Я просыпаюсь оттого, что мужчина резко отпихивает меня. А спал я очень крепко. Зеваю и потягиваюсь. Мужчина встает, дрожа и бормоча что-то невразумительное. Его запах гнилых фруктов немного напоминает мне запах тоски, исходивший от Ингрид, когда мы с ней познакомились.

Интересно, найдется ли у него что-нибудь поесть. Я пританцовываю вокруг него, даже подпрыгиваю, хотя мои усталые лапы не очень-то слушаются. Он останавливается и растерянно смотрит на меня. Кажется, понял. Шарит в кармане своего рюкзака, но ничего там не находит.

Потом он устало бредет куда-то, а я следую за ним, изредка останавливаясь лишь для того, чтобы оставить весточку четвероногим сородичам. Мы идем довольно долго и наконец подходим к маленькому домику. Он открывает дверь, и я вхожу за ним.

Мне хочется побыть в теплом помещении, попить и поесть. Я измучен голодом и холодом. Дом пахнет так же, как его хозяин: гнилью и дымом. И запах такой сильный, что я чихаю. Тут он наконец замечает меня:

– А ты что тут делаешь? Ты что, шел за мной?

Я сажусь и изображаю примерного пса. Еще немного поскулить и склонить голову набок. Очень надеюсь на понимание.

Он уходит на кухню и возвращается с миской воды. Прежде чем начать пить, я успеваю увидеть его мокрое лицо. От него пахнет чем-то солоноватым. Ясно, он плачет. Он запирает дверь изнутри, и я облегченно вздыхаю. Кажется, меня оставляют.

Эзра – самый одинокий человек из всех, кого я знаю. В первые дни моего пребывания он почти не выходит из дома. Он много курит, меня выпускает погулять и сделать свои дела, но сам со мной не выходит. Спасибо и на том, что впускает меня обратно и дает поесть. Он купил слишком соленый корм, удовольствия никакого, но это все же лучше, чем ничего. Уходить я не спешу. Понимаю, что здесь нужно задержаться.

У нас перемены. По утрам Эзра куда-то уходит и оставляет меня одного. Возвращается к вечеру и приносит банки с нормальной едой. Его смешат мои радостные прыжки и танцы, а меня радует его смех.

Он начинает разговаривать со мной. Особенно когда лежит на диване с сигаретой и пьет, пьет… Чем больше времени я провожу с ним, тем лучше понимаю, что он болен. Он часто уходит ночью, и, когда возвращается, от него опять пахнет гнилыми фруктами. Я жду его у двери. Не могу успокоиться, пока он не вернется.

Однажды, прогуливаясь по кварталу, я слышу тоненький писк из мусорного бака. У меня большой опыт поисков еды в мусорке. Когда я сую в бак морду, кто-то, вскочив мне на спину, выпрыгивает наружу. Это трехцветная кошка. Похоже, что домашняя. Наверно, из любопытства забралась в мусорный бак, а он захлопнулся. Снова оказавшись на воле, она тщательно вылизывается, не обращая на меня никакого внимания.

Приведя себя в порядок, она трется о меня, подняв хвост. Наверно, хочет соблазнить. Вот еще одна кошка, которая меня ни капли не боится. Она провожает меня до дома, и хвост у нее при этом выгнут вопросительным знаком. Я скребусь в дверь, и тут она исчезает, так что я даже не успеваю познакомить ее со своим несчастным другом.