Началом моей танцевальной карьеры я считаю утренник в честь 8 Марта в старшей группе детского сада номер 5. Мероприятие проходило несколько скомканно: артистов косила ОРВИ, лучшие из нас отправились домой в соплях, давиться горячим молоком с пенками.

Но праздник состоялся, назло всем бактериям, и кульминацией на нем был танец гопак. Танцовщиц катастрофически не хватало. Помню, воспитательница долго оценивающе смотрела то на меня, то на моего одногруппника Андрюшку, потом тяжело вздохнула, напялила мне на голову венок с разноцветными лентами и велела танцевать тихонечко и стоять во втором ряду.

Мне было всего 6 лет, но я чувствовала нутром, что гопак нельзя танцевать тихонечко и идти против природы. Гопак надо танцевать как в последний раз. Это страсть, это вызов, это нечто среднее между поединком тушканчиков за лучшую норку и брачными играми трясогузок.

Мои пятки в белых чешках вбивались в пол со звуком, заглушающим музыку. Ленты взмывали в потолок при каждом подскоке, которому позавидовал бы любой кенгуру. А девочки из первого ряда сами расступились передо мной в благоговении. Ну или потому, что мои ноги вскидывались до небес и попадали им под зад. И главное, что я усвоила на репетициях: артисты должны улыбаться зрителям. Тут я тоже старалась.

Зрители рыдали, папа сказал, что от восторга.

Мой пубертат пришелся на ранние 90-е. На школьных дискотеках крутили Ace of Base, «Кармэн», «Мальчишник», а сверху, как майонез на салате, – «Чернокожий парень» Агутина. Никто не переживал о содержании песен, возрастных рейтингах, психотравмах и прочей фигне. Впрочем, сама жизнь вокруг тогда была с рейтингом 18+.

Но вернемся к танцам. Тут мне повезло – под все вышеописанное искусство дамам было достаточно просто томно раскачиваться в хаотичном порядке, переступая ногами и периодически выставляя локти. Вид при этом нужно было иметь равнодушный и не забывать жевать жвачку. Танцующие выстраивались кружком, в середине обязательно стояли сумки.

Такие танцы были доступны всем: сиамским близнецам, лицам, глухим от рождения, медведям-шатунам и мне. Поэтому комплексов, что я как-то не так танцую, у меня не было.

Выпускной тоже оказался отмечен моим танцевальным талантом.

Скучища, помню, стояла смертная, как и жара. Администрация нашего маленького города вещала выпускникам о вечном с трибуны, а дедушка Ленин ласково смотрел на нас с постамента и недвусмысленно указывал рукой в сторону городского вокзала.

Когда наконец-то выпустили воздушные шары в небо (тогда еще никто не знал, что ими давятся птицы и самолеты), заиграл какой-то ужасно слезовыжимательный вальс про школу. И вот тогда, по сценарию, должен был настать звездный час скромных тургеневских девочек с косами до пояса и хороших мальчиков, струсивших в свое время сказать «нет» мамам, отправившим их учиться хореографии. По тому же сценарию остальные корявые неудачники должны были стоять и взирать на прекрасное.

Но мы с друганом-одноклассником Максом переглянулись, подбоченились и молодыми горными козлами заскакали по площади, станцевав одновременно вальс, сальсу, буги-вуги и, возможно, рэп. Наш класс с готовностью взревел от восторга и высыпал паясничать следом. Торжественность момента пошла по жопе. Где-то на ламбаде нас с Максом настиг уже бывший завуч и велел дыхнуть. Но что он мог нам сделать? Написать в дневнике «Были безобразно пьяны от молодости и свободы»?

В середине 2000-х на свадьбах считалось модным удивлять родню первым танцем молодоженов. К сожалению, моего будущего мужа обидел тот же самый медведь, который вдоволь потоптался на мне. После долгих размышлений мы решили, что танцу на свадьбе быть, но без помощи профессионала в нашем случае не обойтись. Так в этой истории появился хореограф Олег.

Он очень обрадовался – мысленно уже закрыл нами ипотеку, а на сдачу поехал в отпуск на Бали. Пришли мы только поздно, конечно, – до свадьбы каких-то полгода осталось.

После первого урока шли домой молча, с прямыми спинами, ноги в первой позиции, тянем носки. Будущий супруг задумчиво рассуждал, можно ли заплатить хореографу, чтобы тот станцевал вместо жениха на свадьбе.

– Между вами разница 30 кг, кабанчик мой, – мягко и деликатно напомнила я личинке главы семьи. – Только слепой не заметит подмены. А вот если надеть на Олега фату…

Олег действительно оказался хорошим хореографом, возможно, он раньше работал в цирке дрессировщиком. Через полгода мы вполне сносно станцевали на свадьбе (то есть никого в процессе не затоптали, со столов ничего не смахнули, и никто не ржал в голос во время танца).

С тех пор я танцую регулярно, когда никого нет дома. Включаю музыку, занавешиваю окна, закрываю дверь на ключ. Каждый раз моя кошка думает, что настал конец света, хозяйка сошла с ума, открывать консервы с кормом больше некому, а-а-а-а-а-а-а, мы все умрем. Поэтому она с перекошенной мордой бегает по шкафам и диванам и периодически мне подвывает. Но я все равно танцую. И сальсу, и ламбаду, и вот это вот все стильное-молодежное.

Стриптиз только исключила. Не мое это. Сколько раз пробовала – все равно гопак получается.