Пятого октября в огромном и величественном соборе Святого Вита, что в Пражском Граде, прошла моя очередная коронация, количество которых неуклонно приближалось к первому десятку, а сами они стали для меня откровенной рутиной. Можно было, конечно, просто заехать в Прагу с короной Святого Вацлава на голове и королевскими регалиями в руках, после толкнуть на площади небольшую речь о том, какой я молодец, подкрепив её объявлением свободы вероисповедания, раздачей денег и бесплатного пива, и готово. Но я решил идти по полному кругу, действуя в соответствии с проверенным принципом «мне всё равно, а вам приятно», ведь легитимности много не бывает. Хочет народ, чтобы их король был коронован в соответствии с древними традициями – легко. Дальше всё также прошло по накатанной: пир горой, народные гуляния, раздача плюшек и вечерний фейерверк.

На следующий день я первым делом провел рабочую встречу с Верховным бургграфом королевства Богемия графом Коловратом. Леопольд Вильгельм из старинного чешского рода Коловратов, которого так и хотелось назвать «Вильгельмычем», оказался огромным, центнера под полтора, добродушным (на первый взгляд) дядькой с носом в виде большой картофелины, на бычьей шее которого очень к месту смотрелась толстенная золотая цепь – символ власти бургграфа. Хотя, по моим сведениям, никакой реальной власти у него сейчас не было и в помине – последние управленческие реформы Иосифа Второго низвели его до уровня «зиц-председателя Фунта».

Коловрат оказался мужиком понятливым, и мы сразу нашли с ним общий язык. Я обрисовал ему политическую обстановку в Европе и сказал, что заниматься вплотную делами королевства мне сейчас совершенно некогда, поэтому вся полнота исполнительной власти переходит к нему и местным властям. Для чего ему следует за пару недель переработать всю законодательную базу, которую я должен собственноручно утвердить, а также отправить в соседнюю Саксонию специалистов, чтобы организовали взаимодействие с королём Фридрихом по вопросам синхронизации таможенно-кредитной политики. А под конец беседы, когда «Вильгельмыча» прямо-таки распирало от навалившегося счастья, предупредил, что если хоть одна монета из казны вдруг пополнит его личную мошну или он будет недостаточно усердно трудиться над повышением уровня благосостояния ВСЕГО королевства, то я отрежу его большую голову самым маленьким и тупым ножичком во дворце и заставлю его сыновей играть ей (головой) на дворцовой площади в ногомяч. Самого же скормлю дворцовым псам, которые будут очень рады такому большому и питательному пополнению в рационе, а все его табачные, игольные и прочие мануфактуры отберу и пущу с молотка, оставив семью без гроша. Судя по его реакции, мои слова были восприняты, как требуется. Вообще сложно сомневаться в словах человека, который пару недель назад собственноручно зарезал предыдущего императора, а на прошлой неделе казнил князя фон Лихтенштейна – одного из влиятельнейших европейских аристократов и его племянника.

Новый-старый бургграф вместе с членами Земельного собрания взялся за дело с энтузиазмом, поэтому неделя после коронации пролетела в режиме нон-стоп, однако стопка проектов указов и законов на моём не столе никак не заканчивалась. Слава богу, что двенадцатого октября у меня появилась возможность немного перевести дух и вновь заняться настоящей политикой, а также расставить точки над «ё» в деле отравления Станислава Потоцкого – в столицу Богемии неожиданно (и очень вовремя) пожаловал Чрезвычайный и Полномочный посол Святого Престола кардинал Генрих Бенедикт Стюарт.

***

Пройдя длинными, мрачными коридорами, освещаемыми факелами в настенных держателях и спустившись на несколько уровней вниз, минут через двадцать мы оказались в самой толще высокого утёса, на котором стоит Пражский Град – в дворцовой тюрьме, где была приготовлена одна из допросных комнат.

– Проходите кардинал, располагайтесь! – показал я Стюарту на одно из плетеных кресел, установленных у небольшого переносного столика, сервированного посудой и пивными закусками, а сам занял второе.

Кардинал направился в указанном направлении и тут его внимание привлёк второй стол. Большой, стационарный, больше похожий на верстак, он был покрыт ослепительно белоснежной скатертью, на которой аккуратными рядами были выложены различные медицинские инструменты. Надо сказать, что настроение у шотландца и так уже было ни к черту, всё же прогулка по подземельям не способствует его поднятию, однако теперь он совсем помрачнел. Не зря говорят психологи, что наибольший эффект устрашения на впечатлительные натуры производят именно инструменты для медицинских манипуляций, даже если человек в курсе их настоящего предназначения.

– Давайте, давайте к столу, – оторвал я его от созерцания ампутационных пил, набора для трепанации черепа, игл различной длины и других причудливых железок, наполняя как ни в чём не бывало кружки из запотевшего кувшина, – сейчас я угощу вас лучшим пивом в мире!

Пиво в Праге действительно оказалось самым лучшим из всех, которые я пробовал в двух мирах – легкое, прозрачное, с минимумом алкоголя, мягким вкусом хмеля и плотной белой пеной. Хотя баварцы наверняка бы поспорили со мной, а сам я сравнить увы не мог. Во время августовского посещения Мюнхена с дегустацией пива, к моему большому сожалению, как-то не сложилось.

Осушив залпом полкружки, я перевёл дыхание, сделал ещё несколько размеренных глотков и поставил тару на столик, взяв из тарелки хрустящую чесночную гренку:

– Вы не поверите кардинал, но я до сих пор нахожусь в лёгком замешательстве от вашего визита, хотя обычно меня чрезвычайно сложно чем-либо удивить или смутить. Причиной сложившегося положения стала, с одной стороны, ваша личность, а, с другой, история моих взаимоотношений со Святым Престолом, до настоящего времени опосредованных!

Стюарт замер, не донеся до рта кружку, и удивлённо посмотрел на меня.

– Я очень редко ошибаюсь в людях, – продолжил я монолог, – и вчерашнего короткого разговора мне вполне достаточно, чтобы сделать некоторые выводы относительно вас. Главный – я уверен, что человек вы честный и достаточно прямолинейный, как у нас говорят – без камня за пазухой, и к тому же достаточно мягкий и добросердечный. Поэтому я решительно не понимаю, как вы могли сделать карьеру в Риме, а ещё я не понимаю, что теперь мне делать с вами!

– Простите Ваше Величество, но я тоже не возьму в толк, зачем вам что-то делать со мной? Вы же сами сказали, что у меня нет дурных намерений и я это клятвенно подтверждаю! – так и не сделав глотка, осторожно поинтересовался кардинал, невольно поглядывая краем глаза на большой стол.

– У вас, может быть, и нет, – развел я руками, – но вы же представляете здесь Святой Престол, а вот в его намерениях я совсем не уверен. Папа мог направить вас сюда в двух случаях. Либо у него всё очень плохо и приходится искать поддержки даже у меня, наплевав на свои же догматы, либо он задумал очередную гадость. Но в любом случае, вероятность того, что вы покинете эту комнату в целости и сохранности стремится к нулю, хотя шансы, конечно, существуют!

– Мне кажется Ваше Величество, что в ваши слова закралось небольшое противоречие, – сглотнул он комок в горле и поставил непочатую кружку на стол, – довольно нелогично наносить какой-либо вред посланнику стороны, которая стремится к налаживанию взаимовыгодных отношений и рассчитывает на заключение союза, к тому же в просвещенных европейских державах не принято…

– Не несите чепухи кардинал, – грубо оборвал я его на полуслове, –европейские державы, и вы здесь не исключение, всегда действуют по принципу «Quod licet Iovi, non licet bovi», не считая восточных варваров себе ровней, а что касается неприкосновенности посланников, то я, в целом, поддерживаю такой подход, но вы, – ткнул я пальцем в направлении его лица, от чего он в испуге отшатнулся назад, – я имею в виду Святой Престол, сами поставили себя вне закона, покусившись на жизнь короля Польши Станислава Потоцкого, между прочим истового католика и моего хорошего друга и союзника. И теперь, прежде чем мы сможем перейти к обсуждению цели вашего визита, вам придётся ответить за это, словом или делом, коль уж так распорядился Господь Бог. Хотя, думаю, для вас это не должно составить большого неудобства. Ведь только истинный последователь Иисуса Христа Господа Бога нашего может стать кардиналом католической церкви, а я слышал, что древние христианские проповедники стоически принимали смерть на арене Колизея, когда их травили там дикими хищниками!

По виску Стюарта сбежала большая капля пота, хотя в подземелье поддерживалась комфортная, примерно, двадцатиградусная температура и даже в неровном свете факелов было видно, что на нём лица нет.

– Там, – показал я на тумбочку у стены, на которой лежала пухлая папка, – материалы расследования убийства Станислава. Всё, что касается деталей самого преступления и его исполнителей мне известно в мельчайших подробностях: апостольский нунций Джованни Арчетти, инквизитор аббат Мармагги, кухарка, которой он запудрил голову своими фанатичными проповедями, и другие мелкие сошки, которые уже давно гниют в сточных ямах. Единственное, чего у меня пока нет – письменных свидетельств против заказчика убийства, хотя в его личности, с учётом имеющихся доказательств, сомнений быть не может – это Климент Четырнадцатый!

По виску шотландца сбежала вторая капля пота, а я словно потерял к нему интерес. Осушил кружку до дна, смакуя съел кусочек маринованного гермелина, чешского аналога камамбера, только дозревшего в маринаде с луком и перцем, и вновь наполнил кружку из кувшина.

Закончив манипуляции с посудой, я подошёл к тумбочке, взял вторую папку, потоньше, и вернулся в кресло, бросив по пути папку на колени Стюарту:

– Вот кардинал, можете ознакомиться, здесь план моей атаки на Рим и Апостольский дворец в Кастель Гандольфо. Скажу вам, как на духу, мне глубоко плевать на наличие свидетельств против вашего понтифика, в суд я не собираюсь, достаточно моей уверенности в его виновности. Скажу больше, этому плану больше года и только неотложные дела в других частях Европы не позволили мне его реализовать, а в том, что подобное мне по силам можете даже не сомневаться. По сравнению с Копенгагеном, Мальтой и Стамбулом, Рим будет просто легкой прогулкой, учитывая моё полное господство на море и вашу никчёмную армию. И вот когда я своими руками сверну Клименту шею и швырну его труп на площадь Святого Петра, я прикажу разрушить до основания этот затхлый городишко, погрязший в интригах и разврате, в котором давно не осталось и следа истинной христианской веры. Так, чтобы лет через десять никто даже не вспомнил о бывшем вечном городе Риме!

Резко прервав свою гневную отповедь, я снова переключился на еду. Подцепив вилкой сочную шпикачку, с аппетитом умял её, запив большим глотком пива и вопросительно посмотрел на кардинала, решив, что дал ему достаточно времени на обдумывание ответа.

Сидевший словно статуя, Стюарт правильно понял мой взгляд и, снова сглотнув комок, медленно, практически по слогам, проговорил:

– Я считаю, что во мне достаточно веры, чтобы нести людям слово божие, но неукротимого желания проверять её пределы у меня нет, поэтому если вы предоставляете мне возможность ответить словом, значит сие есть промысел божий и к нему следует прислушаться. Во многом вы правы Ваше Величество, но в роли Его Святейшества в этом грязном деле заблуждаетесь…

– Даже так, – вздохнув, покачал я головой, – печально, ведь подобный ответ предполагает вашу информированность, а значит я ошибся в оценке вашей личности, и вы очень хороший лицедей, которому удалось ввести меня в заблуждение…

– Прошу Вас, дослушайте. Лично я категорически не приемлю такие методы ведения дел и это не является тайной, поэтому ни один человек в Риме не стал бы делиться со мной подробностями организации покушения на короля Польши. Однако, сейчас я действительно осведомлён о том печальном событии, но произошло это буквально накануне моего отъезда сюда, во время обсуждения темы предстоящих переговоров и произошло довольно случайно…

– Очень интересно, – вновь перебил я его, почуяв зацепку, – и кто же участвовал в столь занимательной беседе?

Опять покосившись на белоснежную скатерть, Стюарт вытер платком пот с лица и шеи, и ответил:

– Его Святейшество, камерленго кардинал Карло Реццонико младший, я и… кардинал Джованни Арчетти!

– Хлебните пива Генрих, вам станет легче, – одобрительно улыбнулся я, немного разряжая обстановку, – вот значит, где сейчас обитает проказник Джованни и вы хотите мне сказать, что это случайное совпадение. Неужели я должен поверить, что ему дали сделать следующий шаг на вершину вашей властной пирамиды за красивые глаза. Вздор. Конечно же, это поощрение за хорошо выполненную работу, а значит я прав на счёт роли Климента!

Стюарт всё же прислушался к моему совету и промочил горло, что явно пошло ему на пользу – он немного раскрепостился:

– С вами очень сложно разговаривать Ваше Величество и у вас безупречная логика, но вы ошибаетесь в изначальном посыле. Его Святейшество в этом деле всего лишь жертва обстоятельств, как и кардинал Арчетти…

Кардинал Стюарт коротко пересказал мне перипетии этого запутанного дела и если принять его слова на веру, то истинные виновники смерти Станислава Потоцкого уже понесли наказание. Людовик Пятнадцатый и бывший главный инквизитор кардинал де Солис предстали перед Судом Божьим по естественным причинам, Иосифа я сам наказал, а аббата Мармагги оказывается зарезали в таверне в Риме, когда он случайно попал под раздачу в ходе пьяной драки. Пытался ли кардинал отвести подозрения от своего патрона – маловероятно. Все же врать он не умел, в этом я был уверен, да и придумать такую историю на ходу просто невозможно, а вот логика принятия решения подтверждала его слова. Потоцкий был истовым католиком и сильным королём, поэтому Святой Престол ничего не выигрывал от его устранения, а схема Парижа и Вены просматривается чётко и была ими даже реализована, по крайней мере в своей начальной стадии.

– Что ж, до появления в деле другой информации, будем считать вопрос с отравлением Станислава Потоцкого закрытым. Кстати, попробуйте гермелин, очень интересный вкус, сам только недавно распробовал, – показал я на маринованный сыр, – и давайте начнём беседу с чистого листа. Что вы имеете нам предложить?

– Благодарю вас, – кивнул Генрих, но к еде не притронулся, – Святой Престол полагает, что в скором времени Европу ожидает новая война, столь же широкомасштабная, как и предыдущая, в которой Вашему Величеству предстоит противостоять коалиции Бурбонов и Габсбургов. Вполне вероятно, что католические короли пожелают привлечь Святой Престол к борьбе против вас, используя религиозный вопрос в качестве объединяющего фактора. Его Святейшество не видит причин для присоединения к коалиции и участия в войне…

– Вы не поверите, мне сейчас так полегчало, – саркастически улыбнувшись, покачал я головой, – а то уже третий день не сплю, всё думу думаю, как мне победить две сотни швейцарских гвардейцев и пять тысяч регулярных войск. Если вы не поняли, это был сарказм. Так, что вы имеете предложить, я так и не услышал?

– Святой Престол заявляет о неприсоединении к любым враждебным Вашему Величеству коалициям, надеется на установление доверительных отношений и обещает рассмотреть вопрос о расширении автономии германских епископов, а Его Святейшество отныне именует Вас «Сaesar christanissimus» (лат. наихристианнейший император)! – сохранив невозмутимость на лице, ответил Стюарт.

– На почётном титуле я даже останавливаться не буду – сами должны понимать ничтожную ценность такого дара в современном мире, про вашу армию я уже говорил, доверительные отношения – тоже ни о чём, а обещать – не значит жениться, негусто Генрих, – развёл я руками, – чего Святой Престол желает в ответ на свои щедроты?

– Мы рассчитываем на то, что сможем захватить Флоренцию после ухода армии герцогства Тосканского на север, а с вашей помощью Тоскана останется в составе Папской области по итогам войны, кроме того, будет восстановлен суверенитет Святого Престола над Авиньоном, Беневенто и Понтекорво, оккупированными французами и неаполитанцами! – вывалил он на стол хотелки Папы Римского.

– Флоренция, – смакуя протянул я, – столица эпохи Возрождения достойный приз. То есть вы уверены, что я обязательно одержу победу, в противном случае разъярённые Габсбурги отнимут у Святого Престола остатки земель подчистую. Польщён! – широко улыбнувшись, поднял я кружку, приглашая кардинала выпить.

Стюарт ответил взаимностью, а после подцепил вилкой кусок мясной тлаченки. Над столом воцарилась недолгая тишина, прерываемая звуками поглощения мяса и пива.

– Знаете, в чём главная проблема Святого Престола, кроме той, что вам нечего мне предложить? – перешел я к этапу дискредитации позиций оппонента, – Вы пытаетесь усидеть на двух стульях – властвовать над умами верующих во всём мире, разглагольствуя о непогрешимости папы, и, одновременно, ведёте себя, как политическая проститутка, пытаясь просчитать более сильную сторону в конфликте и примкнуть к потенциальному победителю. Подобное всегда заканчивается печально. Папской области вскоре не станет и, в лучшем случае, под властью папы останется только Ватиканский холм. И это не попытка изобразить из себя пророка, а всего лишь выводы из анализа развития военно-политической обстановки. Вас не прикончили до сих пор только из-за того, что никто не желает объединения Италии, поскольку Рим – это символ. Великие державы не желают появления конкурента, а у вас объединить эти земли не получится, ведь папу там ненавидят гораздо больше, чем своих господ. Вы же продолжаете цепляться за прошлое, которое тянет вас на дно, как гиря на ногах пловца. Напомните мне, каким образом вообще вышло, что папа стал претендовать на абсолютную власть в западной части Римской империи?

– Вы имеете ввиду «Константинов дар»? – уточнил кардинал, вновь сидевший с недовольным видом.

– Именно, – улыбнулся я, – его же признали фальшивкой, если не ошибаюсь, уже лет триста назад!

– Вы правы Ваше Величество, – натянуто улыбнулся кардинал, – в 1440 году итальянец Лоренцо делла Валла написал сочинение «О даре Константина», которое было опубликовано в 1517 году в Германии еретиком Ульрихом фон Гуттеном. Святой Престол не оспаривает выводов делла Валлы о подложности самого документа, но продолжает твердо придерживаться мнения о том, что Папа Сильвестр действительно крестил императора Константина, излечив его тем самым от проказы, а в качестве благодарности получил в дар от императора титул первосвященника и власть над Римом!

– Ну да, Великий император Рима, победивший нескольких соперников в гражданской войне и установивший единоличную власть в империи, взял и отдал её половину обычному христианскому епископу, при том, что христианство даже не было официальной религией – бред. Не говоря уже о том, что епископ Рима считает себя первосвященником, первым после Бога, на основании дара человека, ставшего христианином за пару мгновений до этого. Вам самому не смешно? Ладно, закончим с теологией и подведём итог переговоров, – махнул я рукой и продолжил «допинывать жертву», понимая, что с такими предложениями, какие озвучил кардинал, на серьезные переговоры не ездят, должен же быть у него в загашнике настоящий козырь, – Получается, что карликовое государство в центре Апеннинского полуострова, имеющее пятитысячную армию, желает заключить союз с могущественным царём-императором, чьи земли простираются от Рейна до Тихого океана, и который может выставить на поле боя полумиллионную армию. Увы Генрих, союз со мной – это не ваш уровень, Святому Престолу совершенно нечего мне предложить, а ваши обещания о рассмотрении вопроса о расширении автономии германских епископов не стоят листа бумаги, на которых будут записаны. Если мне понадобится, я перекрою вам все каналы коммуникации с германской католической церковью, и они сами по себе станут автономными – жизнь заставит. Епископы же будут мне только благодарны за открывшиеся перед ними новые возможности. Поймите Генрих, Святой Престол мне сейчас не враг, хоть и не раз в своей истории совершал враждебные действия против моей родины – России, после того как царь Иван Васильевич отказался признать верховенство Рима. Чтобы стать моим врагом у вас недостаёт военно-политического веса и по этой же причине мне нет никакого резона делать вас своим союзником. Вы не союзник, вы гиря на ногах. Это никакая не гордыня, а обычный трезвый расчёт. Я всегда соблюдаю договорённости, поэтому в случае заключения союза мне придётся идти вам на помощь, а вы меня обязательно позовёте, когда получите по зубам от ваших соседей. Какой мне смысл класть своих людей в сражении за чужие интересы, зачем мне это?

– КОРОНА Англии и Шотландии! – коротко парировал опять вспотевший от волнения Стюарт «железобетонным джокером».

Твою ж мать, пронзила меня догадка происхождения фамилии кардинала. Я, конечно, не большой знаток тонкостей мелкобританской истории, но про Стюартов слышать, естественно, приходилось. Просто было сложно совместить столь несовместимые вещи, как Туманный Альбион и Святой Престол, вот я сразу и подумал, что, наверное, однофамилец, а потом вообще перестал забивать этим голову. Но не успел я даже до конца обдумать ответ, как в комнату тихонько проскользнул Аршин и поставил на тумбочку небольшую шкатулку, а мне вручил письмо и рассказал на ухо о произошедшем.

Прочитав короткое сообщение, гласившее – «Обстоятельства изменились, Мы решили принять предложение доброжелателя.», я внимательно осмотрел печать под текстом, изображающую, вероятно, какого-то святого с нимбом на голове, рыбачащего неводом с лодки, и протянул письмо кардиналу:

– Это вам Генрих!

Удивленный Стюарт осторожно взял бумагу в руки, прочитал, и его молчаливая реакция в виде окаменевшего лица и задрожавших пальцев, оказалась громче тысячи слов.

– Похоже вам есть, что мне рассказать кардинал, – подошёл я к тумбочке и принялся изучать содержимое шкатулки, – это доставили в Град на ваше имя сегодня утром – персональная доставка императорской почтой из Амстердама, а если прибавить к этому ещё и дорогу из Рима, то получается просто огромная сумма. Но ничего не поделаешь, как говорится, красота требует жертв, хотя я не заметил, чтобы вы пользовались благовониями или это в подарок даме сердца? – достал я один из флаконов из потайного отделения шкатулки, – Думаю, что пара капель лавандового масла не сильно испортят вкус пива. Ну что, займёмся дегустацией или побеседуем?

Стюарт медленно осенил себя крестным знамением и принялся бормотать себе под нос молитву, не сводя глаз с кружки, куда я накапал жидкости из флакона!

– Расслабьтесь Генрих, иногда лавандовое масло, всего лишь лавандовое масло, как утверждал старина Фрейд, – усмехнулся я и сел в кресло, – яд из шкатулки уже изъяли и даже опробовали на одном из преступников, содержавшихся в городской тюрьме в ожидании казни – прекрасный результат, теперь городской магистрат сэкономит на веревке. Специалисты высказали предположение, что, возможно, это цикута, хотя не исключена и комбинация ядов, но одно можно сказать совершенно точно – смерть наступила в течение пары часов, а первые судороги начались буквально минут через двадцать после употребления. Думающий человек просто обязан прийти к весьма неутешительным выводам, ведь в случае использования яда по предназначению, у вас не было ни единого шанса уйти от возмездия!

– Это не может быть правдой, неет, Его Святейшество знает, что я никогда бы не воспользовался ядом, даже по его воле. Я настаиваю, что всё это бессмысленная и грубая провокация! – замотал он головой.

– Надеюсь Генрих вы не станете приписывать мне авторство этой затеи, у меня для нападения на Рим достаточно причин и доказательств, которые никуда не делись, а убраны в дальний ящик только по моей доброй воле, всего лишь на основании вашего, ничем не подтверждённого, рассказа, согласны?

– Согласен Ваше Величество, – понуро склонил он голову, – прошу простить мне недостойные мысли!

– Пустое, кардинал, – махнул я рукой, – мысли у нас бывают разные, пристойные и не очень, только они не убивают, в отличии от яда. А вот с вашими словами о том, что эта провокация бессмысленная, я не соглашусь. Грубая – да, я бы даже сказал, что нарочито грубая, рассчитанная именно на то, чтобы подставить вас под удар. Только идиот мог рассчитывать на успех такого убогого плана, а значит его целью был совсем не я. Вас отдали мне на заклание, рассчитывая сорвать вашу миссию и отправить Святой Престол в стан моих врагов, поэтому у меня для вас второй неутешительный вывод – вас сдал кто-то из своих, и вы даже знаете его имя. Ведь слова «Обстоятельства изменились, Мы решили принять предложение доброжелателя.» должны были стать для вас руководством к действию, а значит вы понимаете, о чём идёт речь и сейчас расскажете мне об этом, так или иначе! – повернулся я в сторону стола с медицинскими инструментами.

Стюарт проследил за моим взглядом, опять перекрестился, пробормотав что-то на латыни, и ответил:

– Во время разговора в Кастель Гандольфо кардинал Арчетти упоминал о письме некоего доброжелателя из Амстердама, который предлагал Святому Престолу свои услуги по… кхм… кхм… по вашему устранению. Его Святейшество и я высказались против, кардинал Реццонико тоже склонялся к переговорам с вами, а кардинал Арчетти сомневался!

– И опять на первом плане проказник Джованни, – покачал я головой, – что ещё вы можете сказать про доброжелателя, может быть, слышали упоминания о нём раньше, в связи с другими обстоятельствами?

– Уверен, что нет, однако кардинал Арчетти всегда подчёркивал, что у него имеются надежные и весьма информированные источники по всей Европе. Может быть, один их них и есть этот таинственный доброжелатель?

– Понятно…, что вы можете сказать о печати и почерке?

– Это печать рыбака, которую Его Святейшество ставит своим перстнем на деловую переписку и короткие послания к пастве – бреве. На первый взгляд печать подлинная, как и почерк, хотя подделать их большого труда не составляет, если имеются оригиналы!

– Вот, вот…, если имеются оригиналы, – поднял я палец вверх, – ладно, этот вопрос требует дополнительного осмысления, ну, а теперь расскажите мне о себе и своих правах на престол…

***

Отправив кардинала под присмотром отдыхать, я решил прогуляться по многочисленным дворам замкового комплекса и вышел на улицу, где ночь уже вступила в свои права, а на чёрном, как смоль, небе сияли яркие и необычайно крупные звёзды. Стилем архитектуры Пражский Град походил на венский Хофбург, только намного превосходил его своими размерами и возрастом. Ведь, как просветил меня филолог-историк Домбровский, статус столицы Священной Римской империи Прага получила намного раньше Вены.

Итак, что мы имеем на выходе, принялся я подводить итоги последних дней. Можно считать закрытым вопрос с убийством Станислава Потоцкого, осталось только изловить и наказать кардинала Джованни Арчетти. Но это дело десятое, а вот то, что он тоже имеет связь с весьма информированным доброжелателем из Амстердама становится уже третьим звонком, за которым начинает просматриваться схема. Имеется некий, весьма информированный, господин «Х», у которого на связи три представителя внешнеполитических ведомств своих государств – Панин, фон Тальман и Арчетти (это только те, о которых мы знаем). Данные господа агентами вроде бы не являются, но вполне себе эффективно льют воду на мельницу нашего манипулятора, заодно поставляя ему «баш на баш» информацию. Ведь узнать о решении Папы на совещании в Кастель Гандольфо можно было только от одного из его участников и здесь двух мнений быть не может – это кардинал Арчетти.

Ещё у нас есть господин Голдстейн с борзым видом, мутным прошлым и отличной информированностью, бывший друг Мойши профессор Вейсгаупт, организовавший убийство сестры Иосифа и ловко ушедший от оперативников Вейсмана в Ингольштадте, профессиональный стрелок с кентуккийской винтовкой, имевший возможность подстрелить меня в Мюнхене, но выбравший в качестве цели Луизу Ульрику, и неизвестный агент в Регенсбурге, весьма оперативно проинформировавший фон Тальмана о моём визите в Вену. И не забываем добавить сюда посылку с ядом из Амстердама (где возможно проживает господин Х) и вчерашнее письмо от моего Мойши из Любека, в котором он предупреждает меня о возможном покушении. Притом, что информацию об этом он получил от своих соратников по еврейской организации, к которой принадлежит Голдстейн.

А ведь эта корявая схема с подставой кардинала Стюарта вполне могла сработать, подумал я. В Европе, в определенных кругах, за мной водится слава достаточно отмороженного типа, вот и господин Х мог сыграть на этом. Мне даже не нужно было бы убивать кардинала, достаточно закрыть его в камеру или отдать палачу на беседу и вуаля. Переговоры сорваны, я точу нож на Святой Престол, а он оказывается в стане моих врагов, которые сейчас занимаются сколачиванием коалиции (или в ближайшее время приступят, скорее всего). Только организатор не всезнайка и не учёл необычного для нашего времени гуманизма кардинала Стюарта, а также того, что я не такой отморозок, как многие считают, но и это не самое важное. Информация о покушении от моего Мойши, которого использовали в качестве канала доступа ко мне, сразу показалась мне неправдоподобной, именно в качестве жеста доброй воли. Слишком уж всё вовремя, словно, кто-то очень хотел, чтобы я гарантированно нашёл яд у кардинала.

Какой из этого можно сделать вывод? Больше всего связей между фигурантами прорисовывается по линии господина Голдстейна и еврейской тайной организации, и если вместо господина Х подставить ирландского Мойшу, то схема приобретает вполне себе законченный вид и объясняет практически всё! Это, конечно, пока всего лишь версия, но уже позволяющая спланировать кое-какие действия, в том числе и превентивного характера. Да блин, предлагал же Добрый (как там братишка на Кавказе?) сразу его в подвал определить, на задушевную беседу, сейчас бы уже не ломал себе голову. Хотя, конечно, не факт. Ведь при всей своей привлекательности, эта версия не объясняет главного – за каким рожном весь этот «цирк с конями» американским повстанцам, ведь начало большой войны между французами и мной развязывает руки англичанам для борьбы с сепаратистами в Новом Свете. Или же господин Голдстейн опять не тот, за кого себя выдавал? Снова куча вопросов без ответов.

Что же касается «морковки» из Рима, то вопрос претензий на английский или шотландский престолы был достаточно мутным и требовал дополнительных размышлений, особенно с учётом общей обстановки на Британских островах. Они там у себя ничтоже сумняшеся законных королей в цугундер законопатили, а тут появляется непонятный хрен с бумагой от другого непонятного хрена и заявляет о своих правах на корону. Если бы на дворе стояло средневековье, когда вопросов по форме правления не существовало, я бы вписался без разговоров, но не сейчас. Хотя варианты использования этой темы можно прокачать, ведь ирландский и шотландский сепаратизм пока не отменили, просто здесь нужен нестандартный план и будет мне счастье.