Подойдя к открытой двери помещения, больше похожего на номер в дешевом придорожном мотеле, чем на тюремную камеру, я обнаружил внутри человека, которого уже однажды, хоть в прошлый раз и опосредованно, вызволял из Семибашенного замка. А именно российского посла в Стамбуле графа Алексея Михайловича Обрезкова, с которым меня познакомил впоследствии в Петербурге Иван Перфильевич Елагин.

Обрезков, увидев в дверях человека в султанских доспехах, сопровождаемого янычаром, встал из-за стола с недоуменным выражением на лице и замер в ожидании развития ситуации, а я не смог удержаться и поинтересовался, не снимая шлема:

– Алексей Михайлович, я что-то не пойму. Вам понравилось, как здесь кормят, или вы решили сэкономить копейку, другую и арендовали у коменданта крепости комнатёнку задёшево?

В следующий момент опять пришлось пожалеть об отсутствии под рукой фото или видеокамеры, потому как выражение лица у Обрезкова было непередаваемым. Ещё бы, турецкий султан заговорил с ним на чистом русском языке, смутно знакомым голосом, да ещё и спросив какую-то хрень, никак не вяжущуюся с окружающей остановкой. С ответом у Алексея Михайловича не заладилось, поэтому посмотрев немного на его беззвучно открывающийся рот, я решил, что уже достаточно и снял с головы шлем. А то ещё отдаст богу душу, не успев поделиться со мной тайнами султанского дворца.

– Здравствуйте Алексей Михайлович. Вас же, насколько я слышал, отозвали из Стамбула в Петербург? – сделал я шаг вперед, протягивая ему руку, – Не бойтесь, я не приведение!

– Здд…равствуйте Иван Николаевич! – аккуратно прикоснулся к моей руке Обрезков и почувствовав пальцами теплую, живую плоть, уже смелее пожал её, – Я, как здоровье поправил, снова испросил соизволения у её величества, царствие ей небесное, продолжить службу при дворе султана, у меня ведь опыт и связи, что мне в Петербурге делать. А вы как здесь?

– Да вот, собрался погостить в Крыму у Григория Александровича, а турки мой флот пускать через Босфор не захотели. Пришлось восстанавливать свободу судоходства в проливах, ну и заодно наказать султана, нарушившего мирные договоренности и суверенные права моряков на хождение по морям! – развел я руками, еле сдерживаясь от смеха при виде опять округлившихся от моих слов глаз Обрезкова, – Думаю Алексей Михайлович, что здесь не самое лучшее место для беседы, поэтому давайте сейчас поедем ко мне во дворец, там приведете себя в порядок, а после поговорим обо всём!

Оказавшись в Топкапы, я определил ошарашенного Обрезкова в одно из многочисленных помещений султанских покоев, а сам занялся текущими делами, которых было не перечесть. Забравшись на башню Правосудия, вначале осмотрел вместе с Лешим, который принял командование спецназом в отсутствие Пугачева, азиатскую часть города и конкретно старинную крепость Румели, расположенную на берегу Босфора, непосредственно напротив дворца, поручив готовить совместно с флотом её захват. Затем связался с адмиралом и узнал о судьбе вчерашней погони за эвакуационным кораблем, закончившейся к сожалению победой мышки, заманившей кошек, то есть мои фрегаты, в полосу штиля и сбежавшей от них на веслах, а после поставил ему задачу оперативно, но культурно, забрать из поместья на острове семью Сулейман-паши и доставить её во дворец. А ещё уточнил у маркиза де Сантильяны обстановку в Галате, прочитал депешу фон Клаузевица о ходе зачистки города и решил с десяток вопросов попроще, в том числе приказал спецназу готовиться к нашему переезду в новую резиденцию (в бывший дворец Ибрагим-паши), для которой придумал броское и точное название – Орлиное гнездо.

***

– Прошу прощения за неподобающее обращение Ваше Величество, – сразу же показал Обрезков дипломатическую закалку и выучку, едва я только вошел в выделенную ему комнату, – это не может служить оправданием, но длительное пребывание не у дел, а затем разлад дипломатической службы в связи с трагическими событиями прошлой осени и заключение в крепость, привели меня к некоторой оторванности от текущей европейской политики!

– Значит двух часов на свободе вам оказалось достаточно, чтобы вернуться в европейскую политику, похвально! – присел я на кресло, показав ему на кресло напротив.

– В этом случае Ваше Величество, достаточно уметь слышать и разговаривать с людьми! – улыбнувшись, ответил Обрезков и воспользовался моим приглашением.

– Что ж, тогда сразу перейду к делу. Я не собираюсь следовать никаким неписанным европейским правилам и сохранять эту разлагающуюся изнутри империю. Константинополь, над которым снова засияют золотые купола, будет вместе с Балканами моим. Кроме того, моя вторая армия захватила бывшую Восточную Пруссию и всю Померанию (у меня пока не было информации от фельдмаршала Стенбока, но в успехе и другой части операции я не сомневался), так что всё Балтийское побережье от Курляндии до Дании также перейдёт под мою руку, а с Речью Посполитой мы попрощаемся навсегда, и я бы не отказался от небольшой дипломатической консультации по этому вопросу, но сейчас хочу поговорить не об этом. Меня интересует Российская империя и для начала ваша оценка сложившегося там положения!

– Эмм… признаюсь, мне неприятно говорить это, но я принес присягу императору Алексею Григорьевичу и даже будучи безмерно благодарным вам за все, что вы для меня сделали, я не вправе обсуждать такие вопросы даже с вами, Ваше Величество! – аккуратно возразил мой собеседник.

Примерно такого ответа я и ожидал, будучи наслышанным о ставшей притчей во языцех порядочности Обрезкова, но отступать не собирался:

– Ценю вашу чрезвычайную щепетильность Алексей Михайлович и рад, что вы не изменяете своим принципам, даже оказавшись в столь стесненных обстоятельствах, но беседа на интересующую меня тему не имеет, по моему глубочайшему убеждению, ничего общего с нарушением присяги. Вам не кажется, что думать, или делать соответствующий вид, будто бы с Россией ничего не случилось, как раз и является настоящим предательством интересов нашей Родины. Империя уже разорвана на части, а дальше что – смута, война брат на брата, удельные княжества, австрийцы или французы в Кремле? В отличии от тех, кто стоит за спиной марионетки не имеющей ни капли прав на российский престол, которой вы изволили присягнуть, меня сложно заподозрить в желании обрести власть или богатство. Я и так император и, как видите, только что захватил Стамбул, вместе со всеми сокровищами султана. Вот, читайте, письмо светлейшего князя Потемкина и одно из донесений господина Шешковского на имя государыни Екатерины Алексеевны, царствие ей небесное!

Обрезков смутился после такой эмоциональной отповеди и, не встречаясь со мной взглядом, надолго углубился в документы, проливающие свет на события прошлой осени в России, перечитав их по нескольку раз.

– Как видите, я нисколько не преувеличиваю, – продолжил я разговор, добавляя стали в свои интонации, после того, как Обрезков положил документы на столик, – но дело даже не в перевороте, как таковом, не они первые на этом веку. А дело в том, что эти люди в Петербурге оставили Новороссию в одиночестве против поляков и турок, рассчитывая таким путем привести Григория Александровича с товарищами к покорности, даже ценой потери земель, оплаченных кровью русского солдата. За это им придется ответить, всем без исключения. Пусть даже у них ничего не вышло благодаря гению Суворова, непревзойденным качествам его солдат и новому оружию, произведенному на моих мануфактурах. Это уже неважно, когда я до них доберусь, живые позавидуют мертвым!

Побледневший Обрезков сидел не шелохнувшись, смотря на меня, как бандерлог на питона Каа.

– Кстати, Алексей Михайлович, а кто вас в Едикуле упёк на этот раз? – резко перевел я разговор на другую тему, и таким тоном, будто мы только встретились, – Неужто Сулейман-паша постарался?

Вопрос вывел Обрезкова из ступора и он немного обмякнув, ответил:

– Напротив Ваше Величество, насколько я знаю великий визирь пытался этого не допустить, а после случившегося поспособствовал смягчению условий содержания. Ведь в прошлый раз мне пришлось некоторое время просидеть в башне, в клетке, отчего у меня сильно пошатнулось здоровье!

– Ну ладно, думаю вам следует немного отдохнуть, привести мысли в порядок. Сходите в султанскую сокровищницу, развейтесь, там есть на что взглянуть, я распоряжусь чтобы вас сопроводили. А у меня к вам будет предложение, приняв которое вы нисколько не рискуете запятнать свою честь изменой присяге. Вернуться в Россию всё равно в ближайшее время не получится, поэтому я предлагаю вам контракт моего консультанта по европейским делам. Подумайте до завтра, а когда примете положительное решение, подготовьте предложения по снижению общей напряженности на континенте в связи с резким изменением баланса интересов!

***

К вечеру контроль над всем городом был установлен и мои слова, о том, что мы возьмем Стамбул за два дня, получили реальное подтверждение. Событие колоссальных масштабов свершилось и теперь нам нужно было не оказаться погребенными под продуктами извержения вулкана, который мы сами же и разворошили. Зато не заскучаешь, всё, как мне нравится.

Среди моих командиров царило радостное оживление и закончив очередное совещание в Тронном зале, я поддержал праздничную атмосферу, организовав небольшую, без помпезности, церемонию награждения. Фон Клаузевиц, маркиз де Сантильяна и командир наемников Сальваторе Гильянополучили на грудь Рыцарские Большие кресты первого класса, командиры полков и флотских подразделений просто Рыцарские кресты, а адмирал Седерстрём, уже имеющий в своем послужном списке высшую награду империи, был награжден новым орденом Святого Андрея Первозванного, который должны были только изготовить по моему корявому наброску дворцовые ювелиры. Командор де Рансуэ и остальные братья-рыцари, как лица духовные, в мирских наградах не нуждались, им было достаточно доброго слова Великого магистра и того, что над Святой Софией и остальными древними храмами скоро засияют новенькие кресты. Списки же на награждение остального личного состава, зная принципиальность и педантичность фон Клаузевица, я подмахнул не читая. Удачный штурм неприступной столицы Османской империи бывает у солдата один раз в жизни. А спецназ я буду награждать сам, по семейному, без свидетелей.

Новенькие награды были тут же, не отходя от кассы, обмыты в приличном количестве рома, предусмотрительно доставленного с моего флагмана, поэтому добраться до кровати удалось только глубоко за полночь, двадцать пятого июля, зато с чувством глубокого удовлетворения на душе.

***

Несмотря на вчерашние посиделки, проснулся я, как всегда, с первыми лучами солнца, планируя первым делом отправиться на осмотр новой резиденции, но у дверей комнаты меня уже ждал весь помятый, с красными глазами, будто не ложившийся спать, Обрезков.

– Доброе утро Алексей Михайлович, вы же не на службе, что заставило вас подняться спозаранку? – не задерживаясь, двинулся я быстрым шагом по коридору на выход, вынуждая его догонять меня.

– Доброе утро Ваше Величество! – сразу запыхался грузноватый и уже немолодой посол, – Яа…эээ… подумал!

– Кстати, – резко остановился я, вынудив Обрезкова отшатнуться к стене, чтобы не врезаться мне в спину, – как вы относитесь к раннему завтраку? У меня знаете ли организм требует, армейская привычка, составите компанию?

– Благодарю Ваше Величество, это большая честь для меня! – собрался Обрезков, став похожим на самого себя, и церемонно склонил голову.

Не знаю, как представлял себе посол завтрак императора Скандинавии, но реальность сильно потрясла его. Дойдя до столовой морпехов, организованной под навесом, прямо около огромного кухонного комплекса, работающего практически круглосуточно в интересах всей наземной группировки, я просто набрал в чашку горячей каши из котла, взял большую краюху свежеиспечённого хлеба, кружку чая и сел на крайний стол, принявшись с аппетитом завтракать. Учитывая, что в столовой, как и в бане и санчасти, команда «смирно» не подается, мое появление практически никак на непрерывный процесс выдачи и поглощения пищи не повлияло, только поблизости никто не садился, стараясь, по неписанному солдатскому правилу, все же лишний раз на глаза начальству не попадаться.

– Алексей Михайлович, присаживайтесь, в ногах правды нет, – показал я ложкой на лавку и принялся добивать растерянного Обрезкова, – вы же собирались позавтракать со мной, а сами даже чаю не взяли? Зря, у нас тут отличный чай заваривают, цейлонский, подарок Георга, короля английского, Борода, – окликнул я одного из своих охранников, сидящих за соседним столом, – принеси-ка гостю кружечку, а то как-то не по-русски получается!

Дав послу время прийти в себя и распробовать напиток, вкус которого он сразу же оценил, я молча доел кашу и вернулся к нашему разговору:

– Ну так о чем вы подумали Алексей Михайлович?

– Я готов Ваше Величество, думаю, что чрезвычайные обстоятельства позволяют мне принять предложение и стать вашим временным консультантом по европейским делам! – сделал Обрезков паузу, видимо рассчитывая на мой наводящий вопрос, но, естественно, не услышав его, был вынужден самостоятельно закончить свою мысль, – Внутрироссийские дела, по понятным вам причинам, я обсуждать не уполномочен, но, как это общеизвестно, Европа простирается до Урала, а значит оценивать их влияние на внешнеполитическую обстановку вполне позволительно!

Отставив кружку с чаем, я посмотрел ему в глаза и улыбнувшись, ответил:

– Очень рад Алексей Михайлович, уверен, что ваш дипломатический опыт окажется очень востребован. Вы ведь знакомы в общих чертах с моей биографией и знаете, что я больше по другим делам – захватить, зарезать и всё в таком духе, а своих специалистов вашего профиля я в поход не взял!

– А я как раз слышал, что вы весьма умелый переговорщик, – улыбнулся в ответ, немного раскрепостившийся Обрезков, – позвольте один вопрос Ваше Величество, немного не относящийся к делу?

– Что касается молвы об умелом переговорщике, то здесь вся заслуга принадлежит чутью, но никак не моему знанию вопроса. Образ жизни, знаете ли, обостряет чувства и увеличивает скорость мысли. А по поводу моего завтрака, вы ведь об этом хотели спросить? – посмотрел я на кивнувшего в знак подтверждения собеседника, – Это действительно мой обычный завтрак в походе и мне нравится простая еда в окружении моих братьев по оружию, вместе с которыми я завтра пойду в бой. К тому же, открою вам тайну, это весьма эффективный способ исключить саму возможность покушения на себя посредством отравления. Столько яда, чтобы отравить здесь всю еду, нет ни у кого. К тому же никто, даже я сам, не знает, где я буду в следующий раз принимать пищу. Ладно, время не терпит, пойдемте, расскажете по дороге, что нам делать с балансом интересов в Европе!

***

В оценке угроз, возникающих в результате посещения слоном посудной лавки, мы с ним практически сошлись, а вот со способами реагирования на них (кроме как всех убить) у меня было негусто, в отличии от Алексея Михайловича, сразу предложившего вполне рабочий вариант.

Основной опасностью для Балкан и Константинополя мы оба видели коалицию католических государств, под эгидой Австрии или Франции, с привлечением Испании, Святого Престола и прочих макаронников, которые могли воспользоваться периодом нестабильности на бывших османских территориях и попытаться сходу прибрать к рукам Новый Рим, получив невиданные со времен первых крестовых походов материальные и главное моральные дивиденды, перезапустив идею главенства Рима в христианском мире. И все это они могли обтяпать под эгидой нового витка религиозных войн, достав из шкафа изрядно пропахшую нафталином идею борьбы с протестантской ересью, распространившейся (о ужас) уже и юг Европы.

Ну и что, что я не собирался распространять протестантизм на новых территориях, а простым людям эта борьба вообще до лампочки. Правда в таких делах никого не интересует, как впрочем и мнение людей. С учетом того, что мне пришлось бы вести боевые действия на двух изолированных театрах военных действий, я вообще рисковал лишиться не только новых приобретений, но и Дания, на фоне всеобщего недовольства моим единоличным владением проливами, находилась в большой опасности. Даже англичане не откажутся при таком замесе выступить на стороне католиков (конечно же формально, англичане всегда только на своей стороне и как ни крути, это единственный адекватный способ поведения государства на международной арене) и урвать себе кусок добычи, например, Мальту, Крит или Гельголанд или всё это вместе.

Идея Обрезкова, как раз и состояла в том, чтобы не дать организоваться такому альянсу через привлечение внимания всех христиан Европы, без деления на католиков и прочих, к величайшему событию тысячелетия – освобождению древнейших христианских святынь из-под власти мусульман. А сделать это предполагалось, в первую очередь, с помощью набирающей силу в Западной Европе новой ветви власти – средств массовой информации или попросту газет, организовав в них скоординированную информационную компанию. Провернуть такой фокус, при соответствующем финансовом обеспечении, большого труда, по мнению Обрезкова, не составит. И уже во вторую, с помощью персональной переписки с европейскими монархами. Ведь каждого человека есть чем заинтересовать, если обладаешь необходимой информацией о нем. Вроде ничего сложного, главным было действовать на опережение, создавая необходимое нам общественное мнение, ещё до того, как у властей появится собственный взгляд на это событие.

***

Торопиться сегодня было некуда, поэтому дойдя неспешным шагом, минут за двадцать, до моей новой резиденции, мы успели накидать крупными мазками план информационно-психологической операции под кодовым названием «Газета» (предложенным самим Обрезковым, устроившим мне ещё и небольшой экскурс в историю местных СМИ), по названию первого французского периодического издания, ставшего впоследствии именем нарицательным. Кто будет отвечать за её реализацию я сразу озвучивать не стал, но по старой армейской традиции «инициатива, еб…т инициатора», а значит заниматься этим придется самому автору. Ну и вообще, других подходящих кандидатур у меня всё равно не было, хоть обыщись.