Об одном из важных следствий специальной теории относительности Эйнштейн сам не догадался. Его открыл математик Герман Минковский[22]. Эйнштейн когда-то слушал его лекции в цюрихском Политехникуме, или, вернее, должен был слушать, но часто прогуливал.

21 сентября 1908 года Минковский сделал доклад в Кельне и начал его торжественными словами: «Мои взгляды на время и пространство сложились на основе экспериментальной физики. В этом их сила. Пришло время для коренных изменений. С этого момента пространство «для себя» и время «для себя» больше не существуют, существует только союз между ними, и он пребудет вовеки». Это единство он так и называл – «пространство-время». С точки зрения Минковского, специальная теория относительности отменяла представления о пространстве и времени как отдельных понятиях, и время становилось «четвертым измерением» трехмерного пространства.

Хотя Эйнштейну эта схема сначала показалась «слишком надуманной», потом он понял, что идеи Минковского помогут ему создать теорию. Вскоре он считал их очевидными.

«Нематематика охватывает мистический трепет, когда он слышит о четвертом измерении, как будто перед ним явился театральный призрак. И все же нет ничего банальнее, чем утверждение, что наш привычный мир на самом деле четырехмерный континуум пространства-времени».

Эту идею Эйнштейн развивал в 1911 году. В то время он уже был профессором физики в Пражском университете[23]. Здесь он написал новаторские статьи о принципе эквивалентности сил гравитации и инерции и о статическом гравитационном поле, которое оказалось очень упрощенным и нереалистичным, но поучительным примером. Он даже рассматривал тогда возможность изменения скорости света.

Многие известные физики заинтересовались статьями Эйнштейна и стали «копать в том же направлении». Например, Макс Абрахам[24], Гуннар Нордстрём[25] и Густав Мне[26]. Это было очень плодотворное сотрудничество (так Эйнштейн усовершенствовал теорию Нордстрёма с помощью Адриана Фоккера[27]), но оно не обошлось без ожесточенных споров в письмах, на конференциях и в специальной литературе. В 1914 году Эйнштейн подытожил:

«Я очень рад, что мои коллеги увлеклись моей теорией, хотя пока они, по большей части, пытаются ее убить».

Но все теории-соперницы потерпели неудачу: либо из-за логических противоречий, либо потому, что не подтверждались фактами.