У нас сегодня влажно и ветрено, идет циклон. Небо низкое, висит клочьями шерсти, можно утереться им при желании. Я в такую погоду маюсь и хандрю. Будь я на N-цать килограммов легче – улетела бы с ветром, как сорванные с сушилки трусы, в сторону Италии до самых Альп. Где сидела бы в высоте и пустоте, пока вся влага, тоска, мысли и страхи не потекли б горными ручьями прочь, оставив мне только сухое звонкое дерево моего тела.

В один из таких дней в прошлом я и встретила Игоря. Помню, шла мимо цветочной лавки, где он стоял, прислонившись к стене. Во время циклона моя эмпатия воспаляется до предела. Среди заносчивых идеальных лилий, острых на язык драцен, орхидей-мажоров он выглядел сложным подростком из интерната, который уже достаточно видел в жизни, чтобы понимать: его никогда не возьмут в семью. Несуразный, вихрастый – ни формы, ни содержания. Колючий хаос в горшке. Держался поодаль от остальных растений – возможно, его просто не донесли до помойки. Игорь продавался по цене собственного горшка, который был ему откровенно мал, как детсадовские штаны шестикласснику.

Надпись на нем скупо и безлично гласила: Asparagus falcatus.

Я схватила его, не дождавшись чека, и прямо у машины лила и лила воду на черствую землю, будто обливала умирающее от жажды животное. Дома обнаружилось, что земли в его горшке практически и не было. Там ничего не было, кроме каменного корня, спрессованного до такой степени, что пластик пришлось разрезать.

Игорь лежал на полу, маленький, растерзанный, шипастый, а я гладила колючие, рвущие перчатки стебли и шепотом, дабы не пугать семью, уговаривала его потерпеть.

Первый месяц Игорь молчал. Он спокойно стоял в новом горшке и с благодарностью пил воду, но ни один лист не увеличился ни на сантиметр. Ему были одинаково безразличны солнце и полутень, сквозняки и кошачьи поползновения. Я не лезла ему в душу.

Через месяц Игорь выбросил новый стебель. Через два – распушился, как одиннадцатиклассник на выпускной. Колючки стали злее и тверже, юноша играл мускулами и наращивал мощь. В отличие от своих изнеженных сводных братьев по подоконнику, он обманчиво не требовал ничего – ни опрыскиваний, ни удобрений. Но еще через месяц вежливо показал корнями, что ему нужен новый горшок.

Ребенку негде жить – страшный сон матери. Я побежала в магазин и купила горшок побольше. На этот раз пересадка обошлась мне царапинами на руках – Игорь больше не церемонился, жестокий в своей молодости и силе.

Огромный, неуклюжий – он давно переместился на пол. Робот-пылесос относится к нему с уважением, отметил на карте и старательно объезжает.

Если верить Википедии, Игорь может вырасти до 7 метров. Я смотрю на него с опаской, как на живую бомбу замедленного действия, сгусток растительного тестостерона. И терзаюсь вечным выбором всех матерей: оставить его при себе, в тепличных складках материнской юбки, или отпустить в большую жизнь чужого сада.

А пока – Игорю снова нужен новый горшок…