Ночью со стороны Туниса пришла гроза. Громко скандалила, бросала молнии, рыдала разными голосами, врывалась тревогой в сны. Потом намочила занавески и даже тапки, которые я опрометчиво бросила у открытого окна, и умчалась дальше.

Обычно тихая и сонная с утра гозианская деревня Шленди кипит активностью. Полиция, страховщики, куча любопытствующих обсуждают последние новости: ночной шторм унес в море пять машин туристов-ротозеев.

Ситуация стабильно повторяется из года в год, но людскую доверчивость не истребить: такой прекрасный тихий вечер, ну что может случиться за ночь с машиной, припаркованной аж в 10 метрах от берега?

Местные прекрасно знают, что может быть: раз в пару лет Шленди, лежащую на берегу моря между двумя скалистыми утесами, практически полностью затапливает и смывает в море.

Сегодня ночью было лишь слабое подобие зимних штормов, но когда я прошу в ближайшем кафе сварить мне капучино навынос, хозяин, полненький, лысоватый гозитянин с пафосом спрашивает:

– Are you seriously? Посмотрите, что творится, мадам, мы не работаем…

Я послушно смотрю, что творится: шторм закончился еще под утро, кафе под ярким солнцем выглядит нетронутым, лишь одна сотрудница с озабоченным видом елозит по грязной плитке перед входом мойкой «Керхер». Сам хозяин занят тем, что обсуждает ночную непогоду с коллегой. Типичный Гозо.

Пожимаю плечами и покупаю кофе в ресторане по соседству. Там управляющий – иностранец, поэтому тротуар уже вымыт, столики на улице расставлены и застелены скатертями, а туристам подают горячий завтрак.

Пока жду свой кофе, официант быстро пересказывает мне последние сплетни: какие машины затонули, были ли они застрахованы. Только одно авто виднеется из воды – остальные четыре затоплены полностью. Лишь редкие круги на воде позволяют угадать, где упокоились «тойота», «фиаты» и «пежо».

Море в бухте, мутное и желто-зеленое, лениво качает водоросли, ветки и прочий мусор.

С кофе в руке я иду прочь от пляжа в сторону левого утеса. Поднимаясь все выше, оказываюсь во влажном раю для любой живности. Вокруг бурно радуются прошедшему дождю птицы, стрекозы и гекконы. После нескольких месяцев засухи и палящего солнца земля залпом пьет влагу, как алкоголик виски. Травы пахнут дорогим чаем.

Навстречу дефилирует уличный котик. Не дойдя до меня несколько шагов, вдруг решает, что все, баста, он устал, и ложится прямо посреди дорожки на толстый бочок. На нем ошейник с трекером. Котика хранят муниципалитет Гозо и кошачьи боги.

Редкие туристы здороваются друг с другом. Особые интроверты ограничиваются кивком головы. Остальные с готовностью делятся впечатлениями: наверху все просохло, идите смело. Осторожно, нижние тропинки еще влажные и скользкие. Море с той стороны утеса прозрачное. Вода теплая, какой же ей еще быть.

Солнце тем временем припекает все сильнее, и я следую примеру мудрого котика – плюхаюсь на ближайшую скамейку и приканчиваю свой кофе.

Шленди – кусочек той Мальты, которую я почти не застала: нет пятизвездочных отелей, дорогих машин, спа и ночных клубов. Это место обнуления. Только небо, море и скалы. Почему-то на столь незамысловатый пейзаж можно смотреть часами.

Здесь нет случайных людей. Все местные проросли на крохотном клочке земли либо по праву рождения, либо по любви.

Итальянец Стефано, владелец апартаментов, которые я арендую на выходные, восемь лет назад приехал на остров отметить Рождество. Влюбился в местные закаты и остался навсегда. Говорит, ни разу не пожалел, что оставил родную Венецию.

Несмотря на ковид и конец сезона, все апартаменты Стефано заняты. Иностранцев мало, но в Шленди охотно приезжают соседи-мальтийцы, чтобы отдохнуть от суеты (не смейтесь) большого острова. Я всегда привожу сюда самых дорогих гостей. В этот раз из-за закрытых границ привезла саму себя.

В Шленди будет скучно буйной молодежи и неудобно семьям с маленькими детьми. У вас должна быть хотя бы минимальная физическая форма, чтобы забраться на утес или спуститься в Грот монашек. Маленькая гозианская деревня – не турецкий all inclusive, чтобы всем нравиться.

Зато здесь хорошо молчать, читать длинные книги, писать о том, что видишь.

Лежать часами на воде, раскинув руки, и смотреть в бесконечное небо.

Нырять с пирса, зажмурившись, ловить рыбу, пить вино и есть осьминога.

Фотографировать цветущие каперсы и ящериц.

Внезапно обнаружить, что успел повзрослеть и даже состариться.

Простить самого себя за это.

Проводить закат, пересчитать ранние звезды, понять наконец-то, как устроен мир.

Забыть об этом напрочь наутро.