Народ продолжил гулянья на набережной, а мы сели с Потемкиным в карету и отправились в резиденцию генерал-губернатора, в которой он и жил и работал.

– Григорий, – посмотрел я на него, как только закрылась дверь кареты, – будешь мне выкать наедине, обижусь!

– Как скажешь Иван! – улыбнулся он и задумчиво произнес, – Сколько мы с тобой не виделись, полтора года, а кажется будто целая жизнь прошла, столько всего произошло!

– Даа, – вздохнул я, – и не только хорошего!

– На всё Божья воля, – тоже вздохнул и перекрестился он, – Екатерина Алексеевна никогда не предавалась унынию, значит и нам не след. На нашей стороне правда, значит и Бог с нами, вот и будем делать, что должно. Сейчас то оно полегче будет, а эти полгода совсем тревожно было, в смятении народ находился. Как это, без царя дальше жить? И ты молчишь, ничего не сообщаешь. Вот и сиди, гадай, может ты у себя в Стокгольмах решил сидеть потихоньку, ни во что не вмешиваясь!

– Извини, но мои планы никакому шифру в мире нельзя было доверить, – развел я руками, – вся надежда была на внезапность действий, иначе бы я вряд ли взял Константинополь за два дня, да и вас бы в покое не оставили. Весь Стокгольм до сих пор должен думать, что я в Новый Свет отправился, за новыми землями. Ну теперь, слава Богу, этот этап позади, надеюсь сейчас немного попроще будет. Кстати, что-то я Антонио на набережной не видел?

– В порядке наш Антонио, все такой же скромный, а начнёшь с ним торговаться, без штанов останешься, богатейший купец в Крыму! – махнул рукой Григорий, – Он теперь человек семейный, у него уже двое карапузов, потому стоял в сторонке со своим семейством. Приедет опосля ко мне домой, а ты куда Михаил Михайловича опять услал?

– Погоди, – удивленно посмотрел я на него, – тебе Пугачев разве не рассказал ничего? Это ведь корабли пятой бригады стояли в глубине бухты? Есть у них результаты по поиску турецкого десанта?

– Они это, они, – утвердительно покачал Потемкин головой, – пришли только позавчера вечером. Пугачев мне письмо твоё передал и коротко рассказал, что нашли они турка в Синопе и изничтожили всего, вместе с городом. Говорит, не меньше полутора сотен кораблей там было. Ежели добавить тех, которых вы у Тендровской косы рассеяли, вкупе огромный флот выходит. Думаю, что больше никакой опасности для Крыма нет. Ну так вот, собирался я с Емельяном Ивановичем вчера обстоятельно побеседовать, а тут появляется твой фрегат и сообщает последние новости. Тут уж не до бесед стало, нужно было встречу готовить. Сам понимаешь, лучшего момента не придумать!

– Ну слава Богу, значит удачно отработали, молодцы, – обрадовался я, – а Михал Михалыч на Корсике приглядывает за делами. Мы тут по дороге пошумели немного. Сначала у французов флот в Тулоне отобрали и остров отбили, а потом ещё и Мальту захватили по пути, так что я теперь Великий магистр Ордена Святого Иоанна Крестителя, который ещё называли орденом Мальтийских рыцарей. Только орден теперь в Константинополь насовсем переехал, а командор, которого я жаловал титулом князя Босфорского, трудится там моим наместником!

– Даже засомневайся я на мгновение в твоём рассказе о появлении здесь, ты тут же развеешь любые сомнения, сотворив такое, что диву даешься, – улыбаясь покачал головой Потемкин, – ну вот уже приехали. Милости прошу!

Потемкин жил всё также скромно, по холостяцки, занимая второй этаж аккуратного каменного дома со своими прежними домочадцами: камердинером Антипом, кухаркой Варварой, истопником Герасимом и ещё несколькими горничными, которых он забрал из Петербурга. И тут же, на первом этаже, располагался его рабочий кабинет, зал для совещаний и канцелярия генерал-губернаторства. Оказалось, что он теперь большую часть времени проводит в Севастополе, сделав его своей новой столицей, а Екатеринослав (тот который в прошлом мире Симферополь) остался столицей Таврической губернии.

С учетом недавних трагических событий с моими друзьями, я уже потихоньку становился маньяком в вопросах обеспечения собственной безопасности, но сегодня в доме Потемкина можно было реально расслабиться, как в старые добрые времена. Спокойно принять ванну, поужинать и просто посидеть со старыми друзьями за бокалом отличного местного вина, которое греки и армяне делали в Крыму ещё с незапамятных времен, а Григорий и Антонио придали новый импульс развитию здесь виноградарства и виноделия.

Разговаривали мы долго, перепробовали с десяток сортов молодых вин и несколько раз перескакивали в разговоре с «работы» на «женщин» и обратно, придя в итоге с Антонио к выводу, что Потемкину нужно срочно жениться. После чего я сходу сосватал ему бывшую первую леди Османской империи двадцати восьми летнюю Михришах, мать Селима, ставшего после крещения Иваном. А чего тянуть кота за причиндалы, решил я. Оба вдовые, моложе никто не становится, а Михришах дочь какого кавказского князька и, как говорил Сулейман-паша, женщина необыкновенной красоты. Хотя лично я взглянуть на бывших жён султана даже не пытался, а то назовут своим господином, как Сухова в «Белом Солнце пустыни», и выкручивайся потом, как можешь. Ничего вразумительного, с учетом количества выпитого, Гриша не ответил, но и категорического неприятия нашей идеи не высказал. Ну, значит дело решённое, а дальше, как в армии «не умеешь – научим, не хочешь – заставим».

***

– Доброе утро господа, рад видеть всех в добром здравии! – поприветствовал я собравшихся в зале для совещаний соратников и персонально подошел и обнял Суворова, – впечатлён Александр Васильевич, славная виктория при Дубоссарах вами сотворена!

– Сие чистая правда Ваше Величество, – покачал он головой, – грандиозная, токмо моих заслуг там на щепоть, всего то и сделал, что привел полки к месту баталии. А всё остальное божье провидение, славные дела солдата русского, да гений барона Чернова, храни его господь, с евонными чудо-ракетами!

– Вот, вот Александр Васильевич, что толку от полков и ракет, коли они в нужное время и в нужном месте не окажутся, и это я ещё про ваши блестящие действия по снятию осады Хотина не сказал, – усмехнулся я, – поэтому не скромничайте и после совещания приводите мундир в порядок. Поздравляю вас с заслуженным чином генерал-фельдмаршала, а остальные герои тоже без наград не останутся!

– Благодарствую! – кивнул Суворов.

– Итак господа, за прошедший месяц обстановка в регионе кардинально изменилась. Мы окончательно убрали с шахматной доски Османскую империю и взяли под контроль проливы, а над Святой Софией скоро снова засияют православные кресты, но работы на этом направлении ещё достаточно. Десантную группу Селим-паши у Тендровской косы мы только рассеяли, да и крепости на побережье у турка остались: Аккерман, Измаил, Килия, Варна. Посему, вы Александр Васильевич, – снова обратился я к Суворову, – возглавите операцию по взятию под контроль всего побережья от устья Днестра до Бургаса. Там вы соединитесь с войсками генерал-майора фон Клаузевица, который действуя из Константинополя будет удерживать линию Адрианополь-Бургас. Думаю, что большинство турецких судов укрылись неподалёку, а значит есть возможность прибрать к рукам остатки турецкого флота. Григорий Александрович!

– Да Ваше Величество! – откликнулся Потемкин.

– Что у нас с флотом, если не брать в расчет пришедшие со мной силы? – поинтересовался я.

– Здесь к сожалению похвастаться нечем Ваше Величество. Всех сил только два десятка галеотов и «Крым». Контр-адмирал Сенявин стал слаб здоровьем и попросил отставку, а из штаб-офицеров только Федор Федорович и остался в строю. В Бугском лимане, там, где вы указывали, верфи только начали строить, но доступа к северному лесу мы лишились, а своих запасов выдержанного и годного для постройки кораблей кот наплакал, да и с мастеровыми негусто. Посему продолжаем строительство малых галеотов на Дону для охраны побережья Тамани, ну и заложили здесь в Севастополе уже второй пароход по проекту барона Чернова! – доложил Григорий Александрович.

Да, подумал я про себя после слов Потемкина, с флотом та же история, что и со знаменитыми английскими газонами. Нужно просто сто лет подряд сеять и подстригать траву и будет вам счастье. А у нас Петр Первый построил флот в Воронеже, но тут же выход к морю потерял. Корабли на свалку. И такая чехарда здесь продолжалась весь восемнадцатый век. А для нормального флота нужны традиции, культура производства, технологии и адекватные задачи для него. Хорошо, что хоть появление у нас пароходов должно позволить нам срезать угол в полсотни лет и попробовать обскакать англичан.

– Пароход, это отлично, господа, но в ближайшее время применять в бою мы его не будем, все работы по строительству второго корабля должны быть засекречены, а со всех причастных взяты подписки о неразглашении сведений под страхом смертной казни. «Крым» же необходимо обеспечить скрытой от любых посторонних глаз якорной стоянкой. Все его выходы в море на боевую учебу проводить только ночью. О нем должны забыть в городе. Капитан первого ранга Ушаков, – повернулся я к стоящему в дальнем углу новоиспеченному каперангу, которому я ещё вчера отправил посыльным Указ о повышении в чине (как и командиру пятой бригады), – почему по вашему я отдаю столь странный на первый взгляд приказ?

– Думаю Ваше Величество, что вы желаете приберечь сей сюрприз для более сильного противника, остатки турка ведь и так есть чем побить. Вон с вами какая силища прибыла! – недолго раздумывая ответил Ушаков.

– В самую точку Федор Федорович. Черноморское побережье теперь в безопасности, но мы вышли в Средиземное море, а там найдется с кем посоперничать, поэтому не будем раньше времени раскрывать все карты. Александр Васильевич, совместно к контр-адмиралом Юэлем и капитаном первого ранга Ушаковым подготовьте план операции, назовём её «Дунай», и послезавтра обговорим всё детально…

В этот момент в дверь постучали и в зал вошёл дежурный офицер, доложивший, что пришла срочная депеша по оптотелеграфу от губернатора Донецкой губернии барона Депрерадовича. Ведь вездесущий Гном уже запилил по проекту Кулибина первую шестисот пятидесяти километровую линию связи по маршруту Севастополь-Екатеринослав-Ор-Капу-Бердянск-Мариуполь-Донецк. Поэтому теперь можно было всего за два часа передать сообщение из Крыма на Донбасс. Чем мы вчера и воспользовались, сообщив туда, чтобы ожидали меня в ближайшее время на малой Родине. А в старой турецкой крепости на Крымском перешейке сделали большую станцию фельдъегерской связи, чтобы оттуда отправлять послания в Елисаветград (фельдмаршалу Румянцеву, трудившемуся там губернатором) и другие точки Правобережья, где ещё не было оптотелеграфа.

– Читайте вслух лейтенант! – дал я ему команду.

– «В Яицком городке начался крупный казачий бунт. Убит генерал из Петербурга. Подробности выясняю», это всё Ваше Величество! – быстро справился лейтенант.

Отпустив офицера, я снова оглядел присутствующих:

– Что ж господа, видимо началось то, чего мне очень хотелось избежать. Я говорю про войну между русскими. В сиюминутном масштабе может показаться, что нам это на руку, будет чем сейчас Петербургу заняться, но вспомните нашу историю. Где смута, там разруха, опустошение и иноземные захватчики. Ладно, сейчас слишком мало информации для принятия решений, поэтому не будем отвлекаться. Николай Арсланович!

– Слушаю Ваше Величество! – отозвался губернатор Таврии.

– В ближайшее время господин Рамолино начнет торговлю с Константинополем, Мальтой и Корсикой, пусть остальные купцы тоже не зевают и осваивают эти перспективные направления. Кроме того, в кратчайшие сроки отберите полсотни толковых мальчишек лет двенадцати-четырнадцати из бедных семей для обучения за казенный счет в морском кадетском корпусе на Мальте и с десяток молодых лекарей, для начала, поедут набираться знаний и опыта в госпиталь ордена Мальтийских рыцарей. Доставку организует господин Рамолино!

***

Отпустив военных, мы с Потемкиным и Гиреем обсудили за чашкой чая ещё несколько вопросов внутренней политики и экономики. Мой подход, по которому земли Новороссии становились Великим княжеством в составе империи, а Потемкин наместником, был воспринят положительно. Кроме этого, я поручил им проработать вопрос переселения мусульманской бедноты из Константинополя в безлюдные пока степи к северу от Сиваша, которую можно было бы стимулировать списанием долга при переходе в православие по прибытию на новое место и помощью в постройке жилья. Главным был вопрос, как эффективнее пристроить переселенцев к какому-нибудь нужному и полезному делу. А после того, как бывший хан отправился к себе в Екатеринослав, пришел черед обсудить вопросы политики настоящей, которые мы вчера не сговариваясь проигнорировали, решив дать мозгам отдых.

– Ну что Григорий, как будем разбираться с Орловым и его компанией, а теперь и с восстанием казаков на Яике. Есть мысли?

– Да какие тут мысли Иван, – махнул рукой Потемкин, – дороги перекрыты, из Петербурга вести не доходят. Сам понимаешь, одно дело, когда ты в столице сидишь и у тебя пара губерний откалывается, а другое, когда у тебя только, только основанные города и дикое поле под боком. Чудо, чудное, что мы вообще продержались, да ещё и турка с поляком побили. К тому же, это у тебя опыта на поприще свержения монархов на десятерых хватит, а я уже который год всё больше по хозяйственной части!

– Ну ладно прибедняться то, сумел же против течения пойти и людей за собой повести, так, что ты себя в старухи-ключницы не записывай! – усмехнулся я, откинувшись на спинку кресла, – На счёт опыта ты конечно прав, да только я уже говорил, что не хочу начинать войну между русскими. Ведь для того, чтобы свергнуть императора нужно будет драться с гвардейцами, да и в Петербург придется по трупам русских солдат идти!

– Не переживай, тут и без тебя охотники найдутся, – резко встал из-за стола Григорий, – это, конечно, только мои измышления, но думаю, что затишье на наших границах объясняется довольно просто. В Петербурге знали о приготовлениях турка и рассчитывали на наше поражение, чтобы опосля разобраться с нами побитыми. А теперь им, что останется делать, только войной на нас идти. Так, что казачьи волнения нам сейчас ой, как на руку, а там и зима не за горами, успеем хорошенько подготовиться. Вот такие будут мои мысли!

– Согласен, очень похоже на правду и с казаками ты тоже прав, – вздохнул я, – поэтому есть у меня мысль отправить на Яик Пугачева. Он казак авторитетный, думаю, сумеет найти общий язык с тамошними атаманами, по крайней мере в вопросе нашего нейтралитета перед лицом общего врага. Организуем через него переписку, а дальше будем действовать по обстановке. Я же закончу операцию в Восточной Европе. Свяжусь со своей армией в Померании, окончательно разберусь с польскими делами и постараюсь утрясти все вопросы с австрийцами. Есть, конечно, большой соблазн использовать моих скандинавов и по быстрому прижать к ногтю питерских узурпаторов. У меня же там целая сорока тысячная армия всего в четырехстах верстах от Риги и русской границы, а там и до Петербурга не так далеко. А в ближайшее время ещё и эскадра Седерстрёма вернется на Балтику. Но боюсь, что это простое решение откроет для нас дорогу в ад. Ведь в таком случае я сам стану иноземным захватчиком и превращусь в короля Густава, мечтавшего о реванше за Северную войну. Так что, этими силами я могу только угрожать, а разбираться придется, как всегда, своими руками!