В животе у меня прекрасный завтрак, – правда, сегодня он показался мне горек. Я отправляюсь в путь. Не сразу возвращается желание идти быстро и энергично. Запахи травы и влажной земли пьянят меня. Мне нравится, что можно долго идти в одном направлении. Мои мышцы за это время окрепли и, надеюсь, не подведут. Отдых в обществе Спотти и его хозяев помог мне восстановиться.
Теперь я научился рассчитывать силы, знаю, когда надо сделать небольшую передышку, а когда пролежать остаток дня, чтобы назавтра с новыми силами двинуться дальше.
Всякий раз, как я прохожу мимо человеческого жилья, будь то ранчо в чистом поле или поселок, прежде всего ищу мусорные баки. Конечно, редко найдешь там что-то вкусное, но иногда попадаются сюрпризы.
Я все больше понимаю бездомных собак, которые так громко лаяли, когда мы с Ингрид гуляли. Мне их жаль. У них такая тяжелая жизнь…
На одном из перекрестков я вдруг чувствую удивительно вкусный запах, у меня даже в носу щекочет. Он быстро рассеивается, но, так как я уже опять голоден, пожалуй, стоит найти его источник.
Прохожу мимо больших зданий. То и дело к ним подъезжают машины, в том числе грузовые. Однако меня интересует вот этот фургончик. По запаху понимаю, что с другой стороны приоткрытой двери агрессивная собака. Возможно, немецкая овчарка. Я знаю, что эти собаки очень опасны, но не могу удержаться и подхожу ближе.
Да, именно из этого фургона так чудесно пахнет, но войти я не рискую. И отвернуться от такой еды я тоже не в силах, поэтому, поджав хвост, отхожу на несколько шагов и, затаившись между двумя грузовиками, жду… Вдруг собака-сторож покинет свой пост, дверь останется открытой, и тогда я смогу прошмыгнуть внутрь и наесться до отвала.
Я долго сижу в засаде. Только охочусь я не на дикого зверя, а на уже приготовленную еду. Через некоторое время я чувствую, что запах сторожа по ту сторону двери изменился. Это больше не запах свирепого зверя, это тяжелый и приторный запах спящего животного.
Вот и подвернулся случай. Ну что ж, только храбрым улыбается удача. Перехожу улицу, готовлюсь проникнуть в этот рай на колесах. Толкаю носом приоткрытую дверь и очень осторожно вхожу. Все больше чувствую запах сторожа, но не вижу его. Через узенький коридорчик попадаю в помещение, где запах становится просто невыносимо прекрасным. У меня текут слюнки.
Внутри фургона несколько высоких столов. Некоторые из них опрокинуты. И рядом с ними на полу лежат продолговатые такие лепешки и… пахнут! Ура, я нашел еду!
Совершенно забыв о стороже, я хватаю одну из мясных лепешек и заглатываю. Она просто тает во рту! Хрустящая снаружи и нежная внутри, вкуснейшее мясо. Съедаю еще несколько штук и вдруг слышу неподалеку странные звуки. Что-то среднее между сильной отрыжкой и урчанием… И пахнет как-то нехорошо.
Отвлекаюсь от трапезы, чтобы взглянуть, в чем дело. Около опрокинутого стола лежит немецкая овчарка. Я чувствую, что она не опасна для меня, потому что лежит неподвижно, вытянувшись. Ее раздутое брюхо то и дело сокращается. Вокруг собаки валяется множество мясных лепешек, таких же, какие я только что ел, некоторые из них надкушенные.
Осторожно подхожу и, поскольку пес неподвижен, обнюхиваю его. Его язык вывалился наружу, из пасти идет пена, глаза стеклянные. Он издает слабый стон. Срочно нужна помощь. Если сейчас что-нибудь не предпринять, он умрет. Заглатываю еще пару лепешек, чтобы подкрепить силы, вылетаю на улицу и начинаю громко лаять.
Я поднимаю такой шум, что двое мужчин из ближайшего дома приходят выяснить, в чем дело. Гавкнув последний раз, встаю на задние лапы и всем своим весом наваливаюсь на дверь: это там, там!