ИОНОВ Алексей Павлович

Советский военачальник. Родился в феврале 1894 г. в деревне Зуевской Пошехонского уезда Ярославской губернии в крестьянской семье. Окончил министерское двухклассное училище и Рыбинское механико-техническое училище в 1912 г. До военной службы работал масленщиком на теплоходе «Якут», лаборантом в Главной палате мер и весов (г. Петербург). В сентябре 1914 г. добровольно пошел в армию, поступив в Гатчинскую военно-авиационную школу. Там работал в моторной мастерской и мотористом на аэродроме, где неофициально учился летать на самолете. Выдержав экзамен на летчика, в сентябре 1915 г. назначен в 4-й армейский авиационный отряд (в звании рядового). В составе этого отряда участвовал в боях на Румынском фронте. За боевые заслуги в феврале 1917 г. произведен в прапорщики. В конце декабря 1917 г. получил отпуск, выехал к родителям, где и был демобилизован. В РККА по мобилизации с октября 1918 г. С октября 1918 г. по январь 1919 г. летчик 1-го отряда Ярославской авиагруппы. В январе 1919 г. по медицинским показаниям уволен из армии. С марта 1919 г. по сентябрь 1920 г. руководитель слесарно-механической мастерской Ермаковской профессионально-технической школы, заведующий этой школой. С сентября 1920 г. по сентябрь 1923 г. заведующий 2-й профессионально-технической школой и заведующий профессионально- техническим образованием Пошехоно-Володарского уезда. С ноября 1923 г. в кадрах РККА. В 1923–1926 гг. летчик-инструктор тренировочной эскадрильи РККА, летчик отдельной разведывательной авиаэскадрильи «Ультиматум», командир звена и отряда той же эскадрильи. С октября 1926 г. по май 1927 г. слушатель Курсов усовершенствования при Военной школе летчиков и летчиков-наблюдателей. После окончания этих курсов возвратился на прежнюю должность командира отряда авиаэскадрильи «Ультиматум». С 6 января 1928 г. командир учебной эскадрильи, начальник учебного отдела, командир учебно-летной эскадрильи 2-й военной школы летчиков (г. Борисоглебск). С мая 1932 г. помощник командира тяжелобомбардировочной авиабригады по учебно-боевой подготовке в Ленинградском военном округе. С января 1933 г. командир 200-й легкобомбардировочной авиабригады. С декабря 1933 г. слушатель оперативного факультета Военно-воздушной академии имени проф. Н. Е. Жуковского, после окончания которого в 1934 г. назначен командиром авиабригады той же академии. Затем (до августа 1938 г.) командовал 107-й авиабригадой. С августа 1938 г. председатель Центральной комиссии по изучению и предупреждению аварийности ВВС РККА. Накануне Великой Отечественной войны командующий ВВС Прибалтийского Особого военного округа. С началом войны командующий ВВС Северо-Западного фронта. Арестован 1 июля 1941 г. Особым совещанием при НКВД СССР 13 февраля 1942 г. приговорен к расстрелу. Приговор приведен в исполнение 23 февраля 1942 г. Определением Военной коллегии от 3 октября 1955 г. реабилитирован. Воинские чины: рядовой (19.10.1914); ефрейтор (01.05.1916); младший унтер-офицер (23.05.1916); старший унтер-офицер (27.06.1916); прапорщик (11.01.1917). комбриг (28.11.1935). комдив (05.04.1940). генерал-майор авиации (04.06.1940). Награды Российской Империи: Георгиевский крест 4-й степени (05.06.1916); Георгиевский крест 3-й степени (13.09.1916); Георгиевский крест 2-й степени (29.10.1916); Георгиевская медаль 4-й степени (10.08.1916); орден Святого Станислава 3-й степени с мечами и бантом (19.09.1917); Георгиевское оружие (18.09.1917). Награды СССР: орден Красной Звезды (25.05.1936); медаль «XX лет РККА» (22.02.1938); именные золотые часы (15.05.1936).

ИОНОВ Петр Павлович

Советский военачальник. Родился 1897 г. был старшим сыном в большой семье кузнеца, старосты Астраханской общины старообрядцев. В РККА с 1918 года, член ВКП(б) с 1919 года. Участник гражданской войны 1918–1920 гг. Участник Советско-финской войны. За образцовое выполнение заданий командования в борьбе с белофиннами награждён орденом Красного знамени в 1940 году. Занимался педагогической и научной деятельностью. В конце 30-х годов старший преподаватель Военной академии им. М. В. Фрунзе, доцент (1937), специализировался на вопросах развития и боевого применения авиации. В своих работах проводил анализ развития авиации и воздухоплавания в 1930-е годы. Стоял у истоков боевого применения воздушно-десантных войск, разработки теории и практики их применения. Во время войны занимался вопросами планирования десантных операций и созданием штабов соединений и частей воздушно-десантных войск. В январе и феврале 1942 года при десантировании в тыл противника 4-го воздушно-десантного корпуса занимался обеспечением успешного решения боевых задач бригад и корпуса. В мае и июне 1942 года обеспечивал успешное десантирование в тыл 23-й и 211-й воздушно-десантной бригады. В августе 1942 года занимался подготовкой и формированием воздушно-десантных войск для проведения операций на Сталинградском фронте и на Кавказе. В 1943 году продолжал заниматься организацией деятельности воздушно-десантных войск для проведения операций. С июне 1943 года занимал должность начальника штаба ВДВ РККА. Участвовал в разработке плана Вяземской воздушно-десантной операции – одной из крупнейших во Второй мировой войне. В 1944 году Генерал-лейтенант авиации П.П. Ионов назначен начальником Военно-воздушной Краснознаменной академии. С 24 июня 1945 года был командиром сводного расчета Военно-воздушной Краснознаменной академии на историческом параде Победы. После 1946 года занимался преподавательской деятельностью, занимая должность начальника кафедры. Труды: «Дирижабли и их военное применение» (1933); «Общая тактика ВВС» (1934) (монография); «Действия воздушных сил в Марокко» (1935) (монография); «Истребительная авиация» (1940); «Записки лётчика-наблюдателя» (1959). Воинские звания: полковник (13.12.1935); комбриг (22.02.1938); комдив (04.05.1940); генерал-майор авиации (04.06.1940); генерал-лейтенант авиации (07.08.1943). Награды СССР: орден Ленина (21.02.1945); 3 ордена Красного знамени (1940; 19.08.1944; 03.11.1944); орден Отечественной войны 1-й степени (1943); орден «Знак Почёта» (25.05.1936); медаль «ХХ лет РККА» (22.02.1938); медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» (09.05.1945);

ИСАЕВ Сергей Никитович

Советский военачальник. (28.09.1901 г. Смоленск – 20.02.1973). Русский. Член ВКП(б) с 1924. В РККА с 15.03.1918 – на рядовых и командно-начальствующих должностях. Участник Гражданской войны на Южном и Западном фронтах 02.1919 по 09.1919 – красноармеец 1-го Смоленского революционного полка. Участник борьбы с басмачеством в Туркестане 1923. Участник Советско-Японского конфликта у озера Хасан 1938. Участник Великой Отечественной войны 1941–1945. С 1941 по 27.02.1942 – начальник штаба 33-й авиационной дивизии 1-й воздушной армии. С 27.02.1942 по 09.05.1945 – начальник штаба 9-й воздушной армии. С 09.05.1945 – начальник штаба ВВС Дальневосточного фронта. С 25.07.1955 – в отставке. Воинские звания: полковник; генерал-майор авиации (17.03.1943). Награды СССР: орден Ленина (21.02.1945); орден Красного Знамени (03.11.1944; 26.08.1945; 20.06.1949); медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» (09.05.1945); медаль «За победу над Японией» (30.09.1945).

ИЩЕНКО Никита Наумович

Советский военачальник. (30.08.1903 с. Березники ныне Рыльского района Курской области – 1975). Русский. Член ВКП(б). В РККА с 11.1925 – на рядовых и командно-начальствующих должностях. В Великую Отечественную войну занимал должности: С 1941 – заместитель начальника управления штурманской службы ВВС Красной Армии, начальник управления штурманской службы ВВС Красной Армии. С 09.06.1964 – в отставке. Воинские звания: майор; подполковник; полковник; генерал-майор авиации (01.07.1944). орден Ленина (17.05.1951); 4 ордена Красного Знамени (11.09.1941; 18.08.1945; 06.11.1945; 30.12.1956); орден Отечественной войны 1-й степени (31.08.1943); орден Красной Звезды (14.03.1938; 03.11.1944); медаль «За оборону Москвы» (01.05.1944); медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» (09.05.1945); медаль «За победу над Японией» (30.09.1945).

КАБАНОВ Александр Иванович

Советский военачальник. Родился 27 января (9 февраля) 1902 года в Москве (по другим сведениям – в селе Полушкино ныне Ступинского района Московской области). В 1918–1919 работал конторщиком на лесопильном заводе в Саратове, в 1919–1921 – делопроизводителем на железной дороге. В 1921 окончил коммерческое училище. В 1921–1924 работал в сельском хозяйстве. В РККА с мая 1924. В 1924–1925 – красноармеец в Егорьевской военно-теоретической авиашколе. В 1926 окончил Ленинградскую военно-теоретическую школу ВВС, в 1927 – Качинскую ВАШЛ. Служил в строевых частях ВВС. Участник боёв на КВЖД: в июле-декабре 1929 в должности командира звена 26-й отдельной авиаэскадрильи. В 1932–1933 – лётчик-инструктор Харьковской ВАШЛиЛН. С августа 1933 по декабрь 1949 – на лётно-испытательной работе в НИИ ВВС (ЛБАЭ, 1-й отдел, заместитель начальника 3-го отдела). В 1943–1949 – заместитель начальника НИИ ВВС по лётной части. Провёл госиспытания самолётов He-111B-1 (1938), Ар-2 (май 1940), «С» конструкции Болховитинова (1940), В-25В (1941), Су-6 с мотором АМ-42 (04.07.1944), «Москито-IV» (1944), «Бостон-3», одноместного Ил-2, Ту-70 (1949), войсковые испытания СБ, испытания одноместного и двухместного Ил-2 на штопор, испытания «Бостона-3» на штопор, отработку переворота Пе-2 через крыло. Принимал участие в госиспытаниях УТ-2 (1937), Як-2 (июнь 1939), Ме-109Е-3 (1940), Як-1 (1940), ЛаГГ-1 (июнь 1940), МиГ-1 (сентябрь 1940), Ме-262, Як-15, Ту-4, Ла-15. На Пе-8 участвовал в первомайском параде 1939 г. над Красной площадью. 1930-х наряду с лётной работой занимался испытаниями парашютов. Участник Великой Отечественной войны: в июне-августе 1941 – командир 410-го бомбардировочного авиационного полка (Западный фронт), укомплектованного из летчиков-испытателей; совершил 2 боевых вылета на Пе-2. В сентябре 1941-марте 1942 находился в правительственной командировке в США по вопросу закупки самолётов. В 1949–1953 – заместитель начальника Высших офицерских лётно-тактических курсов ВВС (г. Таганрог) по лётной подготовке. С сентября 1953 – на лётно-испытательной работе в ОКБ А.Н.Туполева (начальник ЛИС). Поднял в небо транспортный самолет Ту-75 (21.01.1950). Погиб 24 октября 1954 года на самолёте Ту-75 при перелёте из Казани в Москву. Опытный образец Ту-75, транспортного варианта Ту-4, в течении нескольких лет применялся для перевозок. На нем в Казань для получения двигателей АМ-3 для Ту-16 на моторостроительном заводе и прилетел из Москвы генерал Кабанов. Получив двигатели, летчики направились обратно. Не долетев до Канаша, обнаружили: отказал двигатель. Кабанов принял решение вернуться в Казань. Сели благополучно, неисправность в двигателе устранили. На следующий день, оформив разрешение на полет, взлетели с бетонки Казанского авиазавода. Самолет ушел в облачность и через несколько минут упал на землю и сгорел у поселка Бирюли (неподалеку от Кощаковского зверосовхоза). Нескольким членам экипажа удалось выпрыгнуть с парашютами, а генерал Кабанов погиб. Вместе с ним погибли: 2-й пилот М.Л.Мельников, бортинженер М.М.Семчурин, бортрадист Н.Т.Иванников. Предположительная причина катастрофы – отказ двигателей. Жил в Москве. Похоронен в Москве, на Введенском кладбище. Воинские и специальные звания: Лётчик-испытатель 1-го класса (1945); военный лётчик 1-го класса (1951/2); капитан (20.03.1936); майор; полковник; генерал-майор авиации (04.02.1944). Награды СССР: орден Ленина (15.11.1950); 2 ордена Красного Знамени (25.03.1944; 03.11.1944); орден Отечественной войны 1-й степени; 2 ордена Красной Звезды (25.05.1936; 05.02.1947); медаль «ХХ лет РККА» (22.02.1938); медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» (09.05.1945).

КАЗАКОВ Петр Григорьевич

Советский военачальник. Родился 25 января 1903 года на станции Бугуруслан Куйбышевской железной дороги, в семье рабочего-железнодорожника. Из автобиографии: Отец мой, Григорий Тарасович Казаков, проживал на станции Бугуруслан, Советская улица, дом № 77, работал в колхозе сторожем, умер в 1952 году. Мать по происхождению из бедной крестьянской семьи, умерла ещё в 1911 году. Брат Александр, рождения 1905 года, до войны работал в г. Ленинграде на Кировском заводе помощником начальника мартеновского цеха. Как командир запаса был призван в армию, командовал артиллерийской батареей, после прорыва блокады Ленинграда убит в бою и похоронен в городе Гдов Ленинградской области. Второй брат Иван, рождения 1907 года, работал на элеваторе при станции Бугуруслан, в начале войны был призван в армию, также погиб под Смоленском в 1941 году. Где в настоящее время проживают семьи братьев – не знаю. Две мои сестры – Мария и Вера, мужья которых погибли в Отечественную войну, проживают в городе Бугуруслан Чкаловской области, работают и занимаются домашним хозяйством. Сам я с 11-летнего возраста начал самостоятельно работать, помогая отцу кормить семью. Летом 1914 года пас овец, осенью пахал барскую землю, зимой учился. В 1915 году работал рабочим по ремонту железнодорожных линий. В этом же году отца призвали в армию, а я один содержал семью, работая на кирпичном заводе фабриканта Биневольского, на паровой мельнице братьев Клементьевых. В 1917 году работал на подвеске прямого телеграфного провода на участке Самара – Оренбург. В 1918 году – снова на мельнице братьев Клементьевых. В 1915 году закончил начальное четырёхклассное училище. 10 апреля 1919 года, когда армия Колчака продвигалась к Волге, я с группой товарищей добровольно вступил в ряды Красной Армии и был назначен красноармейцем на бронепоезд «Ермак» 5-й армии Восточного фронта. Когда части Красной Армии перешли в наступление, а колчаковцы, отступая, взрывали железнодорожные мосты и полотно, бронепоезда отстали от наступающих частей, и часть личного состава с них была переведена в другие части. Меня перевели в 1-й головной железнодорожный эксплуатационный отряд, где я занимался восстановлением телеграфных линий. В июле или августе 1919 года я был переведён в коммунистический отряд особого назначения 5-й армии, с которым продвигался вглубь Сибири до весны 1920 года, когда отряд остановился в г. Красноярске. В мае 1920 года меня направили на командные курсы в г. Самару, но курсы оказались не командные, а артиллерийско-технические со сроком обучения шесть месяцев. В августе весь состав курсов перебросили под Новороссийск на станцию Тоннельная, где мы простояли до октября 1920 года и откуда были переброшены на Северный Кавказ, в г. Георгиевск. Срок обучения в связи с окончанием гражданской войны увеличился, и я был выпущен в июне 1922 года младшим артиллерийским техником и по собственному желанию был назначен в Сибирь, в г. Иркутск, в распоряжение начальника артиллерии 5-й армии. В штабе 5-й армии я получил назначение в Отдельную гаубичную батарею 26-й Златоустовской стрелковой дивизии в г. Красноярск на должность младшего артиллерийского техника, куда и прибыл осенью 1922 г. В 1924 г. из артиллерии 26-й дивизии был сформирован 26-й артиллерийский полк, в котором я был назначен старшим артиллерийским техником полка, а позднее эта должность была переименована в должность боевого питания полка (служебная категория К-7). В этой должности и с этим полком летом 1929 г. из-под г. Красноярска, где полк стоял лагерем на Юрчинском полигоне, я был переброшен на Дальний Восток в г. Никольск-Уссурийский (Ворошилов), откуда после небольшой подготовки полк был продвинут в м. Гродеково, а затем участвовал в боях под станцией Пограничная, городом Санчагоу, а один дивизион перебрасывался на запад и принимал участие в боях под Джалайнором и Хайларом. После окончания конфликта на КВЖД наш полк остался в составе ОКДВА с дислокацией в г. Спасск-Дальний. Осенью 1930 г. за выслугу двух сроков в отдалённой местности и по моей просьбе я был переведён в 31-й Артиллерийский полк ПРИВО в г. Сталинград на старую должность начальником боевого питания полка. Поскольку 31-й полк был территориальным, и времени у меня было достаточно, я поступил учиться в Сталинградский вечерний комвуз и за восемь месяцев службы в г. Сталинграде успешно окончил его первый курс. В мае 1931 г., узнав о наборе в лётные школы (а в авиацию я стремился всё время, но не отпускали), я подал рапорт, прошёл в 7-й Сталинградской школе лётчиков медицинскую комиссию, был признан годным к лётной работе и направлен в г. Красногвардейск для стажировки лётчиком-наблюдателем. Стажировался один месяц при управлении 1-й авиабригады, а затем четыре месяца приобретал практические навыки летнаба в 12-м авиаотряде. Летнабом в отряде не остался, а пожелал закончить школу, в силу чего и был направлен осенью 1931 г. в г. Оренбург (Чкаловск), в 3-ю школу лётчиков и летнабов. Ознакомившись с планом и программой подготовки летнабов, я пришёл к выводу, что весь курс можно пройти не за год, как требовалось, а сократить его в два раза и закончить, не в ущерб качеству подготовки летнабов, за шесть месяцев. Будучи секретарём партогранизации и заместителем командира звена, я собрал два своих классных отделения, посоветовался с коммунистами по этому вопросу, и они со мной согласились. Обо всём этом я доложил начальнику отдела и начальнику учебной части, и они предложили мне на деле доказать эту возможность и добиться хорошей общей оценки отделений к середине января 1932 г., т. е. ко времени открытия школьной партконференции. К началу открытия школьной партконференции отделения, которыми я командовал, получили за период обучения общую оценку 4,85, т. е. лучшую из всех отделений школы. Я, как делегат конференции, рассказал, каким путём мы добились такой оценки, и попросил организовать во всех классах до 23-х часов ежедневное дежурство преподавателей для консультаций слушателей школы и помощи отстающим. Меня в этом поддержали слушатели отделений, которые были приглашены для приветствия конференции. На этой конференции я был избран делегатом на партконференцию ПриВО, где также выступил по вопросу сокращения подготовки летнабов до шести месяцев. После выступления меня пригласили на беседу к Командующему Войсками ПриВО тов. Шапошникову, который задал мне целый ряд вопросов о том, как качественно подготовить летнаба за такой срок. После конференции ПриВО начальник учебной части школы тов. Машков был направлен в Москву на доклад по этому вопросу. По его возвращении нам было объявлено, что тов. Ворошилов предложил в порядке опыта выпустить летнабов с шестимесячной подготовкой не два, а шесть отделений. Таким образом, через шесть месяцев, в мае 1932 г., школа выпустили шесть отделений летнабов, пропустив всех нас через серьёзную испытательную комиссию с участием представителей ВВС РККА. По окончании школы я был назначен младшим летнабом в 5-ю тяжело-бомбардировочную эскадрилью ВВС Балтийского моря в г. Ленинград. Прибыв с группой товарищей в г. Ленинград, мы узнали, что никакой эскадрильи не существует, что её надо формировать заново. Меня допустили к временному исполнению обязанностей начальника штаба эскадрильи и приказали формировать её. Спустя пару месяцев, когда эскадрилья заканчивала формирование, прибыл командир эскадрильи тов. Кукин Иван Васильевич (в настоящее время работает в отделе боевой подготовки ВВС ВМС) и начальник штаба эскадрильи. Я был утверждён помощником начальника штаба эскадрильи. Вторую половину 1932 г. и 1933 год я работал по устройству эскадрильи в гарнизоне Едрово под Бологое и много летал в качестве штурмана корабля, отряда, эскадрильи, имел ряд поощрений за «отличное» бомбометание, штурманскую подготовку, воздушную стрельбу и за штабную работу. Осенью 1933 г. меня послали учиться на КУКС при ВВА им. Жуковского, морское отделение по подготовке командиров штаба морской авиации, которое я окончил на «отлично» и в мае 1934 г. вернулся в 5-ю тяжело-бомбардировочную эскадрилью 2-й бригады ВВС Балтийского моря, где продолжал работать помощником начальника штаба по оперативной части (практически всё время работал врид. начальника штаба эскадрильи). Осенью 1934 г. приказом НКО меня назначили командиром отряда 8-й тяжело-бомбардировочной эскадрильи той же 2-й авиабригады ВВС Балтийского моря, а осенью 1935 г. я со своим отрядом занял первое место в ВВС Балтморя по всем показателям. В тяжёлой авиации и в то время командиром вполне мог быть летнаб. В марте 1936 г. я был вызван в штаб ВВС ЛВО и получил приказание организовать оперативное дежурство в штабе. Сначала это дежурство организовывалось в Ропшинском дворце, на что были затрачены крупные суммы денег и материальных средств; достаточно сказать, что одних приёмников на радиоприёмном центре было шестьдесят и ещё три передаточных станции. К 1 мая 1936 г. радиоцентр был готов, рота связистов в 120 человек была также подготовлена к работе. Прибывший в Ропшу Командующий ЛВО тов. Шапошников одобрил эти мероприятия, но использовать радиоцентр было нельзя, т. к. протянуть требуемые провода от радиоцентра в г. Ленинград оказалось невозможным, и штаб ЛВО использовать подготовленный радиоцентр не мог. Эту затею отложили, а я получил задание организовать оперативное дежурство непосредственно из штаба ВВС ЛВО – при помощи телефонной связи, что мною в течение месяца было исполнено и дежурство налажено. В июне 1936 г. приказом НКО я был назначен командиром Отдельного авиаотряда особого назначения, подчинённого непосредственно Военно-Техническому Управлению РККА. Задача сводилась к тому, чтобы самолёты летали без человека при помощи автопилотов, радио- и телемеханики. Отряд был единственным в стране, опытным, и на него возлагалось много надежд. За вторую половину 1936 г. и за период до осени 1937 г. личным составом авиаотряда была подготовлена материальная часть, выполнена программа опытных полётов, в том числе – безотказный полёт на самолёте ТБ-1 без вмешательства в управление человека, управление самолётом с другого самолёта и с земли по радио. Время полётов было доведено до 2-х часов 45 минут без всяких отказов. Для дальнейшего усовершенствования работы телемеханических самолётов нужна была новая, усовершенствованная техника и, в частности и главным образом, подлежали замене автопилоты системы Коренева на автопилоты АВП-10. Но вскрытое осенью 1937 г. в техническом управлении РККА вредительство сначала приостановило деятельность отряда, а в январе 1938 г. отряд был и вовсе расформирован. К этому времени (февраль 1938 г.) командир авиапарка в авиагарнизоне Едрово майор Игнатьев был снят с занимаемой должности за развал хозяйства, и на эту должность временно назначили меня. Затем, в апреле 1938 г., я был назначен командиром вновь формируемой 13-й авиационной базы в должности, в которой проработал до ноября 1938 г., после чего меня назначили начальником вооружения и снабжения ВВС ЛВО (приказ НКО № 01329-39). В этой должности я проработал до осени 1940 г. По окончании войны с белофиннами я просил перевести меня на работу оперативную или строевую, т. к. чисто снабженческая работа мне не нравилась, тем более что поздней осенью 1938 г. была введена должность начальника тыла ВВС округа, и я, как начальник снабжения, ведал только авиатехимуществом и боеприпасами. В сентябре 1940 г. меня назначили заместителем начальника штаба ВВС ЛВО по тылу (приказ НКО № 04326), в этой должности я проработал до весны 1941 г., принимая активное в организации Районов авиационного базирования в ЛВО. По моей просьбе перед началом Великой Отечественной войны я был назначен на должность Начальника 5-го РАБ ВВС ЛВО. Район сформировал в окрестностях г. Ленинграда (Осиновая роща) и в канун войны приступил к обеспечению частей ВВС 23-й Армии и частей авиакорпуса г. Ленинграда на Карельском перешейке, имея в своём распоряжении три авиабазы, 18 БАО, зенитную артиллерию и другие части, входящие в состав РАБ. В бытность мою начальником 5-го РАБ каких-то особенных трудностей я не встречал, потому что долгое время противник на Карельском перешейке особой активности не проявлял. Когда же начался отход наших частей к старой границе с Финляндией – по р. Сестра и к Лемболовским болотам, части 5-го РАБ с работой справлялись – вывозили имущество, приводили в негодность оставляемые аэродромы, эвакуировали технику и были готовы к работе по обеспечению лётных частей на новых аэродромах ближе к г. Ленинграду. Исключением является аэродром Яппеля, что в 40 км западнее Териоки, с которого последний эшелон с имуществом лётных частей, боеприпасами и личным составом попал под миномётный огонь просочившихся к железной дороге финнов, и разрывом мины была порвана сцепка поезда, в результате чего паровоз и два вагона упали в Териоки, а весь состав укатился обратно на ст. Яппеля. Личный состав в большинстве своём лесом и другими путями вернулся в свои части, имущество же и боеприпасы по распоряжению Командующего ВВС 23-й Армии полковника тов. Жданова (ныне – командующий 3-й ВА авиации дальнего действия) были сожжены вместе с вагонами штурмовиками подполковника Витрука, т. к. были уже захвачены финнами. После отхода наших частей к старой границе с Финляндией распоряжением Командования ВВС Ленинградского фронта части 5-го РАБ баржами через Ладожское озеро были передислоцированы в район аэродромного узла Плеханово в резерв. В начале октября 1941 г. я был назначен нештатным начальником авиагарнизона Комендантского аэродрома с задачей навести на аэродроме порядок по приёму транспортных самолётов с продовольствием и эвакуацию этими же самолётами рабочих и служащих заводов и предприятий г. Ленинграда. В этой должности я проработал до 5 ноября 1941 г., а затем был назначен на должность нештатного заместителя Командующего оперативной группы ВВС ЛФ[19] по тылу и этого же числа прилетел в г. Тихвин, где оперативной группой ВВС ЛФ командовал генерал-майор авиации Журавлёв. Получалось так, что непосредственно в Ленинграде, в окружении, остался один 6-й РАБ, а остальные районы авиабазирования (5-й – в Плеханово, 82-й – в Тихвине, 11-й в Хвойной, 10-й – в Боровичах и 68-й – в Вологде) вошли в подчинение оперативной группы, причём начальник тыла ВВС ЛФ генерал-лейтенант Кобелев дал мне для работы лишь небольшую группу, а всё управление тыла ВВС оставил у себя в Ленинграде. Трудность в нашей работе заключалась в том, что связь с районами авиабазирования осуществлялась только при помощи самолётов, а проводной и радиосвязи не было совершенно. Связь с Ленинградом была трудной даже для управления лётными частями, говорить же о связи для решения тыловых вопросов вообще не приходилось. 7 ноября 1941 г. немцы захватили станцию и город Тихвин, и положение ещё более ухудшилось. Грузы авиатехнического имущества, боеприпасы, продовольствие шли через Вологду, Череповец, Бабаево, автотранспорт по перевозу всего этого имущества работал с большим перенапряжением. И всё же аэродромы жили и действовали. В декабре 1941 г. в связи с разделением Ленинградского фронта на Ленинградский и Волховский я был вызван в г. Ленинград. В начале января 1942 г. возвратился на свою штатную должность Начальника 5-го РАБ – в район Старой Ладоги и в течение полутора месяцев обеспечивал боевую работу 39-й истребительной дивизии, 55-го полка СБ и двух полков У-2. В середине февраля 1942 г. я получил назначение на Северо-Западный фронт заместителем Командующего ВВС СЗФ по тылу. Моя работа на Северо-Западном фронте с февраля 1942 г. по 1 октября 1943 г. ничем существенным от обычной работы не отличалась. Части стояли стационарно, аэродромов было достаточно, да кроме того мы строили новые и усовершенствовали старые. Запасов имущества, продовольствия и боеприпасов также было достаточно, фронт стал стабильным, а проводимые операции обеспечивались легко. Кроме того, Москва была рядом, и многое имущество возили только автотранспортом непосредственно на аэродромы. Неоднократные мои просьбы о переводе меня на активно действующий фронт увенчались успехом. 1 октября 1943 г. я был вызван в Москву и там получил назначение начальником тыла 15-й воздушной Армии, на Брянский фронт, куда и прибыл 5 октября 1943 г. Командование и штаб 15-й ВА я нашёл в г. Унеча и узнал, что армия боевые действия прекратила и будет перебазироваться на 2-й Прибалтийский фронт в район г.г. Торопец, Старая Торопа, Великие Луки. Ознакомившись с планом перебазирования, я нашёл, что он составлен неправильно; эта неправильность заключалась в том, что эшелоны подавались сначала под лётные части, а уже потом – под тыловые (БАО, Инжбаты). Но план перебазирования уже был утверждён Генеральным Штабом, поэтому переделывать его не стали. Ознакомившись с готовностью частей к погрузке в эшелоны и вступив в исполнение своей должности, я был вызван Командующим 15-й ВА к новому месту базирования; это было 12 октября 1943 г, а 16 октября лётные части воздухом начали перелёт на новый фронт. За трое суток с небольшой группой офицеров тыла и штаба армии я принял три БАО от 3-й ВА, которая ушла в район г. Невель. Горючее и боеприпасы я также получил от 3-й ВА, и на 3-й БАО в течение 16, 17, 18 октября мы посадили один САП и две АД. Затем подошёл ещё один БАО из района Ленинграда и 35-й РАБ из-под Сталинграда, которые приняли на себя остальные лётные части армии. Таким образом, задолго до прихода тыловых частей 15-й ВА и 42-го РАБ все лётные части были встречены, рассажены по аэродромам и вели боевую работу без каких бы то ни было задержек. Этот случай – единственный в моей практической работе, когда Воздушная Армия в полном составе, с тыловыми частями и имуществом, перебазировалась с одного фронта на другой, показал, что организация тыла ВВС, независимая от лётных частей (как и лётных частей – от тыла), является гибкой и вполне себя оправдывающей. С приходом РАБ 15-й ВА последние два включились в обеспечение боевой работы частей, разгрузив перегруженные БАО, а третий РАБ был оставлен в резерве и готовился к продвижению вперёд. После захвата нашими войсками г.г. Невель и Ново-Сокольники части 15-й ВА в январе 1944 г. перебазировались на приготовленные аэродромы в районы Невель, Усть-Долыссы, Чернецово, Маево и до весны действовали с занятых аэродромов. В мае 1944 г. армия в тяжёлых условиях бездорожья была перебазирована на северный участок фронта в район г. Ново-Ржев. Заново была построена аэродромная сеть и частично восстановлены аэродромы, разрушенные немцами, подвезено горючее, боеприпасы, продовольствие и другое имущество; всё это подвозилось тракторами, транспортными самолётами и автомашинами большой проходимости. Но и на этом участке наступление не состоялось. В июле 1944 г. части армии перебазировались на центральный участок фронта, вновь была для этого приготовлена аэродромная сеть и перевезено всё имущество по дорогам, уже просохшим и немного приведённым в порядок. В июле 1944 г. фронт перешёл в наступление на Пустошку, Идрицу, Себеж, Опочку и далее по территории Латвии до г. Мадонна и почти не останавливался. Лётные операции 1944 года приходилось обеспечивать с большим напряжением и трудностями, т. к. противник взрывал мосты, разрушал железные и шоссейные дороги и воздействовал на подвоз своей авиацией с воздуха. Но хорошо натренированные автобаты с подвозом всех средств справлялись, и мы не имели ни одного случая срывов боевых вылетов. Дальнейшее продвижение на Ригу было более спокойным, и работа тыла особых трудностей не встречала, да и дороги были в хорошем состоянии. В январе 1945 г. в состав 15-й ВА вошли некоторые части 3-й ВА, дислоцировавшиеся в Литве, и армия заняла аэродромы по дуге всей окружённой Курляндской группировки немцев от Митавы до Вайноде, с которых и работала до капитуляции немцев, т. е. до окончания Великой Отечественной войны. По окончании войны, т. е. вторую половину 1945 г. и до августа 1946 г., работая в должности начальника тыла 15-й ВА, я занимался устройством частей в авиагарнизонах по мирному времени, сбором и обработкой боеприпасов и другого имущества с оперативных аэродромов на постоянные места складирования и обеспечением УБП частей армии. В августе 1946 г. я дал согласие и получил назначение в 10-ю Воздушную Армию на Южный Сахалин, на должность начальника тыла армии, где проработал до сентября 1948 г. В работе на Сахалине трудностей было много – как по устройству частей, всё ещё прибывавших с материка, так и особенно по их материальному обеспечению и аэродромному обслуживанию. Части и соединения дислоцировались по всему острову Сахалин – от порта Корсаков на юге и до г. Оха на севере, а также на Камчатке, Чукотке, Курильских островах и на материке в районе г. Комсомольск-на-Амуре. Трудности вызывались недостаточным количеством морского тоннажа для перевозки материально-технических средств и хозяйственных грузов, отсутствием железных и шоссейных дорог, короткими сроками навигации по Охотскому морю и Тихому океану. В значительной части гарнизонов навигация ограничивалась тремя месяцами в году, поэтому приходилось создавать запасы всех необходимых материальных средств на полтора года. Недостаточная сеть аэродромов базирования потребовала напряжённой работы инженерных батальонов, тыловых и лётных частей по строительству новых аэродромов, жилого и служебного фондов для размещения личного состава, техники и материальных средств. Все эти трудности усилиями командования Армией, соединений и частей преодолевались, боевая подготовка проходила планово, снабжение было бесперебойным. За два с лишним года работы начальником тыла армии на Сахалине никаких замечаний от командования и Военного Совета я не имел, получил несколько благодарностей и был награждён ценным подарком, а в 1947 г. был избран депутатом районного совета депутатов трудящихся и работал членом райисполкома. В сентябре 1948 г. неожиданно для меня пришёл приказ Военного Министра Союза ССР о назначении меня начальником тыла истребительной авиации войск ПВО страны в г. Москву. Этого назначения я не просил, желания работать в Москве в Центральных управлениях у меня не было, т. к. я привык работать непосредственно в частях и в объёме начальника тыла Воздушной Армии, и с этой работой, по отзывам командующих, я справлялся неплохо как в условиях военного, так и мирного времени. На новой должности в Москве мне пришлось столкнуться с целым рядом трудностей. Во-первых, объём работы в сравнении с работой на ранее занимаемой мною должности увеличился примерно в пять-шесть раз, повысилась ответственность за обеспечение Воздушных Истребительных армий, вооружённых реактивными самолётами, о которых я понятия не имел, а главное я, как начальник тыла, не имел в своём распоряжении никаких материальных средств. Отвечая за всё, я не имел ничего. Кроме того, все попытки Командования Истребительной авиации ПВО создать свой тыл в центре успеха не имели, и я, таким образом, со своим аппаратом занимался исключительно функциями планирования и контроля за обеспечением частей. Во-вторых, ежегодные реорганизации Главного Штаба войск ПВО страны, его управлений и отделов не улучшали работы тыла как войск ПВО, так и истребительной авиации войск ПВО, а вносили в его работу путаницу и безответственность. И в-третьих, параллельное существование двух тылов в войсках ПВО страны, не подчинённых один другому, были излишними и ненужными. Достаточно сказать, что за пять лет работы в Главном Штабе войск ПВО страны, исполняя одни и те же функции планирования и контроля за обеспечением Истребительной авиации войск ПВО страны всеми видами материально-технических средств, работая в одном и том же здании, я занимал должности начальника тыла Истребительной авиации войск ПВО, затем заместителя начальника тыла войск ПВО страны (когда два тыла объединили), а через год, когда тылы снова разъединили, был назначен начальником авиатехснабжения Истребительной авиации и, наконец, в 1953 г. – начальником Отдела авиационного вооружения с теми же функциями.