сидящих там людей, и преодолела три этажа, которые вели в мою комнату. Приложив пропуск к ручке, я зашла и тут же рухнула всем телом на кровать.

Ждем праздников!

Я улыбнулась, прижавшись щекой к подушке. В этой школе так мало каникул. Я пыталась понять, как дети могут проводить так много времени без отдыха, – это же пытка! И этот ритм длился не год или два, а на протяжении всего подросткового возраста.

– Садисты они, эти Верховные, честное слово! – подумала я, прежде чем закрыть глаза.

Я поставила новый рекорд, засыпая менее чем за тридцать секунд.

Анаис! Помоги мне, я…

Я проснулась в испуге. Оглядевшись по сторонам, попыталась понять, в каком мире нахожусь. Мое сердце билось так быстро, что пришлось прижать кулак к груди в попытке унять боль. Этот голос, голос моей матери, снова обратился ко мне с просьбой, пока я спала.

Она жива.

Если раньше у меня еще были сомнения в правдивости моего предыдущего сна с ней, то теперь я была уверена, что она в опасности. Что-то не так, и я уверена, что это как-то связано с моей меткой, моими способностями… со мной.

Я закрыла глаза и мысленно попыталась слиться с ее отчаянием, найти с ней связь, но это было невозможно. Мое сердце билось так сильно, что я не могла полностью сосредоточиться. Я запаниковала и сдалась, утыкаясь лицом в подушку. Почему с Гюго у меня не возникает никаких проблем с тем, чтобы войти в сон, а сейчас я не могу этого сделать?

Я встала и принялась наворачивать по комнате круги, чтобы успокоиться. Когда посмотрела в окно, небо уже темнело, но на самом деле стрелка часов едва перевалила за восемь.

Как и в первый раз, когда я увидела во сне маму, я вышла из комнаты и направилась в столовую, надеясь найти там Гюго. Я не знала, сможет ли он в итоге помочь, но он был единственным человеком, в разговоре с которым я так нуждалась. Какая-то часть меня нашептывала направиться прямо к директрисе, но эта идея скорее пугала меня. Не хотелось чувствовать осуждение из-за вещей, с которыми я не могла справиться, не говоря уже обо всех взглядах свысока. Мне и так трудно.

Я вошла в столовую, но, когда мои глаза наткнулись на сидящего в углу Гюго, я побледнела.

Что это, черт возьми, такое?

Сидя лицом к Алисии, он слушал, как она говорит, поглощенный ее словами. Я должна была быть рада видеть, что они зарыли топор войны, но мне захотелось поскорее убраться отсюда. Это ненормально!

Но когда я уже решила вернуться в свою комнату, глаза Гюго впились за мои. Он замер на мгновение, затем шепнул Алисии несколько слов, которые я прочла по его губам:

– Анаис здесь.

Тотчас она обернулась ко мне и осмотрела меня с головы до ног с растерянным выражением лица.

«Пойдем, нам нужно с тобой поговорить», – забросил мысль в мою голову Гюго, видя, что я все еще стою как вкопанная.

Почему я вообще распереживалась?

Несколько дней назад мне не нравилось, что Гюго и Алисия игнорируют друг друга, теперь же мне не нравится видеть их вместе…

Может, проблема во мне?

Я взяла поднос и неторопливо принялась его заполнять, давая себе возможность подумать, в каком настроении мне стоит присоединиться к ним. Я не могла обсуждать с ними свои переживания, это было бы абсурдно. Расправив плечи, сделала глубокий вдох и начала рассуждать. Они имеют право разговаривать или есть вместе, я не собиралась становиться собственницей.

Но он целовал ее!

Я покачала головой, прогоняя мысли об их поцелуе.

На дрожащих ногах я подошла к углу зала, отведенному четвертой ступени, внутренне повторяя, что нужно сохранять спокойствие.

– Привет, – проговорила я, избегая зрительного контакта.

Села рядом с Гюго с искаженным от напряжения лицом.

– С тобой все в порядке? – спросила Алисия.

Не торопясь, я намазала майонез на сваренное вкрутую яйцо, прежде чем ответить ей:

– Ага, все отлично… Я рада, что вы снова друзья.

Но это было сильнее меня: мне было необходимо понять, почему еще сегодня в полдень она ненавидела его, а сейчас оказалась с ним за одним столом. Едва слова слетели с моих губ, как я услышала, что Гюго хихикает слева от меня, что взбесило меня еще больше. Я резко повернула к нему голову и пронзила взглядом.

– Может, расскажешь, что тут смешного?

Улыбка на лице парня тут же исчезла, но в его глазах все еще плясал озорной огонек. Он наклонился ко мне так близко, что его рот коснулся моего уха, и шепнул:

– Ревнуешь.

Это был не вопрос – скорее, утверждение.

– Вовсе нет, – возразила я, грубо вонзая вилку в центр яйца, чтобы разрезать его пополам.

Гюго снова хихикнул, но, когда я готова была приказать ему остановиться, Алисия взяла слово:

– Нам нужно с тобой поговорить.

В этот момент перед глазами пронеслись десятки фильмов. Судя по тому, что она натянута как струна, то, что они мне скажут, мне не понравится.

– Я вас слушаю, – проговорила я, жуя. – Но, если это выведет меня из душевного равновесия, лучше воздержитесь.

– Нет, это важно… Когда ты пошла переодеваться, я не переставала думать о том, что ты мне рассказала… – начала Алисия.

– Поздравляю, Алисия, но необязательно рассказывать нам о своей жизни, – вмешался Гюго. – Что она хочет тебе сказать, Анаис, так это то, что, возможно, она нашла причину особенности… твоей метки.

Алисия вздохнула, бросая на него убийственный взгляд, от которого мне внезапно захотелось рассмеяться. Как я могла подумать, что эти двое смогут положить конец своей вражде? Но, как ни странно, я была рада видеть, что между ними ничего не изменилось, пусть сейчас это и не важно.

Я взглянула на них по очереди, чтобы узнать, действительно ли они говорят серьезно. Они были серьезны.

– И что ты нашла? – спросила я.

– Я даже не знаю, почему я не подумал об этом раньше, – проворчал Гюго. – Давай, расскажи ей, Алисия, только быстро.

– У Верховных есть кое-какое пророчество… Каждый слышал о нем хотя бы раз, но проблема в том, что никому не удалось узнать больше. Судя по книгам, которые я нашла, пророчество было создано группой просветленных, которых мы называем Авгурами. Только Избранный сможет прочитать их предзнаменование… Еще я прочла, что за последние десятилетия неоднократно появлялись предвещающие знаки. По словам Авгуров, тот Избранный, что будет отличаться своей меткой, наделен властью спасти или же уничтожить все наше сообщество.

Я прочистила горло, не в силах пока ответить. Ее история по реалистичности была на одном уровне с бабушкиными сказками.

– Ладно, я не уверена, что это действительно так, – добавила Алисия, видя мою реакцию. – Пророчество очень древнее, и в него никто по-настоящему не верит. Однажды я слышала, как наш учитель истории рассказывал об этом, но не без скептицизма.

– И кем вы меня считаете? Избранной?

Мне хочется смеяться. Хорошо, моя метка появилась не на том запястье, но это не значит, что я та самая. Не хочу я быть особенной.

– Мы ничего не потеряем, если попытаемся это выяснить, – пробормотал Гюго.

Видя мое сопротивление, он положил руку мне на бедро, чтобы убедить пойти с ними. Это сработало. Думаю, если бы он таким же жестом попросил меня достать луну с неба, я бы согласилась.

– Ладно, попытка не пытка… Что я должна делать?

– На самом деле это несложно, – сказала Алисия. – Пророчество, о котором идет речь, было процитировано во многих книгах, но никому не удалось его понять. Это набор неразборчивых символов.

После всего, что сказала Алисия, я поняла, что теперь мне предстоит понять пророчество, – задача, с которой не справились тысячи, а может, и миллионы людей до меня. Гюго медленно провел большим пальцем по верхней части моего колена.

– Когда начнем?

– Пойду принесу книгу, которую видела только что, – бросила Алисия, вставая.

Я проследила, как она кинулась к выходу из столовой и исчезла.

– Не волнуйся, это всего лишь теория…

Я повернулась к Гюго, который только что прошептал мне эти обнадеживающие слова. На несколько секунд я зависла, глядя в его глаза. Он был способен так быстро облегчать мои страдания, и я была очень ему признательна. И это несмотря на то, что почти полдня провела в сомнениях.

– Анаис… Что-то не так?

– Нет, – поспешила ответить я, – просто…

Я хотела бы признаться ему, что откровения Алисии посеяли во мне много мыслей и теперь я хотела узнать побольше о его намерениях в отношении меня, но я так и не решилась ничего сказать.

– Мне еще раз снилась моя мама, – наконец выдавила я. – Или, скорее, я слышала ее голос в своей голове.

– Что она тебе сказала?

– Попросила помочь ей.

Это было для меня слишком – рыдания вырвались из моей груди. Я все еще слышала тревогу в тонком голосе матери и не могла сдержать слез.

– Она в опасности, я уверена в этом, – всхлипнула я.

Не обращая внимания на окружавших нас учеников, Гюго подвинул мой стул ближе к своему и обнял меня.

– Мы найдем решение, – успокаивающе сказал он.

И снова от его рук, прижатых к моему затылку, исходило мягкое тепло. Уткнувшись носом в его торс, я закрыла глаза и вдохнула его парфюм, чувствуя, что он использует свои силы, чтобы облегчить мое состояние. Не знаю, хорошо ли всегда регулировать свое настроение с помощью магнетизма, но сейчас я была не против. Самочувствие стало улучшаться.

– Что-то не так? – прервал нас голос запыхавшейся Алисии.

Гюго раздраженно выдохнул, прежде чем выпустить меня из рук.

– Нет, все в порядке. Ты нашла книгу?

Она показала мне маленькое издание и заняла свое место. Ей потребовалось несколько минут, чтобы найти страницу, о которой она говорила ранее, и когда ей это удалось, девушка протянула открытую книгу мне.

– Страница справа… Ты что-нибудь понимаешь?

На первый взгляд все говорило о том, что я была не тем Избранным Верховным, о котором шла речь. Единственное, что я видела, – это множество каракулей, будто их нацарапал пятилетний ребенок. Ни одна из них не была похожа на другую. Все было записано посредством стенографии[9], и символы размещались таким образом, что сформировали очертания улитки на странице книги.

Чуть ниже я прочла несколько слов, выведенных каллиграфическим почерком на французском языке в старинном стиле:

«Разгадка остается неизвестна по сей день. Легенда гласит, что только посвященный прольет свет на истину».

– Я ничего не могу разобрать, – сообщила я, бросив последний взгляд на страницу.

– Блин, я действительно верила, что получится, – вздохнула Алисия, забирая книгу.

В глубине души я была рада, что я не тот самый «посвященный», «избранный» или как там еще это называют, но было трудно смириться с тем, что происходит.

– Ладно, это значит, что я могу поесть спокойн…

Я не закончила фразу. Молниеносная боль пронзила голову. Прижав руку ко лбу, я зажмурилась. Каракули, которые я только что рассматривала, вдруг отчетливо всплыли у меня в голове, смешавшись друг с другом.

– Анаис, с тобой все в порядке?

Я слышала голос Гюго, но казалось, что он находится в сотнях метрах от меня. Я не могла ему ответить. Закрыв глаза, я позволила символам ожить в моей голове. Они превратились в слова. Слова не на французском… Я не смогла узнать этот язык. Вряд ли такой алфавит вообще используют в какой-либо стране. Тем не менее их значение я понимала. Трудно было читать все сразу – так сильно буквы плясали перед взором.

Март.

Рождение.

Знак.

Обратный.

Пятая.

– Анаис, – повторил Гюго. – Анаис!

Сделав глубокий вдох, я широко распахнула глаза.