Несмотря на всю свою известность, Эйнштейн всегда оставался скромным и хорошо сознавал, что и его знания ограниченны. Он говорил: «Мне достаточно того, что я могу с изумлением пытаться разгадать эти загадки величественного строения Вселенной, смиренно ловя ее образ».

И вынужден был признаться – при всей своей уверенности в том, что базовые законы космоса познаваемы: «Самое непонятное во Вселенной – это в основном то, что мы ее понимаем». В 1951 году он писал:

«Одно я выучил за свою долгую жизнь, а именно то, что вся наша наука, в сущности, по-детски примитивна, и все же она – самое ценное, что у нас есть».

Эйнштейн был не только гениальным мыслителем, но и упрямым одиночкой (он называл сам себя «одноконным экипажем»). Он не любил, когда ему мешали думать, не любил быть в центре внимания, когда его принимали как важную персону. И просто ненавидел шумиху, которая поднялась вокруг него, когда он внезапно стал мировой знаменитостью.

«Все, что так или иначе связано с культом личности, всегда смущало меня», – писал он в последний год своей жизни. Еще в ранней юности он пытался «освободиться от оков» страстей, «от существования, управляемого желаниями, надеждами и примитивными чувствами». В автобиографических записях в 1946 году он признавался:

«Снаружи есть этот большой мир, который существует независимо от нас, людей, и стоит перед нами, как великая вечная загадка, по крайней мере, частично доступная нашему пониманию, нашим взглядам и мыслям. Видеть его – это было как освобождение».

Что ж, не всем нужно много общения и болтовни о повседневных вещах – это Эйнштейн понимал, как никто другой. Но при этом он всю жизнь занимался общественной деятельностью, в том числе политической. Это показывает, что можно избегать общества и все же делать многое для его прогресса.

Эйнштейн выразил это так в 1920 году:

«Самый главный вклад образованных людей в дело примирения и братства народов, на мой взгляд, заключается в их научном и художественном творчестве, ведь оно возвышает человеческий дух над личными и национально-эгоистическими целями».

Если бы у Эйнштейна был брат-близнец, который вернулся бы после космического путешествия с околосветовой скоростью, то для него прошло бы гораздо меньше времени, чем для Эйнштейна, оставшегося на Земле.