Лошади Ветру не понравились. Сперва он и вовсе принял их за чудовищ и расплакался от испуга, спрятавшись за Иглу.

– Я не поеду с ними никуда! – ревел он, обнимая её за талию, боясь даже выглянуть. Соломенная шляпа сползла на затылок, грозя вот-вот упасть. – Они меня съедят!

– Лошади не едят людей, – успокаивала его Игла, поправляя шляпу, чтобы спрятать Ветра от солнца.

– Вообще-то эти очень даже едят, – бросил проходящий мимо Дар. Игла стрельнула в него осуждающим взглядом, а он усмехнулся и пожал плечами, поудобнее перехватывая сундук, который нёс к карете. – Что? Их называют келпи, они выловлены в озёрах Северных Земель. Но если вас это успокоит, моих друзей они не тронут.

– У тебя разве есть друзья? – фыркнула Ласка, толкая его локтем. Она несла в руках два разноцветных узелка с едой.

Дар проводил её непонимающим взглядом.

– Вы – мои друзья.

– Скорее – заложники.

– Ласка, – одёрнула её Игла.

– Что? – взмахнула руками та. – У нас ни кола, ни двора. Он, – она ткнула пальцем в Дара, – опрометчиво убил Баяна, но прикончить Забаву не сумел. И теперь мы вынуждены бежать чёрт-те куда, потому что Забава наверняка явится, чтобы оторвать головы кому? – нам! – Она развернулась и быстрым шагом направилась к карете, вся фигура её выражала гнев и раздражение.

Дар растерянно смотрел ей вслед.

– Она расстроена, это пройдёт, – примирительно сказала Игла. – Просто ей здесь нравится.

– Да нет, она права, – вздохнул Дар, грустно улыбнувшись. – Все здесь так или иначе пострадали из-за меня. Я виноват…

Игла не дала ему договорить.

– Если кто и виноват, так это Забава. И Ласка тоже это понимает. И злится она от бессилия, от того, что не может дотянуться до Забавы, поэтому срывается на всех вокруг. Уверена, она считает тебя другом.

– Я считаю тебя другом, – прошептал Ветер, выглядывая из-за юбки Иглы.

– Я тоже, – улыбнулась Игла, и Дар улыбнулся им в ответ.

– Теперь лошади меня не съедят? – спросил Ветер, а Дар засмеялся.

– Не съедят. Идём, я вас познакомлю.

Ветер взял Дара за руку, и они вместе направились к карете. Игла, проводив их взглядом, вернулась обратно в пещеру – проверить, не забыли ли они что-нибудь важное. Когда она заглянула на кухню, Мяун метался из стороны в сторону, торопливо упаковывая ещё с десяток узелков.

– Я не положил вам яиц! И пирог почти готов! И ещё возьмите клюкву в сахаре! – причитал он, прыгая с полки на полку.

– Мы и за месяц всё это не съедим, Мяун, – улыбнулась Игла и присела на лавку.

– Не могу же я вас отпустить голодными! Да и стряпать для меня радость! Но вы так стремительно собрались уезжать! Когда ещё у меня будут гости? А я и половины своих лучших блюд для вас не успел приготовить!

Игла облокотилась на стол и подпёрла подбородок руками.

– Знаешь, ты мог бы поехать с нами, – мягко сказала она. Ей и самой расставаться с Мяуном не хотелось, оставлять его посреди Тёмного Леса в полном одиночестве, медленно увядающего в ожидании хозяина, который никогда не вернётся.

– Это совершенно невозможно, – замотал головой Мяун, опуская уши. – Я жду возвращения хозяина.

Игла поджала губы, опустилась на лавку и заглянула в огромные кошачьи глаза.

– Мяун, – осторожно и тихо сказала она. – Ты ведь осознаёшь, что он не вернётся. Чувствуешь, что магии его давно тут нет.

Мяун не отвечал, но по выражению его морды Игла понимала, что он давно догадался. В глубине души он всё осознавал, но не мог расстаться с жизнью, к которой привык и кроме которой ничего не знал. Но ещё Игла понимала, в чём нуждался каждый домовой на свете.

– Ты нам нужен, Мяун, – ласково сказала она.

Мяун дёрнул хвостом, отводя взгляд. Замешкался, заламывая лапы, и Игла ясно ощутила большую внутреннюю борьбу, которая шла в маленьком кошачьем тельце.

– У меня хозяйство. Куры, коза. Им я тоже нужен.

– Мы их заберём. У Дара есть волшебный сундук, в который хоть целый дом уместить можно. Я знаю, это твой дом, но, если так случилось, что он опустел, может, пришло время обрести новый? – Она прищурилась. – Если честно, не знаю, как Ласка будет жить дальше без твоих пирогов.

– Я приготовил ей три пирога, – отозвался Мяун, но не очень уверенно. – А куда… куда вы едете?

– В терем Дара. В отличие от пещеры, он надёжно защищён, заклинания здесь Забава может обойти, но туда ей не пробраться. Так что, если верить Дару, это самое безопасное место. И, буду честной, терем мрачноват и запущен, ему очень не хватает хорошего домового. Но работы там много, понимаю, если ты боишься не справиться.

– Нет работы, с которой я бы не справился! – распушил хвост Мяун и оскорблённо фыркнул, растопырив усы. – Домового лучше меня на свете нет!

Игла притворно вздохнула.

– Терему как раз такой и нужен. Паутина везде, в сокровищнице чёрт ногу сломит, а двор? Один бурьян! И знаешь что? Ни одной грядки!

Мяун округлил глаза и схватился за грудь.

– Куда вы собрались? Вы же умрёте с голоду! Задохнётесь в пыли!

– Да, думаю, придётся поискать домового в Даргороде.

– Столичные домовые ни на что не годятся! – отрезал Мяун. – Лентяи и трутни! Даже щи удобоваримые сварить не могут!

– Ну что поделать, – пожала плечами Игла.

Мяун снова замотал головой и принялся собирать узелки.

– Я не могу вас бросить в таком кошмаре! С вами же дети! Вы их со свету сживёте с таким отношением! А этот несчастный мальчик из подземелья? Он же не ест ничего, кроме моих супов!

Игла улыбнулась и принялась помогать Мяуну с вещами.

– Ты прав. Без тебя мы не справимся.

Мяун бежал впереди на задних лапах, обвешанный узелками с едой. Игла торопилась следом. В кармане её передника лежал уголёк из печи – частичка прежнего дома Мяуна. Она её положит в очаг в тереме Дара, разожжёт пламя, и Мяун станет сердцем нового места, наполнив его теплом и уютом.

Ласка и Ветер пришли в неописуемый восторг, когда Мяун запрыгнул к ним в карету, а Дар по просьбе Иглы принялся запихивать в бездонный сундук кур и козу, ворча о том, что вычищать после них какой-то там бархат Мяун будет самостоятельно.

Светозар сидел на крыше кареты и глядел вдаль. С той встречи у печи они с Иглой не разговаривали. Светозар держался в стороне, общались с ним только Ласка и Ветер, которые не знали деталей случившегося, а Игла не хотела обременять их, в конце концов оба они были ещё детьми. Дар не скрывал своей неприязни к Светозару и не удостаивал его даже взглядом. Игла тоже не говорила с ним. Но не потому, что стремилась наказать или сделать ему больно. Она попросту не находила слов, которые готова была обратить к нему, да и сил, чтобы эти слова произнести. Слишком мало времени прошло, слишком свежи были раны. Игла надеялась, что, когда они заживут, или хотя бы немного затянутся, она сможет наконец снова посмотреть Светозару в глаза и не мучить больше молчанием ни его, ни себя. Прошлого не изменить, но пропитывать свою жизнь обидой и ненавистью Игла не хотела. Она надеялась, что со временем им обоим станет легче.

Всю дорогу Ветер не отлипал от окна, задавая бесконечные вопросы обо всём, что видел. В конце концов пали под натиском его любопытства все, кроме Мяуна, который продолжал терпеливо рассказывать про горы, реки, деревни и поля, мимо которых они проезжали.

Лошади мчали вперёд без устали, не отдыхая ни днём, ни ночью, и дорога для Иглы превратилась в один долгий, покрытый туманом день. Они останавливались на короткие привалы – размяться и перекусить, но надолго задерживаться на одном месте никто не хотел. Хоть они и рассчитывали, что Забава не бросится за ними в погоню, напуганная нападением Дара и тем, что теперь все они знали её имя и могли ей противостоять, но всё же им хотелось как можно скорее добраться до безопасного места и не вглядываться в лесные тени с плохо скрываемым беспокойством. Дар выглядел невозмутимо, но Игла ощущала лёгкую тревогу, исходившую от него. В том, как он двигался, как смотрел на неё – иначе, не так, как прежде, будто охранял каждый её вдох.

Он ни о чём не спрашивал. Ни о том дне, ни о ранах, которые не найти под одеждой, ни о её слезах. Но она знала: он помнит.

По ночам она просыпалась то ли от тишины, – слишком глухой, слишком плотной, – то ли от кошмаров, которые не могла запомнить. Всё, что от них оставалось – тягучее, давящее чувство в груди. Игла садилась, зябко кутаясь в плащ, и ловила на себе обеспокоенный взгляд – Дар не спал. Ни разу не сомкнул глаз за всю дорогу. И путь казался ей бесконечным.

И всё же они добрались.

Терем встретил их сухим холодом, сквозняками и заснувшим очагом. Неуютное и пустое, но это было их убежище. Готовое принять их, потерявших дом, бегущих от опасностей, но – всё ещё полных надежд.

* * *

Зима пришла незаметно. Снег лёг на крышу, укутал лес, и всё вокруг стало тише, медленнее, мягче.

Дни сливались в одно белое полотно. Игла просыпалась под тяжестью одеял и ночных кошмаров, и каждое утро немного удивлялась: она всё ещё здесь. Всё ещё цела.

Она старалась не думать о прошлом. О ночи в мрачном тереме у моря. О криках, боли и захлестнувшем её отчаянии от невозможности спастись. Они впечатались в память и не исчезали, но с каждым днём становились всё тише и бледнее.

Иногда она просыпалась, разбуженная собственным криком. В такие ночи Дар безмолвной тенью проскальзывал в комнату и садился на край кровати. Не прикасался, но она сама брала его за руку. Он держал её ладонь крепко, но осторожно, давая понять: он никуда не уйдёт, пока она не захочет. Она не хотела.

Иногда она не могла уснуть до самого утра, и тогда они перебирались в гостиную, сидели у очага, болтали о пустяках или просто молчали. И Игла порой ловила себя на том, что смотрит на Дара слишком долго, будто пытается отыскать что-то в его лице. Он был прежним – и не был. В его глазах поселилось что-то новое, тёмное и печальное. А может, оно всегда было там, просто Игла не замечала. Она никогда не вглядывалась в него по-настоящему.

– О чём думаешь? – спросил он однажды ночью, когда она вновь смотрела на него слишком долго.

– Иногда я боюсь, что багрец в твоей груди погаснет, – неожиданно для себя прошептала она. Такие сны ей тоже снились и пугали не меньше других кошмаров. А из головы всё не шла картина из купален, рана на спине Дара, которая не хотела затягиваться. Игла покачала головой, отгоняя воспоминания, и неуверенно усмехнулась. – Знаю, это глупо…

Но Дар не засмеялся. Он взял её ладонь и прижал к своей груди. Багрец в ней разгорелся, отдавая тепло. Магия в нём стучала уверенно и ровно, направляя кровь по венам. Игла закрыла глаза, доверяясь Дару и слушая его безмолвное обещание быть рядом. В ту ночь ей впервые не снились кошмары.

Жизнь шла своим чередом. Мир вокруг был равнодушен к ним, и в этом было странное утешение. Он не спрашивал, не жалел, не вспоминал. И со временем Игла тоже перестала оглядываться назад.

– Эй! А ну, вылезай! Прятаться нечестно! – Ласка швырнула снежок в сугроб. Из-за него высунулся раскрасневшийся Ветер и метко метнул снежок в ответ. Ласка увернулась и тут же потянула за собой сидевшую на ступенях крыльца Иглу: – Идём, покажем ему!

Игла, смеясь, поддалась, поправила варежки и подхватила горсть влажного снега. Но Ветер не дал ей слепить снежок. Оказывается, отсиживаясь в сугробе, он подготовил целую гору снарядов и теперь без остановки швырял их в Иглу и Ласку. Они с криками стали убегать, чтобы спрятаться за ближайшим деревом. Спастись не удалось – снежки прилетели точно в цель. А последний угодил в Дара, который возник на дворе, ведя под уздцы коня. Он только что вернулся из Даргорода, куда отбывал по делам.

– Кто это сделал? – сурово спросил он, недовольно вытирая снег с лица.

– Это был Ветер! – выглянула из-за дерева Ласка.

– А это я! – крикнула Игла и метнула в Дара ещё один снежок.

– Ах так? – Дар наклонился за снегом. – Ну держитесь!

Вихрь заметался по двору, занялось настоящее снежное сражение. Досталось даже Мяуну, когда тот вышел на крыльцо, чтобы позвать всех к столу. Обед был забыт почти сразу, и игра в снежки продолжалась. Ловкий и юркий Ветер лихо уворачивался от атак, но Ласка не давала ему спуску, быстро выгнала его из укрытия и закопала в снегу. Игла отбивалась от Дара, который метал снежки лениво, но метко. В конце концов она не выдержала и просто стала пинать снег в его сторону. Перестаралась с замахом и, не устояв, упала.

– Цела? – Дар тут же возник над ней, закрывая собой чистое синее небо.

– Нужна помощь. – Игла протянула ему руку, а когда тот за неё взялся, дёрнула на себя. Дар подвоха не ожидал и тоже рухнул, едва её не задавив.

– С ума сошла? – выдохнул он облачко пара ей в лицо. Игла захохотала и столкнула его с себя.

– Не дождёшься! – Она прытко оседлала его и, сгребая снег с обеих сторон от его головы, начала забрасывать им его лицо. Дар недовольно заворчал, извернулся, обхватывая её руками, и они покатились по земле. Игла визжала и отбивалась от щекотки, пытаясь утянуть Дара в ближайший сугроб, но тот сопротивлялся. А потом всё и вовсе смешалось, когда на них, словно звери, набросились Ветер и Ласка, присоединяясь к общей весёлой неразберихе.

Когда солнце над лесом заалело, напоминая о скором вечере, они, раскрасневшиеся, мокрые насквозь, уставшие и продрогшие, наконец поспешили спрятаться в тереме. Тот, полный света, встретил их жарким теплом натопленных печей, ароматами щей и свежего хлеба. Мяун ждал их в столовой и ворчал, раскладывая сметану по тарелкам. Они шумной толпой расселись по местам, застучали ложками и кружками. После мороза щи казались обжигающими, но ели их жадно, стараясь скорее согреться. Ветер пересказывал снежное сражение, в котором стал главным героем, одолевшим остальных. Ласка кривлялась и беззлобно шутила над ним, толкаясь локтями. Дар смеялся, потягивая горячий морс, и глядел на Иглу, которая впервые за долгое время сияла почти так же ярко, как прежде.